21 глава

Монотонный голос выступающего на экономическом форуме, куда меня внепланово пригласили немецкие партнеры, усыпляет. Пару раз трясу головой, сбрасывая с себя сонливость. Мне откровенно скучно, но встать и уйти — проявить неуважение к присутствующим, поэтому терпеливо сижу на своем месте. Вообще хочу домой, отдохнуть и пару дней побыть в одиночестве.

Передо мною светится мобильник. Заранее поставил его на беззвучный режим, чтоб не мешать другим, а сам периодически утыкаюсь в него, листая ленту без цели то в Инстаграмме, то в Твиттере. Сейчас на дисплее высвечивается имя «Геннадий». В моем окружении есть только один человек с таким именем, он всегда рядом со Стеллой.

Отклоняю звонок. Потом перезвоню, когда будет перерыв в выступлениях. На душе сразу же становится неспокойно, возникает необъяснимая нервозность. С трудом дотерпел до момента, когда стало можно вскочить на ноги и выйти из зала.

— Алло!

— Гена, ты мне звонил, что-то важное?

— Добрый день, Эмин Исмаилович, тут такое дело… — Гена мнется, заставляя меня свести брови к переносице и попробовать догадаться о причине звонка.

— Эмин! — меня трогает за плечо зарубежный партнер, резко оборачиваюсь, не убирая телефон от уха. — Короткий перерыв, пойдем на место.

— Да, конечно, — киваю в знак согласия, слышу, как Гена вздыхает. — Я позже перезвоню, как освобожусь.

— Хорошо, — на этом наш бестолковый разговор прерывается.

Мои надежды, что все ограничится форумом, не оправдываются, ведь после скучного заседания все плавно перетекает к фуршету, где начинается самое интересное: закидывание удочек для бизнеса и налаживание контактов с интересными и нужными людьми. О том, что должен перезвонить, вспоминаю уже после одиннадцати вечера. Разговаривать совсем не хочется, наболтался на несколько месяцев вперед, возникает желание лечь спать, даже не раздеваясь. Однако смутное беспокойство с тройной силой обрушивается на меня, приходится взять телефон и перезвонить.

— Извини, что так поздно, у вас какие-то проблемы? — устало провожу рукой по лицу, стягивая с себя галстук.

— Я тут по деликатному вопросу, — опять мнется, — нетелефонный разговор. Насколько мне известно, вы сейчас заграницей, вряд ли чем-то можете помочь.

— Завтра прилечу домой, мы с тобой созвонимся и обсудим вопрос.

— Хорошо.

— Вот и договорились.

***

Дома невообразимо и непривычно тихо. На секунду замираю и прикрываю глаза, не веря своему счастью: сегодня я буду один. Амина с ребенком ушла к родителям, мама и сестры уехали к каким-то родственникам загород.

Бросаю ключи в вазочку, когда раздается звонок. Асхад.

— Привет. Я устал, только переступил порог дома.

— Вот и славно. Я неподалеку, заскочу, брат, посидим, поболтаем как в старые добрые времена.

— Через забор перелезешь, дверь входная будет открыта, я пока приду в себя.

— Изволишь шутить? — Асхад усмехается в трубку.

— Вообще настроения нет шутить, калитка если что открыта.

— Ты меня ждал?

— Конечно, кого же еще? Давай топай ко мне, все равно дома никого нет.

— Я в курсе, поэтому и приду не с пустыми руками.

— Жду.

Поднимаюсь в спальню, скидываю с себя костюм, быстро принимаю душ, переодеваюсь в джинсы и футболку, спускаюсь вниз. Друг как раз снимает с себя куртку.

— Однако ты быстро.

— Я говорю, был рядом, — улыбается, берет пакеты, в одном из которых раздается характерный звон.

— У нас настроение выпить? — удивленно вскидываю брови, понимая, что тоже совсем не против, тем более это единственный способ снять скопившееся напряжение.

В четыре руки накрываем на стол, Асхад разливает коньяк, я сажусь на стул.

— За нас! — первый тост выпить сразу, тут же следует второй, друг хитро щурит глаз.

— За стойкость некоторых! — ухмыляюсь, поняв издевку, но спорить и оправдываться совсем нет сил и настроения.

— Третий тост за любовь.

— Может, поедим для начала, а то быстро захмелеем? — беру лаваш, разламываю его, хватая с большой тарелки кусок тушеной баранины.

— Вот смотрю на тебя и думаю, как же мне повезло иметь такого друга и родственника в одном лице. Ты не представляешь, Эмин, как я тебе благодарен за твой поступок.

— Откровенно говоря, — поднимаю на Асхада глаза, — если бы мне дали шанс все вернуть назад, я бы поступил по-другому.

— Как?

— Отпустил Амину с этим русским, — осторожно замечаю, что друг меняется в лице, черты становятся резче, губы плотно поджаты. — Она страдает, Асхад. Понимаешь, твоя сестра несчастна со мною, ее отрада, а мне наказание — это ребенок. Мальчик, которого все считают моим, а я не могу назвать его своим сыном. Не могу!

— Ты знаешь сам, что мусульманка не может выйти замуж за христианина, мне проще тогда было ее убить, как и хотел, но ты не дал… Эмин, послушай, я тебе обязан, проси, чего хочешь, жизнь за тебя отдам!!!

— Не надо мне твою жизнь, просто жалко твою сестру.

— Ты слишком добр, Эмин, лоялен.

— Это тебе просто так кажется, — усмехаюсь, беря наполненную рюмку, — за любовь, будь она неладна.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — карие глаза игриво сверкают, чокаемся.

— Ничего сверхважного, — отмахиваюсь, ведь звонит мой мобильник, беру его в руки. — Алло.

— Эмин Исмаилович, вам сейчас удобно говорить?

— Удобно, Гена, что случилось?

— В общем, у нас проблемы!

— Какие проблемы? — осторожно спрашиваю, все нервозность последних дней превращается в напряженный клубок в груди. Нечто темное поднимается и набирает силу где-то в глубине меня, почуяв потребность в отрицательных эмоциях. Я никогда не был агрессивным, контролировал свой негатив, как бы сильно не злили, даже голос не повышал. Однако именно сейчас, словно трещит скорлупа моей невозмутимости, сеточка мелких трещин расползается со скоростью света, того и гляди, вылезет моя истинная натура, о существовании которой я и сам не догадываюсь.

— Помните, перед Новым годом Стелла Станиславовна дала мне внеплановый отпуск, сообщив нам с Галиной Ивановной, что пару дней сумеет побыть одна, потом она планировала уехать куда-то в горы.

— И?

— Когда Стелла Станиславовна вернулась после праздников, ничего особо не изменилось, пока однажды она не попросила стать не только ее водителем, но и телохранителем, назвав это пустой формальностью. Понимаете, Эмин Исмаилович, я давно работаю в этой семье, даже покойный Савицкий никогда не просил себе охрану. Это пожелание заставило меня задуматься над его причиной. Стал просматривать запись на камерах в доме, которые реагируют на движение, о которых девушка не знает. За январь ничего необычного не произошло.

— Гена, ближе к делу, — тихо прошу мужчину, ибо нервы мои уже звенят от напряжения. Озаряет смутная догадка, но боюсь ей верить.

— Я вам на почту выслал видеофайл.

— Посмотрю, потом перезвоню.

— Буду ждать ваших указаний.

Торопливо лезу в свою электронную почту с телефона, чувствуя, как потеют ладони, а сердце, сжатое в тиски, еле бьется. На секунду палец замирает над письмом, нажимаю на файлик, скачиваю.

«Убью, мразь» — возникает яркая, как вспышка молнии, мысль, пристально всматриваюсь в экран телефона. Сука! Меня душит неконтролируемая ярость, душит так, что можно сдохнуть. Не знаю, как выгляжу со стороны, но несчастный мобильник трещит в руках, а я со стиснутыми зубами слежу за главными героями съемки. Не вижу обстановку, не вижу лиц, только мою Стеллу, вырывающуюся из рук брата, ее белое тело на фоне другого, смуглого.

Вскакиваю на ноги, за спиной с грохотом отлетает стул, со всего размаху швыряю невинный мобильник в стену, без сожаления наблюдая, как он разлетается на части. Дышу часто, блуждаю рассеянным взглядом по кухне, натыкаюсь глазами на большой кухонный нож, лежащий на столешнице. Хватаю его, не обращая внимания на встревоженное лицо друга.

— Эмин! — Асхад меня перехватывает, грубо и резко встряхивает, пытается отобрать нож. — Успокойся! Дыши!

А я не могу дышать, вернее могу, но урывками, мне больно сделать полный вдох, больно потому, что я чувствовал через экран мобильника ее боль, ее унижение и беззащитность. Стелла пережила этот кошмар, а я не мог ей помочь, об этом даже не знал.

— Я убью Булата! — холодно, смотря прямо в глаза другу, с полным понимаем того, что действительно сделаю это, неважно каким способом, но за содеянное его постигнет наказание.

— Тише, — Асхад осторожно все же забирает у меня нож, усаживает на стул, сразу же налив в рюмку коньяка. — Выпей и включи свою разумную голову, — вижу, что ему не по себе от моей вспышки, действует как сапер на минном поле, не зная, где рванет.

Сжимаю кулаки и все равно не могу взять себя в руки, мелко потряхивает от эмоций, от жажды крови, от безумного первобытного желания уничтожить гниду. В таком состоянии могу запросто попасть на сторону «темных» людей, будь они сейчас поблизости.

Вливаю в себя коньяк, не закусывая, обхватываю голову и смотрю перед собою. Я чувствую Стеллу, не зря же тогда не спал всю ночь, метался по кабинету, как оборотень во время полнолуния, чуть ли не воя от своего бессилия. А утром бедная девочка и слова не сказала о произошедшем! Почему? Не доверяет? Не захотела грузить своими проблемами? Но Булат — мой брат, значит это и мои проблемы, как ни крути.

— Эмин, чем я могу помочь? — Асхад напоминает о своем присутствии. Вскидываю на него глаза, закусывая губу до крови.

— Ничем, друг, ничем. Тут уже ничего не изменить.

— Это как-то связано с той девушкой из Москвы?

— Да. И с Булатом.

— Булатом? — друг кривится, братец ему тоже никогда не нравился. — Если надо этого мальчишку отлупить, я с радостью! Не стоит он того, чтобы из-за него ты сел в тюрьму.

— Этому гаденышу надо яйца отрезать, а не лупить.

— Утро вечера мудренее, давай ты переспишь с этими мыслями, а завтра решим, как быть с Булатом. Я не буду спрашивать о причине, просто помогу тебе, как и ты в свое время помог мне, не вникая в суть дела.

Мы пьем в молчании, каждый в своих думках. Гнев свой вроде обуздал, но в голове всё ещё бродят кровожадные мысли. Смотрю на валяющийся на полу мобильник.

— Блин, надо файл сохранить. Я сейчас вернусь! — встаю из-за стола, направляюсь в кабинет.

Нужно скачать видео и хорошенько подумать, как мне поступить в этой ситуации, трудно, но взять себя в руки все же стоит. Этот щенок побежит к матери жаловаться, вывернет наизнанку историю так, будто Стелла сама соблазнила невинного ягненка. А я знаю, что она и на пушечный выстрел к нему не подошла бы. Данная запись прямое доказательство гнилой души Булата, если потребуется, я матери и тетке раскрою глаза на «милого» братца, у которого уже столько грехов, что и не отмолишь их. Спасибо Гене, в моих руках еще одно доказательство против родственничка, который уже совсем не видит грани между «можно» и «нельзя».

Возвращаюсь на кухню, слышу голоса, замедляю шаг.

— А че у тебя с мордой, Булатик?

— Да, это девки-шмевки в порыве страсти! — прислоняюсь к стене, даю себе пару минут, чтобы успокоиться, ибо от голоса подлеца вновь мгновенно завожусь. Не верю ему, не верю, что девки расцарапали это смазливое лицо.

— Пора тебе остепениться, а не по девкам шляться!

— Так я как раз сюда и прибежал, как узнал, что Эмин приехал! Женюсь на самой красивой и любимой девушке!!! — голос Булата бьет по нервам своей радостью и каким-то нездоровым оживлением. — Моя Стелла беременна!

Крышу срывает всего лишь от одного имени, я не воспринимаю сказанные им слова. Не даю себе и секунды одуматься, быстро влетаю на кухню. Асхад даже не моргает на мое появление, Булат сидит ко мне спиной. Хватаю его за шкирку и отбрасываю к стене. Он испуганно взирает на меня, находясь в шоке от неожиданности.

— Жениться значит собрался? — цежу сквозь зубы, стискивая руки на его шее. — Беременна, говоришь? — бью кулаком в лицо, с каким-то диким наслаждением наблюдая, как из разбитой губы начинает течь кровь. Булат что-то пытается сказать, но отдираю его от стены, а потом вновь смачно впечатываю.

— Стелла твоя, говоришь…

Царапает мою руку, сжимающую его горло, хрипит, а я сильнее сдавливаю пальцы, смотря в его испуганные карие глаза с ненавистью, раздирающей меня изнутри.

— Эмин, — друг оказывается рядом, не дает произойти убийству, уберегает от судьбоносного шага. Оттаскивает меня от Булата. Пытаюсь вырваться, но Асхад крепче сжимает мои предплечья. Жадно, пристально, скорее даже хищно слежу за братцем, который пытается выровнять дыхание, согнувшись пополам, опираясь ладонями о колени. В голове шумит, плохо соображаю, что творю, но нет во мне и толики сомнений в правильности своих действий. Размазать Булата по стенке — это самое невинное, что приходит сейчас в голову.

— Ты придурок! — хрипит братец, поднимая на меня глаза. — Какая муха тебя укусила?!

— Муха? — отталкиваю от себя Асхада, делаю шаг в сторону брата, но друг встает между нами.

— Не надо, Эмин! — упирается ладонями мне в грудь, я пытаюсь заглянуть через его плечо. Булат выпрямляется, ухмыляется разбитым ртом, сплевывая кровь на пол.

— Пошел вон из моего дома! — шиплю, как змея, сжигая родственника яростным взглядом. О, если бы глазами можно было убивать, Булат давно валялся бы на полу бездыханным, но эта падла ухмыляется, не понимает из-за чего вся моя выдержка полетела к чертям.

— Ты все равно ничего мне не сделаешь, а за это, — показывает пальцем на свои раны, — ты еще ответишь!

— Не испытывай судьбу, Булат, вон отсюда!

Братец сверлит бешеным взглядом, но он слишком труслив, чтобы открыто выступить против меня, знает, что все козыри в моих руках. Еще раз смачно сплевывает на пол, дергаюсь в его сторону, но Асхад удерживает, а так сложил бы его пополам, ткнул бы лицом в плевок, еще и по полу бы повозил.

— Эмин… — Асхад пытается заглянуть мне в глаза, когда за этим придурком захлопывается дверь, отворачиваюсь. Я сотру Булата в порошок. Он ответит за все свои злодеяния, но главное — ответит за то, что сделал со Стеллой. Это уже из принципа, из личных побуждений.