30 глава

Эмин

Паркуюсь, смотрю на время, вроде успеваю. В Москве с пробками — это жестяк полный. Тут надо за три часа выезжать до аэропорта или вокзала, если хочешь успеть на свой рейс. В такие моменты я ненавижу столицу, когда нужно срочно ехать, а ты тыркаешься на дороге как дурак.

Злость пробирает до самых костей, въедается в мозг, как раковая опухоль, пару раз даже чуть не въехал кому-то в задницу. Нет, я должен был понимать, что за разрешение себе такой роскоши, порыва, как побыть рядом со Стеллой, сделать то, чего жаждала душа, рано или поздно пришлось бы расплачиваться. Но не сегодня же, блядь! Не успел ни съездить с ней на кладбище, ни поговорить, а как же нужен нам этот разговор, чтобы сейчас она не сидела дома и не накручивала себя. А ведь накрутит! Сам виноват, нужно было сначала объяснить девушке все, что происходит в моей жизни, а потом уже бросаться в омут с головой, а вышло… вышло то, что сейчас вместо того, чтобы целовать любимые губы, мчусь в аэропорт, перехватывать собственную жену.

Как мне сейчас хочется добраться до Амины и вставить ей мозги на место, встряхнуть ее хорошенько и напомнить, от какой участи я ее спас, женившись. Ведь говорил же, что всему свое время, надо все продумать на двадцать пять шагов вперед прежде, чем начинать разводиться. Это не просто прийти в ЗАГС, подать заявление и через суд разбежаться в разные стороны. Мы женаты по обычаям и традициям нашего региона, брак заключал мула с молитвами из Корана. И я прекрасно понимаю все последствия этого развода для Амины. Асхад в лучшем случае запрет ее дома, а в худшем… лучше не думать. Друг иногда забывает, что мы живем в прогрессивное время, когда на многое надо смотреть проще и с пониманием. Еще Паша…Чужой ребенок мне ни к чему, но после развода он останется со мною. И что я могу ему дать? Накормить, обуть, обучить — это несложно, но проявить ласку, отцовскую любовь — это выше моих сил.

Сразу вспоминаю вчерашний разговор со Стеллой, ее вопросы по поводу того, как бы поступил, будь она моей женой. Начнем с последнего: наши дети бы росли в полноценной семье. Отсюда следует, я никогда бы не дал ей развода ни по ее законам, ни по своим. Разлюбит? Что ж, конечно, не самый лучший вариант, но моей любви хватит на двоих. Я уже не представляю, как смогу жить без нее, без ее голубых глаз, улыбки. И сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не развернуть машину и не вернуться, прекрасно зная, что из-за моего внезапного ухода она плачет. Наше временное расставание не должно было стать таким резким, болезненным, но я лишь предполагал, а высшие силы решили.

В аэропорту толпа встречающих и провожающих, приходится некоторое время поблуждать, прежде чем понимаю, с какой стороны будут выходить пассажиры из самолета, прилетевшего из Грозного. Всматриваюсь в толпу выходящих людей. Амину узнаю почти сразу, едва она появляется с Пашей на руках. Первое, что бросается в глаза — она без платка. Второе — ее лицо, счастливое лицо, когда кого-то видишь в толпе. К ней навстречу идет мужчина, он не меньше ее сияет радостью от встречи, целует поверхностным поцелуем в губы, как соскучившийся по жене муж. Гладит по голове Пашу. Ребенок пару минут жмется к матери, но потом тянется к мужчине. Тот осторожно берет его на руки, прижимает к груди, даже на расстоянии видно, как трепетно взрослый человек обнимает малыша, покрывает лицо мальчика быстрыми поцелуями. Я без ревности, без чувства собственника смотрю на этих троих, понимая, что такого отношения к Паше у меня не будет, да и вообще за пять месяцев его существования в моей жизни, я от силы брал ребенка на руки пару раз.

Иду к парочке. Амина первая меня замечает, испуганно смотрит за моим приближением, платок с шеи поспешно натягивает на голову. Мужчина, заметив ее суетливые движения, оборачивается. Взглянув на Пашу и на него, у меня отпадает надобность узнавать его имя. Это явно Андрей, отец ребенка.

— Кажется, нам пора поговорить, — смотрю спокойно на Андрея, он крепче сжимает Пашу, будто опасаясь, что я отниму у него сына. — Забирай ребенка и иди за мною! — приказываю Амине, она сразу же тянет руки к малышу, но Андрей загораживает ее от меня.

— Она никуда с тобою не поедет!

— Да? Это почему же? По законам она является мне женой.

— А по факту она тебе никто.

— Мы будем разговаривать здесь? — обвожу толпу выразительным взглядом, кое-кто с любопытством на нас косится, люди в форме напрягаются. — Давай без сцен. Ты мне скажешь, куда ехать, я туда подъеду.

— У меня в машине детское кресло, — видно, что Андрей не хочет выпускать из рук сына, боится его потерять, когда уже узнал, какой он, как пахнет, как улыбается. Паша, увидев меня, тянется в мою сторону. Андрей чуть ли не скрипит зубами, но вынужден передать ребенка мне в руки, дабы тот не устроил истерику.

— Кресло можно перенести. Амина? — смотрю на «жену», она украдкой бросает на Андрея нежный взгляд, тот сжимает ее руку.

— Все будет хорошо, я обещал! — отворачиваюсь от парочки. Слишком больно смотреть на них, зная, что Стелла из-за этого сейчас тихо меня ненавидит.

— Чем ты думала, когда летела сюда? — спрашиваю Амину, когда вдвоем идем к моей машине, перед этим сказав Андрею, где я ее припарковал, чтобы тот принес автокресло для Паши.

— Мы хотели сбежать.

— Замечательно. Ты его настолько любишь, что готова на все? — Амина поднимает на меня свои ореховые глаза, кротко улыбается.

— Да, Эмин, я его настолько сильно люблю, что готова идти за ним хоть на край света против воли семьи. Тебе не понять, — опускает глаза на свои руки. Как же я сейчас с нею не согласен, если бы она только знала.

Андрей чуть ли не бегом идет к моей машине, с тревогой поглядывая на молчаливую Амину, затем устанавливает кресло сзади. Усмехаюсь, заметив, как он пытался запомнить номера. Усаживаю Пашу, пристегиваю его ремнями, киваю Амине, она послушно обходит машину и садится рядом с сыном, с другой стороны.

— Куда ехать? — спрашиваю у зависшего Андрея, он секунду смотрит на меня стеклянным взглядом, потом называет адрес.

Андрей живет где-то за МКАДом, среди настолько однотипных многоэтажек, что с первого раза трудно найти нужный дом. Естественно, он приехал раньше нас и уже поджидал во дворе. Увидев мою машину, потушил сигарету.

Выхожу из джипа, Андрей кидается к стороне, с которой сидит Паша, и с трепетом берет спящего сына на руки.

— Кресло куда? — испуганно смотрит на меня, потом догоняет смысл вопроса, нервно дергает головой в сторону своей машины. Я перетаскиваю кресло, беру чемодан Амины, все вместе идем к подъезду, возле которого по традиции сидят любопытные соседи. Проходим под пристальными взглядами, Амина оглядывается на меня через плечо, я жестом приказываю ей идти и не смотреть по сторонам.

Квартира по моим меркам скромная, стандартная двушка. Амина подходит к Андрею, который все никак не может налюбоваться спящим сыном, втроем они смотрятся для меня странно. Смуглая, черноволосая Амина, светлокожий, блондин Андрей. Одергиваю себя, о несхожести мне надо думать в последнюю очередь, ибо у самого точно такая же картина: голубоглазая блондинка со светлой нежной кожей и темноволосый смуглый я. Мысль о Стелле причиняет почти физическую боль, смотрю на время, от досады стискивая зубы.

Звонит мой мобильник. Звук оказывается слишком громким в этой тишине. Паша вздрагивает и начинает громко плакать. Я смотрю на дисплей и торопливо отворачиваюсь.

— Да, — тишина в трубке давит своей тяжестью. — Стелла, что случилось? — тру переносицу, хочется совершенно другое сказать, но от рева Паши мысли путаются.

— Я собрала твои вещи, сумка будет ждать тебя на первом этаже, — сухой, режущий по нервам голос любимой девушки убивает.

— Стелла…

— Извини, мне пора, — отключается. Понимаю, позвонила не из-за сумки, а чтобы окончательно убедить себя в том, что для меня она на втором месте после семьи. И это второе место гордой девушке не нужно. От злости бью кулаком в стену, поворачиваюсь.

— Забери ребенка, а с тобой пойдем поговорим! — рявкаю в сторону голубков. Амина с опаской косится на меня, поспешно забирает Пашу, уходит в одну из комнат. Андрей, поджимая губы, идет на кухню, я следом, закрывая за нами дверь.

— Эмин, Амина говорила, что ты из всей семейки самый адекватный и с тобою можно договориться. Не буду ходить вокруг да около, буду откровенен. Я забираю Амину и сына с собой в Америку, мне предложили там работу, хорошую работу. Я смогу обеспечить ее и нашего ребенка, — мнется, волнуется, — возможно, не так, как ты, но они ни в чем не будут нуждаться.

— Ты понимаешь, на что ее обрекаешь? Уехав с тобой, она навсегда будет отрезана от семьи! У нас такое не прощают, Андрей.

— Понимаю, но и ты пойми, это мука жить вдали друг от друга, ей вдвойне тяжело жить с тобой, не любя. Ты не представляешь, каково это любить и не иметь возможности быть рядом с любимым человеком! Это убивает, жить неохота, и только мысль о том, что она где-то там тоже страдает, тоже тоскует, что мои чувства взаимны, не дает свихнуться и заставляет что-то предпринимать.

Прикусываю изнутри щеку, чтобы не расхохотаться истерично. Не представляю? Наивные. Именно сейчас мое сердце разбито вдребезги, любовь похоронена из-за чрезмерно развитого чувства ответственности. Будь я хотя бы наполовину таким эгоистичным, как в свое время Булат, как эти двое, ехал бы сейчас со Стеллой на кладбище, а вечером обнимал бы свою девочку, убаюкивая ее в своих руках, вытирая слезы грусти. Иногда просто ненавидел себя за то, что слишком серьезно отношусь к своим обязанностям главы семьи.

— Когда ты улетаешь в Америку? — Андрей смотрит на меня из-под насупленных бровей.

— Через неделю.

— И каким образом вы собирались за такой короткий срок все провернуть?

— У меня готовы документы на них, — Андрей опускает глаза, а я качаю головой от его безрассудства. — Не надо осуждать, это уже крайние меры. Асхад отказывается идти навстречу, прямым текстом посылает. Я просил его смягчиться. Ведь и калым собрал, готов был даже веру сменить ради Амины, а он… он сказал, что ничего не изменится, что его сестра отдана в жены достойному человеку, не стыдно людям смотреть в глаза за такой союз, — разговор Андрею дается тяжело, видно, что не раз об этом думал и не сразу пришел к идее сбежать из страны по поддельным документам.

— Когда его ребята избивали меня, не просил пощады, я умолял не трогать Амину. Лежа в больнице с сотрясением, с переломами, меня в последнюю очередь волновало, что со мною, я не мог спать ночами, не зная о ее судьбе. После выписки мне удалось с нею связаться окольными путями. С одной стороны, был рад, что Асхад не закопал сестру живьем, как грозился, с другой стороны — он отдал мою любимую тебе. И тут не знаешь, что лучше, умереть самому сразу или каждый день умирать от мыслей о том, что твою любимую трогает другой мужчина. Я ведь думал, что Амина беременна от тебя.

Мы смотрим друг на друга, отвожу глаза в сторону. Сказать, что жалею о своем предложении помощь другу в столь деликатном вопросе, как сохранение репутации семьи — было бы ложью. Асхад мне больше, чем друг, я на многое в его характере закрываю глаза, как и на то, чем он занимается. Этот мужчина мне брат, тот, кто в любое время протянет руку, не задавая лишних вопросов. Но чтобы помочь Амине и Андрею, нужно усыпить бдительность Асхада. Дать парочке время сбежать из страны, пока брат Амины будет рвать и метать. Он позлится на меня, на сестру, но со временем простит, хотя многим промахи и не прощает. Я надеюсь, что простит, ибо иметь врага в лице Асхада — не лучшая участь в этой жизни.

— Мне нужно примерно три месяца, может, чуть больше, для оформления развода, установления твоего отцовства, подачи документов на визу в Америку.

— За деньги все можно сделать в два раз быстрее!

— Конечно, но в два раза быстрее ты получишь себе пулю в лоб, подвергнешь опасности Амину и своего сына. Асхад это не спустит с рук, ты уже знаешь, какими методами он разговаривает, — Андрей кривится, я усмехаюсь, рассматривая его сломанный нос. — Поэтому сегодня вечером я вернусь с Аминой и Пашей в Грозный, делаем вид, что у нас все по-прежнему хорошо.

— Ты предлагаешь мне улететь в Америку без них?

— Именно. Обустроишься, освоишься, будем созваниваться, потом она прилетит к тебе. Только учти, Амине после этого побега не будет дороги назад, если передумаешь! Брат ее не пустит на порог дома, я тоже не имею права пускать ее в свой дом.

— Я ее не брошу! — с чувством произносит Андрей, верю ему. Ведь если за три года не передумал оставить Амину в покое, значит действительно любит, не смотря на угрозы Асхада. Беру ручку и тетрадь, что лежат на кухонном столе, записываю свой номер телефона и электронную почту.

— Эмин… — мужчина мнется, выглядит немного растерянным. — Спасибо.

— Пока не за что. Будем верить, что у нас все получится, но для этого нужно запастись терпением и не совершать опрометчивых поступков, — улыбаюсь Андрею. Это означает, что не только он должен будет держать себя в руках и не срываться, но и я обязан соблюдать осторожность, не ездить в Москву без повода, не вызывать подозрений у друга и у родственников. Мне бы найти время сегодня поговорить со Стеллой. Найти минутку, которой, к сожалению, нет.