23 глава

Булат

Голова хоть и болит, но чувствую себя отдохнувшим и выспавшимся. Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, анализируя прошедшую ночь.

Эмин прям взбесился. Нет, он был просто в ярости, таким злым еще никогда его не видел. Никогда он меня и не бил. Трогаю пальцами распухшую губу. Сволочь, вмазал от души, словно об этом только и мечтал много лет.

Поднимаюсь с кровати, плетусь в ванну, где принимаю душ, не смотрю на себя в зеркало, знаю, приятного увижу мало.

Дома непривычная тишина. Захожу на кухню, возле плиты стоит Сана.

— Привет. А где все? Чего дома так тихо? — сажусь за стол, сестра вздрагивает, испуганно смотрит на меня через плечо и молчит. — Сана!

— Ты кушать будешь?

— Я, кажется, задал вопрос!

— Иман с мамой в больнице, — послушно отчитывается сестра, хмурюсь, пытаясь понять больше, чем мне сказали, но ничего в голову не приходит. Смотрю на время, туда-сюда уже вечер.

— Ее сегодня забрали, пока ты спал, стало плохо после разговора с Эмином, — Сана выжидающе смотрит на меня, пытаюсь быстро сообразить, какая связь между братом, мамой, больницей. Смутно начинаю догадываться, наверное, вновь столкновение разных точек зрения по поводу меня. Мама, скорей всего, переволновалась из-за этого разговора. Злость берет верх над здравым смыслом.

— Где она? — резко встаю со стула, сверля гневным взглядом сестру, будто это она виновата в том, что мама сейчас в больнице, а ведь на самом деле виноват только Эмин.

— В республиканской Эпиндеева. Тетя Камила туда направила маму, сказав, что у нее есть знакомые.

— Отлично, — цежу сквозь зубы, покидая кухню.

Что же такое сказал Эмин, что мать сейчас в больнице? У меня даже предположений нет. Переодевшись, вспоминаю, что машину вчера разбил. Не справился с управлением, не въехал в поворот, закрутился и врезался в дерево. Подушки безопасности спасли от серьезных увечий, пара царапин не считались. Эвакуатор оттащил авто на ближайшую стоянку. Поэтому вызываю такси.

В больнице своя суета, свой отдельный мир, в котором я совсем не ориентируюсь и только благодаря тому, что у Иман с собой мобильник, нахожу нужную палату. Тетя Камила постаралась, мама лежит тут одна. Увидев меня, еле заметно улыбается, а я замираю на пороге, не в силах сдвинуться с места от увиденного.

Монитор с какими-то линиями, сердечком и цифрами. Бесконечное множество проводков. Бледное лицо мамы на казенной подушке выглядит совсем постаревшим и изможденным. Иман встает со стула возле кровати, уступая место мне.

— Мама, — в горле стоит ком, беру ее прохладную руку и трусь щекой, заглядывая в тусклые карие глаза. — Что это такое?

— Булат, солнце мое, — шепотом реагирует она, прикрывая глаза. — Иман, пойди прогуляйся, я хочу побыть с сыном.

— Да, мама! — сестра неторопливо покидает палату, оставляя нас наедине.

— Булат! — смотрит на меня пристальным взглядом. — Сынок, как так?

— Я не понимаю, мама, о чем ты?

— Это правда, что сказал Эмин?

— А что он сказал?

— Что ты насильник, что он прикрывает тебя?

Я теряю дар речи. Эмин это сказал матери??? Растягиваю губы в улыбке, гадая, что еще этот сукин сын рассказал ей. То, что он постоянно меня отмазывал, платил деньги — маме не следует знать, для нее я самый лучший, хороший, послушный, просто сокровище.

— Он показал видео, где ты… — мотаю головой, сжимаю ее ладонь, целуя пальцы. Не надо говорить вслух, что там, догадываюсь.

— Это ложь, мама, монтаж. Эмин пытается таким образом настроить всех против меня, чтобы я подчинялся и принимал его решения без вопросов.

— Я тоже так подумала, не может мой славный мальчик быть насильником, — она облегченно выдыхает, какой-то датчик пищит, обеспокоенно наблюдаю за странной скачкообразной линией на мониторе. — Ты же у меня всегда такой милый, с самого детства тебя оберегали и баловали. Эмин просто многое на себя берет… — на время мама замолкает, а я пытаюсь успокоиться, сдерживаю себя, хотя очень непросто сейчас изображать примерного сына, когда ярость раздирает на части. Убью его! Совсем потерял понимание, что можно, а что нельзя!

— Булат!

— Да, мама?

— Не ругайся с Эмином, он хоть и не прав, но всё же очень рассудительный, на его плечах очень многое лежит. Есть здравая мысль в его предложении, — настораживаюсь и напрягаюсь, чуя подвох. — Эмин предложил продать бизнес отца, вложить деньги в инвестирование, выделив определенную сумму на ежемесячное содержание.

— Продать бизнес? — ошеломленно переспрашиваю. — Зачем?

— Эмин считает, что раз ты не хочешь брать на себя управление, то лучше деньги вложить, он же не обязан вести наши дела.

— Я не согласен! — вскакиваю на ноги, подхожу к окну. Кусаю разбитые губы, лихорадочно соображая, как остановить брата. — Он будет выделять на всех определенную сумму или как? — поворачиваюсь к матери, она отводит глаза в сторону.

— Сказал, что только меня и сестер готов поддержать, а ты должен самостоятельно всего добиваться.

— Нормально, это ни в какие ворота не лезет, мама, — повышаю голос, не в силах усмирить свой гнев. — То есть я должен батрачить, должен пахать на какой-то там работе, когда все будут жить припеваючи? Типа Эмин перетрудился в своем офисе!

— Эмин работает, Булат, об этом все знают, и с этим не поспоришь.

— Плевать на это! Я не позволю ему продать бизнес!

— Тогда возьми все на себя, Булат, как и хочет Эмин, чтобы ты встал у руля, — мама смотрит на меня с ожиданием того, что пообещаю ей именно это, а у меня язык не поворачивается сказать ей очередную ложь, поэтому молчу, тяжелым взглядом разглядывая белые стены.

— Булат…

— Приду завтра, — резко перебиваю, не смотрю на нее, не оборачиваюсь, когда берусь за ручку двери. Сейчас я готов сорваться с катушек, поэтому следует как можно скорее оказаться подальше от глаз матери, выдохнуть из себя весь негатив.

Возвращаюсь домой, сразу поднимаюсь к себе и из нижнего ящика комода извлекаю пистолет. Прячу его под свитер. Звонит мобильник. Это Али, секретарь Эмина.

— Да!

— Булат, зайди завтра в офис с утра.

— Зачем?

— Нужно подписать ряд документов, где ты отказываешься от всяких претензий и даешь добро на продажу. Кстати, покупатели уже нашлись.

— Как шустро у Эмина все получается, наверное, не первый день об этом думает!

— На самом деле еще со смерти твоего отца к нему не раз приходили желающие приобрести ваш бизнес, но он отказывался. Ладно, зайди завтра утром!

— Хорошо, — цежу, стискивая в руках мобильник. Вот сволочь! Вот сукин сын! Нужно было спросить у Али, где сейчас Эмин, чтобы не тратить время на его поиски. С другой стороны, меньше свидетелей.

Вновь такси. Город погружается в вечерние сумерки, зимой рано темнеет. Еду к центральному офису в центр города, уверен на все сто процентов, что брат все еще на работе, он не из тех женатиков, которые спешат домой к семье. Кажется, ему вообще параллельно до Амины и сына.

Злость бурлит во мне, как зелье в котле у ведьмы. Я вздрагиваю от своих же эмоций, которые вырываются из-под контроля. Отпустив машину, влетаю в пустой холл.

— Стоять! — кричат на меня два амбала. Разворачиваюсь и выхватываю из-под полы куртки пистолет, направляя на вмиг застывших мужиков пушку. Как в кино, где я главный герой. И эта мысль мне ужасно нравится, поэтому скалюсь во все зубы.

— В офисе никого нет, — осторожно замечает бритоголовый, перевожу на него пистолет, смотрю в глаза, там виднеется панический ужас. Ухмыляюсь, шикаю на него, он вздрагивает, возможно, обоссался от страха. Верю, что тут Эмина уже нет, может Али еще роется в бумагах и планах на завтра, но братца нет — интуиция подсказывает.

Выбегаю на улицу, иду по тротуару, вызываю себе машину. Зарядки на мобильнике хватает только выслушать номер машины, и телефон угасает в моих руках. Черт! Черт! Как всегда забыл поставить его на зарядку.

Ждать приходится недолго, ехать тем более, дорога почти свободная, люди уже давно сидят перед телевизором в уютных креслах. Дом Эмина не горит яркими огнями, но видно, что там кто-то есть. Калитка открыта, через две ступеньки поднимаюсь на крыльцо, резко распахивая входную дверь.

— Булат?! — на меня удивленно смотрит Амина, прижимая к груди спящего малыша. Она улыбается. — Чай будешь?

— Эмин дома?

— Эмин? — растерянно смотрит на меня, хмурится, будто вспоминает, где ее собственный муж. — Кажется, он уехал, забегал домой, быстро собрал сумку и сказал, что вернется через пару дней.

Стою неподвижно, не мигая смотрю на невестку. Теперь понимаю, откуда дует ветер, Стелла ему все рассказала. Сжимаю зубы до неприятного скрежета. Сзади кто-то заходит, оборачиваюсь. Передо мною стоит бледная, с заплаканными глазами тетя Камила. Она стягивает с себя платок, как-то медленно снимает шубу. Все это время старается избегать моего взгляда. Когда садится на неподалеку стоящее кресло, все-таки поднимает на меня глаза.

— Почему у тебя телефон не отвечает? — голос сиплый, глухой.

— Батарея села.

Тетя Камила кивает, подтверждая таким образом, что я удовлетворил ее любопытство, но почему-то стою и не ухожу. Все чувства обостряются, сам воздух наполняется каким-то нехорошим ожиданием.

— Думаю тебе стоит поехать домой, поддержать сестер, — смотрит мимо меня с отсутствующим взглядом, пробирающим до мурашек. — Теперь только вы друг у друга есть… — одинокая слеза скатывается по щеке, тетя поспешно ее смахивает.

— В смысле?

— Твоя мама… — судорожно вздыхает, мнет в руках платок, который ранее покрывал ее голову. — Моя любимая сестра сегодня нас покинула.

— Мама… — наверное, я должен кричать, и я кричу где-то глубоко внутри себя, отторгая эту правду. Как? Нет!!! Ведь пару часов назад я еще сжимал ее руку! Нет! Это невозможно! Это не должно было произойти!

Трясу головой, потерянно озираясь по сторонам, не понимая, каким образом вдруг оказался у Эмина. Засовываю руки в карманы куртки и выхожу. Подальше от этого дома. Я бы убежал от сказанных слов, но они шли за мною, монотонно прокручивая по кругу каждую букву, каждый звук, пробираясь до моего сердца. Больно! Больно настолько, что сердце колет в груди. Жадно хватаю ртом воздух, не могу дышать, задыхаюсь. Спотыкаюсь, не удерживаюсь и падаю на колени, выставив вперед руки. Загребаю землю вперемешку с грязным снегом, чувствуя, как лицо обжигает горячая влага.

Кричу. Кричу раненым зверем. Вытаскиваю пистолет и стреляю в небо, стреляю до последнего патрона, наплевав на то, что кто-то может вызвать полицию. Дикий вой вырывается из груди, отбрасываю пистолет в сторону, сжимаю руки между коленей и утыкаюсь лбом в землю.

Жизнь обрывается. Обрывается, как нитка, либо кем-то перерезанная, либо истончившаяся. В моем случае она перерезана коварными руками с тонкими пальцами. Отомстила! Ну ты еще у меня попляшешь, Стелла! Я выпью твою душу до дна, вытрясу ее из твоего тела, превращу тебя в свою безмолвную рабыню, которая больше не посмеет без разрешения и слова произнести!