27 глава

Стелла

— Кстати, я думаю в конце мая будут обалденные скидки, поэтому не вижу смысла тратить на тряпку, пусть и качественную, такие огромные суммы! И все же мне тот черный купальник понравился! — трещит без умолку моя новая подруга — Даша. Любительница поболтать, а также шопинга во время скидок. У нее нет богатых родителей, они обычные работники местного завода в какой-то глуши, до которой ехать на поезде более суток. Но у Даши есть богатый муж, не экономящий на жене и щедро пополняющий ее золотою карту без лимита.

Где я с ней познакомилась? Банально: в салоне красоты, когда делали одновременно маникюр. Разговорились, узнали, что вращаемся в одних кругах, стали общаться. Вначале это были мимолетные встречи в кафе в центре города, потом меня пригласили на день рождение Даши в узком кругу и там уже представили близкой подругой. И я, действительно, за короткое время сблизилась с этой жгучей брюнеткой с живыми зелеными глазами, в которых вечно плясали черти. Чем-то Даша была похожа на меня до гибели родителей.

И да, выросшая в очень скромных условиях, она не стремилась бездумно тратить деньги. Знаю, некоторые дивы в нашем обществе язвительно называли ее «оборванкой», потому что Даша могла одну и ту же вещь надеть на разные мероприятия, разбавив платье красивыми украшениями и различными прическами. Что очень удивляло, она не парилась о чужом мнении, при этом давала повод обсудить только свою манеру одеваться. В скандалах и изменах ее имя никогда не звучало, за это ее не любили женщины, а ее мужу завидовали мужчины.

— Я согласна. Может, перекусим? — предлагаю Даше завернуть в ресторан в торговом центре, который в выходной почти забит. Когда мы входим, для нас находят небольшой столик у окна.

— Ну, детка, как планируешь отпраздновать свои девятнадцать? Закатишь вечеринку на весь дом? Или клуб?

— Никак, — пожимаю плечами, открывая меню. — Скромно дома попью чай с Галиной Ивановной и Геной, а утром следующего дня поеду на кладбище.

— Прости, — вся веселость подруги разом слетает, она опускает глаза. — Иногда меня заносит.

— Всё хорошо. Я сама по себе не хочу закатывать праздник.

— Тебе срочно нужен парень. Где это видано, чтобы такая красотка была одна! Или есть тайный поклонник, о котором я не знаю? Если что могу спросить у Жени, кто из наших холостых знакомых достоин стать твоим спутником!

— Не надо мне никакого спутника!

— Точно! У тебя кто-то есть! Только не говори, что он женат!

— В самое яблочко! — смеюсь, улыбаюсь, Даша улыбается в ответ, так и не поняв, что я сказала правду. Об Эмине знает только Алёна. С Дашей весело, я ей доверяю, но есть темы, которые с ней не могу и не хочу обсуждать, а вот с Аленкой — да, ей можно доверить самое сокровенное и не бояться, что об этом все узнают.

Мы делаем заказ, официант старательно всё записывает и оставляет нас одних.

— Ок, по поводу празднования я поняла, но думаю, что от нашего шашлычка и домашнего вина ты не откажешься завтра или после поездки на кладбище!

— Только ты, Женя и я. Больше никого!

— Ну, Стелл, может кого-то молодого-холостого?

— Не надо, — смеюсь, качая головой. Приносят наш заказ, и какое-то время мы молчим.

— И все же я настаиваю на ужине у нас дома!

— Хорошо, Даш, приду, только чур не примеряй на себя роль свахи!

— Не буду, — хитро косится из-под ресниц, я ей не верю. Сто пудов Дашка уже перебирает в голове всех потенциальных холостяков, достойных быть возле меня, по ее мнению.

Пообедав, еще раз проходимся по магазинам, я замираю возле отдела с нижним бельем.

— Ну, чего стоишь — пошли смотреть!

Даша метеором врывается в отдел, скромно иду следом, пробегаясь глазами по ассортименту. Вот чего меня сюда потянуло? Нижнего белья у меня хватает, но почему-то хочется чего-то особенного. Для чего? Соблазнять мне некого.

Непроизвольно замираю возле кружевных боди. Рука сама по себе тянется к черному кружеву. Оно ничего не прикрывает, оно даже с вешалки провоцирует и соблазняет. Дерзкое. Смелое. И я его хочу. Решительно беру боди, ищу глазами примерочную.

— Ты что-то присмотрела? — несется в спину вопрос Даши.

— Ага, вдруг придётся соблазнять своего женатого любовника! — бездумно ляпаю первое, что приходит в голову, залетаю в примерочную. Блин! Вот когда я перестану о нем думать? Даже в шутку!

Последний раз Эмин звонил в феврале. Я, как умела, его приободрила, чувствуя его усталость и груз забот через расстояние. Булата было жалко в первую минуту, когда о его смерти сообщил Захар Генрихович. Сообщил между делом, упомянув, что Эмину какое-то время будет не до меня и не до моей компании. Прямой вопрос — прямой ответ. Сначала я испытала шок от этой новости, по-человечески Булата было жалко. Умереть молодым, когда вся жизнь впереди, жестоко. Потом перестала жалеть. Ничего хорошего не могла вспомнить о нем за последнее время. Только страх, боль и ужас. Я и сейчас нет-нет, да в панике озираюсь по сторонам, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. И Гена до сих пор у меня и водитель, и охранник по необходимости. Сейчас гуляю одна в торговом центре, не считая Даши.

Боди сидит на мне как влитое, будто шилось персонально для меня. Кружево приятно касается кожи, словно ласкают любимые руки. Чуть-чуть опустив глаза, наблюдаю за собой в зеркале. Прикусываю губу, пробегаясь ладонями по груди. Цунами невозможно предсказать, так и я не ожидала, что возбуждение заставит вздрогнуть тело, вынуждая сжать мышцы между ног. Руки замирают на животе. Не смею опустить их вниз, это ведь так пошло трогать себя в примерочной магазина. И одновременно очень волнующе. Смотрю на себя, глаза горят, щеки пылают, губы искусаны. Выгляжу голодной до секса. Кажется, это истинная правда, только загвоздка в том, что я хочу конкретного мужчину, а к другим — равнодушна.

— Беру! — радостно объявляю девушке на кассе, она улыбается, оформляет покупку.

— Ты цену видела? — возмущается Даша, посмотрев на бирку. — Обдираловка самая настоящая!

— Даш, выключи деревенщину, купи нечто похожее и удиви своего Женю. Думаю, и тебе, и твоему мужу это будет приятно! — беру пакет со своей покупкой. Подруга задумчиво смотрит в сторону кружевных боди. — Завтра созвонимся!

— Ага, — Даша возвращается к вешалкам, уже не так торопливо их перебирает, я оставляю ее, усмехаясь.

Чертовски устала. Теперь вот так бесполезно проводить время стало роскошью, с моей точки зрения. Я старалась максимально быстро разобраться в тонкостях бизнеса без звонков Эмину. И рада, что сумела! Когда получила первый контракт, проект которого вела от начала до конца, первый порыв был позвонить Умаеву и похвастаться, но вовремя сбросила вызов еще до того, как прошел первый гудок. Теперь мысленно старалась задавать себе вопрос: «Как бы поступил в той или иной ситуации Эмин?» Где-то ошибалась, где-то делала все правильно, но главное, что не жалела себя, не упивалась своей безответной любовью.

Именно последний разговор с Эмином подтолкнул к тому, что начала выходные дни проводить с пользой. Записалась на йогу, стала ходить на плаванье, возобновила изучение английского языка, чтобы достичь продвинутого уровня. Главное, я начала знакомиться с другими людьми, окружать себя единомышленниками, пыталась ходить на свидания, которые были полным фиаско. Но об этом я старалась не думать.

Открываю с дистанционного пульта ворота, въезжаю во двор и цепенею. Ладони сразу же потеют, руль скользит под ними, а сердце готово выскочить из груди и самостоятельно отправиться на поиски того, кто оставил машину перед гаражом.

Глушу свой «Порш», даю себе установку не надеяться, не спешить, вести себя прилично и отстраненно. Сколько по времени держу себя в руках? По-моему, даже минуты не проходит, как я бегу к парадной двери, преодолевая такие долгие три ступеньки, влетаю в холл. Не перевожу дыхание, заглядываю во все помещения, ищу того, кто сам не ведает, что превращает меня в тряпку, в размазню одним своим присутствием и не только.

Слышу голоса на кухне. Нет бы замедлить шаг, остановиться, перевести дыхание, пригладить волосы, а еще лучше обновить хвост перед встречей, хотя его голоса не слышу, говорит Гена. Не вбегаю, но и не спокойным шагом захожу на кухню. С шумом вдыхаю воздух сквозь зубы, когда из троих присутствующих замечаю только третьего, стоящего ко мне спиной.

Первое. Он не в костюме, а в обычных джинсах и футболке. Черного цвета. Кто бы сомневался. Второе. Хоть давно не виделись, но замечаю, что похудел. Третье. Третье — это когда обернулся. Его глаза. Они всего лишь мгновение спокойны, а встретившись с моими, вспыхивают обжигающим огнём. Спалит на хрен, но я готова гореть в этом аду.

Волнуюсь, как перед первым свиданием с понравившимся мальчиком. Робко делаю пару шагов, замираю перед Эмином. Жадно его разглядываю. Вроде он, но что-то в нем не так. Чувствуется какая-то жесткость, которая ранее была не так сильно выражена. Он напоминает мне огонь и лед: охлаждает, потом распаляет, потом вновь охлаждает — и это бесконечный круговорот.

— Привет! — подает Эмин голос, соблюдая, как и ранее, показную вежливость, даже если внутри у него ураган эмоций. Но я не собираюсь поступать формально. Напрочь забываю о присутствии Гены и Галины Ивановны, преодолеваю последние шаги, обнимаю мужчину за талию, сцепляя за спиной свои руки в замок, утыкаюсь носом ему в грудь. Эмин не отталкивает, облегченно выдыхаю, зажмуриваясь от собственного счастья, в которое сложно поверить.

— Я так по тебе скучала!!! — шепотом признаюсь, целуя ткань футболки, не преследуя цели быть услышанной. Эмин целомудренно обнимает меня за плечи, немножко не то, что хочет мое влюбленное сердце, но лучше так, чем вообще никак.

— Я тоже! — куда-то в макушку отвечает еле слышно Эмин, убивая этим признанием наповал. Тут же воскресаю с крыльями за спиной. Вжимаюсь еще сильнее в его тело, показывая, что услышала и безумно рада это слышать.

Никогда я не пила такой вкусный чай. Никогда обычный пирог с курицей не казался таким ароматным и сочным, что аж глотала слюни, пока мне отрезали кусок. И вечер какой-то томный, закат радует глаз, птички поют, а рядом со мною сидит самый нужный, самый любимый человек на свете.

Сердце млеет, когда чувствую на себе его спокойный взгляд, взволновано ерзаю на своём стуле, украдкой поглядывая на Эмина.

Он разговаривает с Геной и с Галиной Ивановной как с дальними родственниками, интересуется делами, выслушивает их рассказы ни о чем. Я их не слушаю. Я сижу не напротив Эмина, а рядом. Первые минуты сидела и делала вид, что ничего такого не произошло. Ну подумаешь, приехал. Ну и что? Однако через какое-то время осторожно протягиваю руку и касаюсь его ноги. Эмин внешне никак не реагирует, но одна его рука прячется под стол и находит мою. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не улыбаться во все зубы, когда наши пальцы робко переплетаются.

После чаепития мы вдвоём перемещаемся на террасу. Май радует погодой, жизнь радует меня подарками. Накануне дня рождения получила то, о чем не смела и мечтать. Эмин садится на плетенный диванчик и раскидывает руки по бокам на спинке, свободное место возле него так и манит к себе.

— Иди ко мне, — меня бросает в дрожь от этого низкого голоса, колеблюсь. Здравый смысл напоминает о том, что он женат, что у него сын, что между нами не только его семья, но и другое воспитание, другая религия, мировоззрение. Глупое сердце чихает на эти доводы и подталкивает совершить пагубный шаг, ведь, попробовав кусочек счастья, захочется съесть его целиком, ни с кем не делясь. Как я поступаю? По-глупому. Торопливо опускаюсь рядом с Эмином, секунду раздумываю, прижаться или нет, в итоге прижимаюсь, кладу голову ему на плечо и обнимаю за талию. Чихать на факты, сейчас он со мною.

Его ладонь ложится на мое плечо и ещё теснее прижимает к себе, при этом любимый смотрит куда-то вперёд. Наверное, разглядывает крышу дома соседей.

— Ты надолго?

— Завтра я буду с тобою… Если ты хочешь.

— Хочу! — восклицаю, резко вскидываю голову, заглядывая в его глаза. Он улыбается одним уголком губ, жмурится то ли от вечернего солнца, то ли от моей радости.

— Я рад тебя видеть.

Облизываю губы и забываю, как дышать, когда его глаза вспыхивают страстью, проникая в меня раскаленной лавой, бегущей по венам.

Что я делаю? Опять тянусь к нему, но в этот раз Эмин сам инициативно сокращает расстояние и обхватывает мою голову одной ладонью, второй притягивает к себе за талию. Наши губы в миллиметре друг от друга, чувствую, как вибрирует вокруг нас воздух от напряжения, от сдержанности. Он целует, выдыхаю ему в губы и обнимаю за шею, запутываясь пальцами в длинные волосы сзади на затылке. Изгибаюсь в пояснице, приоткрываю рот, впуская нетерпеливый язык. Поцелуй — сражение, поцелуй — полное добровольное поражение. Я не расстроена, что лидерство и не светит, я с радостью подчиняюсь каждому его прикосновению, движению рук, губ, тела. Настолько по нему истосковалась, что мне все равно, что нас может увидеть кто-то из соседей со второго этажа дома напротив. Все равно, если внезапно зайдёт Гена или Галина Ивановна. Мне нет дела до всего остального мира, когда я в руках самого лучшего мужчины на всём белом свете, и пусть жёсткая щетина колет губы, а объятия слишком тесные, чтобы вздохнуть. Лучше задохнуться.

— Какая ты сладкая… — с неохотой отрывается от меня Эмин, как от любимого лакомства, а я таю, как молочный шоколад при высокой температуре. Мне вдруг хочется побыть той самой пошлой девочкой, которая говорит всякие дурости своему парню.

— Съешь меня? — быстрый самостоятельный поцелуй, дерзко смотрю в карие глаза. Эмин чуть-чуть растягивает губы в улыбке, разом заменив негу жёстким выражением глаз.

— Стелла, я очень хочу тебя не только съесть, но и облизать вдоль и поперёк.

От этого откровенного признания краснею. Я хоть и не девственница, но опыт мой настолько скуден и двояк, что не умею принимать без смущения такие слова.

Его палец очерчивает линию моей нижней губы, гладит по щеке, легонько щёлкает по носу.

— Расслабься, я ничего такого не сделаю, — делает паузу, снимает резинку с моих волос. — Мне нравится, когда они распущены. Не раз представлял, как они покрывают мою подушку, пока я занимаюсь с тобою сексом.

Конечно, мне хочется услышать немного другое, здравый смысл напоминает, что лучше ограничиться поцелуем и не переступать черту, вспомнить о тех, кто его ждет в Грозном. Только что-то плохо мне думается о тех, кому Эмин принадлежит по праву, сейчас он рядом со мною. Эгоизм? Чистой воды!

— Я люблю тебя.

«Я люблю тебя!» — И могу это тысячу раз повторить ему, себе и всем, кто спросит. Кто-то фыркнет и скажет, какая это любовь. Это скорей фантазия, представление того, чего на самом деле нет. А я все равно скажу, что люблю. Люблю не только за внешность. Люблю каждый его принцип, которыми он руководствуется, даже если они идут во вред моему личному счастью. Люблю его непонятную религию, нет, мусульманкой мне не стать, но я люблю эту веру за то, что мой любимый ей принадлежит. Люблю его ответственность, она характеризует его очень надёжным человеком, а быть под опекой Эмина, значит быть под его защитой. Люблю за… И можно бесконечно перечислять за что, но по итогу все равно скажу: «Люблю просто так».