26 глава

Эмин

После звонка матери, в котором она со слезами сообщила о том, что умерла тетя и пропал Булат, у меня возникло ощущение, что я ищу иголку в стоге сена. Ведь поднял на уши свою службу безопасности в Грозном, те должны были поискать Булата в городе, поднял Гену с его возможностями, выяснить прилетал ли брат на ближайшем рейсе в Москву, задействовал даже охрану в офисе Стеллы, велев им тщательнее следить за приходящими посетителями и не пропустить этого ненормального. Но его нигде не было, позже перезвонил Гена и сообщил об утреннем прилете Булата в Москву первым рейсом. Все-таки не зря я предупреждал Стеллу, что он может быть здесь, чувствовал.

Окидываю еще раз пристальным взглядом квартиру, которую снимали Булату. Его здесь еще не было, все чисто и вещи на своих местах. Отодвигаю барный стул, сажусь. Зная неуравновешенный характер брата, пришлось обзавестись контактами его друзей в Москве, с которыми он тесно общался, так же в свое время был составлен список однокурсников.

Первые полчаса названивал приятелям, но никто сегодня Булата не видел, никому он не звонил. Потом без особой надежды прошелся по списку товарищей с ВУЗа, их ответ также ничем не отличался. Несколько раз еще позвонил на номер брата, но каждый раз выслушивал автоответчик. Звоню матери.

— Да.

— Мам, я еще не нашел Булата.

— О нем спрашивали, я сказала, что скоро приедет. Все родственники недоумевают по поводу его отсутствия, впрочем, как и твоего, Эмин! — голос мамы в трубке звучит надрывно и истерично, на секунду отстраняю от себя телефон, выдерживаю паузу.

— Да, мама.

— Что происходит? У нас в семье горе, а ни тебя, ни Булата нет рядом!!! Вы совсем потеряли уважение и стыд! Что я скажу людям? Как буду им смотреть в глаза, когда мой сын и племянник отсутствуют дома? Булат не отвечает ни на смс, ни на звонки, ты тоже игнорируешь мои звонки! Вас воспитываешь, вкладываешь силы, здоровье, а в итоге что? Если бы Шахид и Исмаил до этого дня дожили, они бы сгорели со стыда перед людьми за такое недостойное поведение своих сыновей!

— Мама, я сожалею, что так получилось…

— Достаточно, Эмин, хватит! Все несчастья пришли в наш дом с твоей легкой руки!

— Но…

— Не пререкайся с матерью! — сбрасывает звонок, оставляя меня с чувством вины и сожаления, что не оправдал какие-то ее надежды, остался виноватым из-за того, что сказал правду. Теперь понимаю, почему отец пропадал на работе, предпочитал уезжать в командировки, лишь бы не находиться рядом с матерью. На людях — идеальная семья, достойная уважения и почитания, а на деле мать любит всеми руководить, в свое время пользуясь лояльным отношением папы к правилам и нормам. Если я не найду Булата, то тетю похоронят без него, моя мать мне этого не простит.

Задумчиво смотрю в окно. В руках оживает мобильник. Некоторое время пристально всматриваюсь в незнакомый номер со стационарного телефона, испытывая неоднозначные чувства: смутную тревогу и какую-то надежду.

— Алло.

— Добрый вечер, с вами разговаривает капитан полиции Егоров Андрей Викторович, не подскажите, кем вы приходитесь Умаеву Булату Шахидовичу, уроженцу города Грозный?

— Братом. Двоюродным.

— По предварительным данным сегодня он был задержан нашими сотрудниками, при нем не оказалось никаких документов, поэтому просим вас приехать в отделение полиции с документами, удостоверяющими его личность.

— Копия паспорта подойдёт?

— Да, конечно, — капитан Егоров диктует адрес, куда мне следует приехать в самое ближайшее время. Я записываю данные в электронный блокнот, поспешно покидаю квартиру, чтобы доехать до гостиницы, взять папку с документами. В машине соображаю, лучше для верности прихватить юриста, ведь не известно, как будут вести себя с нами эти московские менты. Есть у них предвзятое отношение к нашему народу.

В голову приходит мысль позвонить адвокату Стеллы. Может, он кого-то посоветует.

— Алло!

— Захар Генрихович, добрый вечер, извините, что отвлекаю вас, но мне нужна ваша помощь. Моего брата задержали из-за отсутствия на руках паспорта. И… — делаю паузу, юрист Стеллы тоже молчит, не торопит. — Я не знаю, как нам разрулить ситуацию в кратчайшие сроки.

— Понял вас, Эмин Исмаилович, у меня есть на примете хороший юрист, который специализируется на сложных делах. Вышлю в смс его контакты.

— Спасибо.

Дальше все мои действия происходят на автомате. Доезжаю до гостиницы, поднимаюсь в свой номер, беру нужные документы. Созваниваюсь со слугой Фемиды, данные которого мне прислал Захар Генрихович.

Николай Алексеевич сразу же отвечает на звонок, внимательно меня слушает и предлагает дождаться его, чтобы вместе поехать в отделение полиции, где держат Булата. Ожидание растягивается, нервы уже ни к черту, сам себя накрутил, поэтому, когда встречаюсь с адвокатом, на приветствие отвечаю сильным рукопожатием и сердитым кивком головы.

В отделение нас встречает дежурный, спрашивает, по какому вопросу мы приехали, и очень пристально меня разглядывает, нервно покусывая нижнюю губу, пока заполняет журнал посещений на контрольно-пропускном пункте.

— Эмин Исмаилович, вы бы расслабились что ли, думаю, через полчаса все формальности будут улажены, и вы заберете своего брата, — Николай Алексеевич натянуто улыбается, я скольжу по нему холодным взглядом, поджимаю губы. Не отвечаю, иду первым за дежурным, который почему-то решает нас почетно сопроводить до кабинета.

— Добрый вечер. Капитан Егоров, — навстречу шагает дородный мужчина в форме, скептически его оглядываю с ног до головы, отодвигаю стул возле стола и сажусь, сцепив руки в замок. Адвокат присаживается рядом. Принципиально занимаю позицию хозяина жизни, дабы люди в погонах не решили, что буду перед ними лебезить. Судя по тому, как недовольно Егоров поджимает губы, он понимает, кто рядом со мною, и явно не рассчитывал на такую группу поддержки.

— Вы привезли документы?

— Да, конечно, — смотрю на Николая Алексеевича, тот суетливо достает листы копий, ранее переданные ему мною. На некоторое время возникает тишина. Для ознакомления с одним листком у капитана уходит слишком много времени, начинаю поглядывать на Николая Александровича, который тоже замечает подозрительно долгую паузу.

— Проблемы? — спокойно интересуюсь у полицейского, он вздрагивает от моего тона, поднимает глаза, но быстро отводит их в сторону. — Я могу сейчас забрать брата и покинуть вас? Личность установлена, не вижу повода его задерживать.

— Понимаете, тут такое дело… — мнется, теребит копию паспорта. — Его задержали сегодня, документов при нем не оказалось.

— Сейчас вы убедились, что он — это он, временная регистрация есть, не вижу повода продолжать задерживать Булата.

— При обыске у него обнаружили оружие без разрешения.

Я теряю дар речи, услышав эту информацию. Твою дивизию! Прибью сам, как только вытащу этого засранца отсюда! Совсем потерял страх, придурок!

Судя по тому, как начинает нервничать капитан Егоров, выгляжу я грозным, ибо даже Николай Алексеевич рядом напрягается.

— Мы привезли его в отделение.

— По закону он имел право позвонить адвокату! В котором часу вы его задержали? — подает голос прихваченный юрист, я сильнее стискиваю зубы, пытаясь сохранить самообладание.

— После полудня, но в связи с тем, что молодой человек вел себя вызывающе, хамил представителям закона и оказывал сопротивление, мы отказали ему в звонке, хотя и пошли на уступки в виде звонка от нас. Далее поместили в камеру, где впоследствии между ним и одним из задержанных ранее произошла ссора с выяснением отношений. Возник конфликт.

— Что с моим братом? — спрашиваю холодным тоном, устав от лишних подробностей. Булат умеет драться, поэтому не особо переживаю, что его могли избить, он сам кого хочешь разукрасит.

— Мы их разняли, спросили у него, как он себя чувствует, ответил, что все нормально, — капитан Егоров словно не слышит моего вопроса, продолжает свое повествование. — Он сидел на полу с закрытыми глазами, никто его не трогал. Через какое-то время дежурный Романов отметил, что ваш брат, — украдкой смотрит на меня, — не меняет положение тела и вообще как-то странно, что он несколько часов сидит без каких-либо движений. Он зашел в камеру, попытался его разбудить, — вновь пауза, и эта пауза не перевести дыхание, а собраться с духом, чтобы сообщить что-то важное. — Он не подавал никаких признаков жизни, вызвали медиков, которые констатировали смерть. Сейчас возбуждено уголовное дело и будет проведено расследование по факту смерти Булата Шахидовича. Тело забрали на экспертизу для установления причины смерти, через несколько дней отдадут.

Я молчу. Сжимаю руки чуть ли не до хруста, но внешне никак не реагирую на сказанное, хотя… У меня даже слов нет, чтобы что-то ответить, да и говорить нечего. Совсем не вникаю, какие вопросы задает Николай Алексеевич, пытаюсь сейчас просто осознать, что Булата нет. О, Аллах! Как это?! КАК???!!! Как такое могло произойти? Молодой пацан! Ему жить и жить! Пусть дурной, глупый, эмоциональный, но не смерть же!

Булата нет. В это трудно поверить, и я не верю. Потираю губы, пытаясь собраться, но мысли все равно расползаются в разные стороны, только одна бьется: «Булат умер». Я еще даже не понимаю, как сообщить эту новость матери и всем остальным родственникам, и главное выдержать шквал их негодования и возмущения, что не уследил, не уберег брата. Одно ясно: по возвращению в Грозный меня ждет ад.

— Скажите, как абсолютно здоровый, молодой парень мог умереть… — враждебно обвожу взглядом простой кабинет капитана.

— Всё выявится при вскрытии.

— Я это просто так не оставлю! — со скрипом отодвигаю стул, отворачиваюсь, вылетаю из кабинета, как из прокаженного места.

До гостиницы добираюсь на автомате, все как в тумане. Вечер-ночь проходят в забытьи, Николай Алексеевич после моего требования за определённую сумму денег ускорить процесс вскрытия и опознания, прикрываясь своими обычаями хоронить до заката, кому-то позвонил. Мы вместе едем в морг, куда отвезли Булата.

Пока иду по холодному коридору с белым светом, от которого болят глаза, ничего не испытываю, полностью опустошен на эмоции. Медик с равнодушным лицом подходит к одному столу, на котором кто-то лежит под простыней, и отдергивает ее. Сглатываю, сжимая зубы, чтобы не заорать. Это Булат. Синий. Бездыханный. Неподвижный. С трудом киваю головой, признавая, что это мой родственник. Формальности с документами отнимают еще какое-то время, заставляя думать по факту, не растекаться мыслями. Мне обещают в сжатые сроки все уладить и отдать тело Булата. Ночью вместо сна решаю вопросы транспортировки его в Грозный, именно этой ночью радуюсь тому, что Москва никогда не спит и за деньги можно совершить невозможное. Утром, вернувшись за телом, получаем медицинское заключение, перед тем как положить бумажки в файлик, цепляюсь взглядом за слова из документа. Причина смерти: субарахноидальные кровоизлияния. Позже узнаю, что такое возможно при ударе кулаком в голову.

Выхожу из морга, достаю телефон. Нужно сделать один звонок.

— Да, Эмин, — голос матери уставший, вчера сообщил ей, что не получается вернуться, она промолчала по этому поводу.

— Мама. Булат умер. Сегодня я вылетаю с его телом домой, — жду слова, какой-то реакции, но в трубке тишина. Зловещая, удушающая. — Мама… — звонок обрывается, слышу только частые гудки.

***

Кто-то заходит в кабинет, тихо прикрыв за собою дверь. Убираю руки от лица, чтобы увидеть, кто нарушил мое одиночество. За две недели у меня для себя не было ни минуты, слава Аллаху, что в свое время создал нерушимый костяк сотрудников в своей фирме, на которых можно положиться в нужный момент, потому что со дня смерти Булата я меньше всего думал о работе.

— Вы что-то хотели, дядя Салих? — смотрю на приближающегося дядю, брата матери и покойной тети Фатимы. Дядя никогда не лез с советами, помогал, если напрямую обращались за помощью. Отец и дядя Шахид его уважали, им нравился такой подход: не лезть в чужую семью, даже если это — семья сестер. Он из немногих родственников, кто никогда меня не дергал по пустякам, не требовал исполнения никаких обязательств, не высказывал свое мнение, если его не спрашивали. Я его любил, мне нравилось бывать у дяди в гостях, играть с братьями и сестрами.

— От тебя всегда кто-то чего-то хочет? — он добродушно ухмыляется, садится напротив стола. Я слабо улыбаюсь в ответ. — Ты устал, мой мальчик!

— Есть немного, вы сами понимаете, что время для нашей семьи выдалось нелегкое. Вы просто зашли или поговорить?

— Поговорить. Я тут все время думаю со дня похорон Фатимы и Булата по поводу девочек.

— А что с ними? Вроде все хорошо, ни на что не жаловались. Я поговорил с Иман, сказал ей, что беспокоиться о будущем не стоит. Все обязательства за их судьбу я беру на себя как брат. Сестры должны получить образование, выйти замуж за достойных молодых людей с хорошим приданым.

— Ты все правильно говоришь, Эмин. Я никогда не влезал в семью Фатимы и Шахида, молчал по поводу того, как они воспитывали Булата. Скажу откровенно, все прекрасно видели, в кого он вырос, как бы тщательно он не прикрывался, а его поведение после смерти Шахида очень многое нам показало.

— Булат должен был доучиться.

— Эмин, мальчик мой, вот смотрю на тебя и думаю, сколько ты еще будешь оправдывать брата? Поверь, он недостоин этого.

Рассматриваю свои руки, лежащие на поверхности стола, поднимаю на дядю глаза. Он смотрит прямо, не отводит взгляд в сторону.

— Камила не права. И я ей об этом откровенно сказал, как и другие родственники.

— Она считает меня виноватым в их смерти.

— Ей хочется кого-то обвинить, закрыв глаза на то, что Булат сам всех довел до этого. Ты не виноват ни перед кем. Поэтому я предлагаю забрать девочек к себе.

— Спасибо, но я откажусь. Хочу побыть эгоистом, они переключат внимание мамы с меня на себя, глядишь, через какое-то время она со мною заговорит.

— Я верю в тебя, мой мальчик. Твой отец бы гордился тобою, ты никогда не опозоришь фамилию Умаевых!

Молчу, натянуто улыбаюсь, провожаю грустным взглядом дядю до двери. Как только он уходит, беру телефон. Сейчас я позволяю себе слабость, звоню Стелле. Две недели не думал о личном, не думал о себе, постоянно решал какие-то проблемы, с кем-то договаривался, выслушивал своих родственников, организовывал похороны, поминки, потом уже занимался наследственными делами.

— Алло! — от ее жизнерадостного голоса губы трогает еле заметная улыбка.

— Привет, — слышу на заднем фоне заразительный женский смех вперемешку с мужским. Скриплю зубами, понимая, как жгучее чувство под названием «ревность» режет по сердцу. — Я не отвлекаю?

— Нет, — даже находясь друг от друга за тысячу километров, чувствую ее улыбку. Прикусываю губу, прикрыв глаза, чтобы воспроизвести ее образ в своем воображении. Молчим. Мне вполне достаточно слушать дыхание этой девушки, достаточно для ускорения сердцебиения. Эта малость дает больше сил, чем полноценный отдых, крепкий сон и вкусная еда.

Шум отдаляется, понимаю, что Стелла отошла от источника, теперь, видимо, находится где-то одна.

— Всё хорошо? — в ее голосе звучит забота и переживание, беспокойство конкретно за меня. Это приятно осознавать.

— Теперь должно быть хорошо. Во всяком случае я на это надеюсь.

— Расскажешь, что произошло? — осторожно спрашивает, не тороплюсь с ответом. — Я знаю про Булата. Мне Захар Генрихович сказал. Прими соболезнования.

— Спасибо. Что есть, то есть. Он получил по заслугам за свои грехи.

— Эмин…

— Не надо, Стелла, я уже столько всего выслушал по поводу того, какого чудесного мальчика мы потеряли, что аж скулы сводило, еле сдерживал себя в желании рассказать родне, какой Булат на самом деле «чудесный»! Ладно, не переживай. Я думаю, на следующей неделе всё вернется на круги своя. У тебя ничего не было важного?

— Нет, Эмин, все у нас стабильно.

— Стабильность — это хорошо. Веселись. Надеюсь, Гена где-то рядом.

— Рядом, куда же без него, — и задерживаю дыхание, потому что опять чувствую в голосе ее улыбку. — Пока… — и не спешит отключаться.

— Клади трубку.

— Нет, ты первый.

— Стелла…

— Эмин… Я всё равно первая не буду сбрасывать звонок.

— Какая же ты бываешь упрямая.

— Стараюсь достигать своего, — смеется, вызывая во мне ответный смех, пусть тихий, но смех. — Вау! Ты смеешься? Завтра точно будет глобальное потепление! А еще, по секрету, я нашла твою страничку в Инстаграмме. Правда, профиль закрыт, терпеливо жду, когда кое-кто рассмотрит мою заявку в друзья!

— Как ты меня нашла? Провела целое детективное расследование?

— Все проще, я по тегам лазила у разных людей, пока не наткнулась на девушку, которая как-то выкладывала выписку из роддома. Через ее подписки вышла на тебя.

— А девушка не Малика случаем?

— Как догадался?

— Только моя сестра могла додуматься выложить столь личное на всеобщее обозрение.

— Я заметила, что некоторые видео и фотографии исчезли, осталось несколько. Кстати, как поживает Амина с Пашей?

— Ты запомнила, как зовут ребенка?

— Это же твой ребенок, — ее голос звучит глухо, прикрываю глаза, борясь с соблазном рассказать, что мальчик не имеет ко мне никакого отношения.

— Мне пора, Стелла, береги себя. Допоздна не сиди.

— Слушаюсь и повинуюсь, братишка! — этот «братишка» — как пощечина, но делаю вид, что мне по хрену.

— Будь послушной, сестренка! — Стелла смеется в трубку, наш разговор обрывается. Некоторое время постукиваю телефоном по столу, задумчиво разглядывая обои на стене. Трясу головой, прогоняя ненужные мысли, встаю. Поднимаясь на второй этаж, задерживаюсь возле спальни матери, даже берусь за ручку, но в последний момент передумываю к ней заходить. Еще не время нам разговаривать друг с другом.