7 глава

Дождь в конце мая неудивительное явление, как и солнце. С утра было тепло и солнечно, даже не хотелось думать, что сегодня самый мрачный день в моей жизни.

— Стелла! — зовет Эмин, входя в комнату в черном костюме, в черной рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, без галстука.

Он вернулся вчера поздней ночью, когда я, мучаясь бессонницей, размышляла о предстоящем дне и не верила, что он наступил в моей жизни так рано. Сегодня похороны.

— Ты готова? — его карие глаза внимательно осматривают мой наряд, сегодня мы в одной цветовой гамме: чёрное платье миди, чёрные замшевые туфли на каблуках, шляпка с вуалью, в руках тереблю очки.

— Да, — совершенно не хочется говорить. Эмин кивает в знак того, что услышал, распахивает дверь шире. Минуту смотрю в дверной проем, как на новый путь во что-то неизвестное и страшное, где я буду совершенно одна, без чьей-либо поддержки.

— Я буду рядом, — слышу его тихий голос, поднимаю на него глаза. Понимаю, что Эмин имеет в виду сегодняшний день, но так хочется, чтобы это «буду рядом» длилось всю жизнь.

— Спасибо, — единственный ответ, который могу произнести без каких-либо эмоций, поднимаю подбородок вверх и прохожу мимо Эмина.

Люди. Толпы людей: знакомых и незнакомых лиц. Всё подходят и говорят банальные слова соболезнования, некоторые пытаются разузнать о дальнейшем будущем, акцентируя внимание на фирме отца и на мне как на потенциальной невесте, но быстро замолкают, не выдав и двух связанных между собой предложений, едва посмотрев мне за спину. Эмин все время стоит позади как личный телохранитель: не близко, чтобы никто ничего не подумал, но и недалеко, чтобы его взгляд видели любые искатели беседы со мною.

— Горе-то какое, так рано уйти из жизни, толком её не прожив, — причитает мамина сестра, тётя Зина.

Она приехала вчера рано утром, с петухами, наверняка, уже успела поругаться с Галиной Ивановной, пригрозив той увольнением, возмутиться большим количеством охраны, что оставил Эмин, приказав пропускать в дом только по предварительному с ним согласованию. Подружкам тоже пришлось пройти этот пропускной контроль, правда посидели они у меня недолго: собеседник из меня был не ахти, а они не умели долго грустить.

— Надо тебе срочно выйти замуж за порядочного мужчину, который возьмёт бизнес Стаса в свои руки, — понижает голос моя родственница, — а то сдаётся мне, этот чурка имеет виды на тебя и на фирму.

— Тётя Зина, — устало произношу и снимаю очки. Мы сидим на складных стульях перед вырытыми ямами и двумя гробами, люди нескончаемым потоком идут к нам, я лишь успеваю кивать головой на каждое обращение к себе, отчего уже дико болит шея.

— Этот чурка, как вы выразились, взял на себя всю организацию похорон, занимался бюрократией, пока вы торопливо ехали ко мне из Воронежа, — говорю с легким укором на «спешку» своей родственницы. — И ещё, к вашему сведенью, папа сам лично завещал Эмину управлять компанией, если с ним случится что-то непредвиденное.

— Это все влияние Шахида, не зря Бог и его отправил на тот свет! Все же я советую тебе срочно заняться вопросом замужества. Мой Паша приедет завтра, думаю тебе стоит с ним поговорить на эту тему, как-никак кузены! — выразительно двигает бровями, а мне хочется рассмеяться ей в лицо и сказать, что я с ее Пашей даже за одним столом сидеть не стану, ибо он самый настоящий тупица.

Двоюродного братца не желаю видеть не только возле себя, но и вообще в своем доме, последний раз мы пересекались лет восемь назад, и он назвал меня белобрысой поганкой. Тетю тоже хочется отправить обратно на периферию.

Самый трудный момент сегодняшнего дня смотреть при погребении, как работники кладбища равнодушно швыряют лопатами мокрую землю на лакированные крышки гробов, моральных сил не хватает, хочется накричать на них, чтобы не были так бесчувственны.

Я стою почти у края могилы, молчаливо вопя о несправедливости жизни. Отчаянье накрывает волной, шатает в разные стороны, словно сегодня бушует ураганный ветер, о котором предупреждают заранее сотрудники МЧС по смс-сообщениям. Твердая рука Эмина придерживает меня за локоть, не давая упасть в яму или осесть на землю в истерике. Сегодня именно он — моя опора, чувствую его поддержку в молчаливом присутствии рядом.

Родители шли вместе рука об руку всю жизнь, вместе преодолевали все трудности и вместе делили горе, радость, поэтому я пожелала, чтобы их похоронили в одной могиле, позже закажу и один памятник на двоих.

Я не плачу. Жалко тратить свои слезы на публику, хотя вижу, что многие ждут моего срыва, моей истерики. И это бы произошло, не присутствуй рядом Эмин, не будь его руки на моем локте. Не думаю о нем, но именно этот мужчина дает мне силы выстоять, не сломаться, держать голову, гордо распрямив плечи.

— Хоть бы слезинку для вида пустила, — недовольно бурчит тётка рядом, кося на меня свои невыразительные глаза. А я даже бровью не веду на её замечание, спрятав за очками свои глаза, наполненные слезами. Поплачу наедине с собой, когда не нужно будет казаться сильной, защищаясь от волков, которые накинутся на добычу с довольным рыком, едва почуяв хоть капельку ее слабости.

Слезы — это нечто личное, если их и показывать, то самому близкому человеку, тому, кто бережно соберёт слезинки и превратит их в своих ладонях в драгоценности, сделает украшение и подарит его тебе в знак памяти о событии, вызвавшем эту слабость.

Покидая кладбище, чувствую, во мне больше не осталось сил, хочется домой, в свою комнату, лечь на кровать и свернуться калачиком, чтобы никто не беспокоил до следующего столетия. Естественно, такую роскошь я не могу себе позволить.

В ресторане время уже бежит быстрее. Главное, что серьезные дяди, наконец-то, соображают чьих руках империя Савицких, окружают Эмина плотным кольцом, присматриваются к нему и ведут свою замысловатую игру, которую я не понимаю, пока на словах, а вот Умаев прекрасно понимает все многоточия и паузы собеседников. Всё же папа разбирался в людях, знал на кого делать ставки.

— Ты с ним спишь? — Возле меня присаживается чуть-чуть хмельная Лиза. Ее родители были знакомы с моими, поэтому их присутствие неудивительно.

Непонимающе смотрю на подружку, прослеживаю направление ее взгляда и усмехаюсь.

— Он тебе не по зубам, Лизок, быстрее свои виниры сточишь, чем добьешься его благосклонности.

— Наивная, — подруга пренебрежительно фыркает, откидывает свои каштановые волосы на спину, все еще не спуская с Эмина жадного взгляда. — Если у него есть член между ног, то любой гранит можно раскрошить!

— Удачи! — насмешливо поднимаю бокал с вином, демонстративно отворачиваясь от Лизки. Мне неприятно видеть чужой интерес к Эмину, я не считаю его своей собственностью, но что-то гадкое, похожее на ревность, гложет изнутри, хочется подойти и по-хозяйски взять этого мужчину под руку, чтобы все присутствующие девки с охотничьим блеском в глазах поняли, с кем он и для кого. Естественно, ничего подобного сделать не могу.

Поминки заканчиваются лишь к вечеру. Вновь приходится выстоять, вытерпеть прощание всех пришедших почтить память родителей. Эмин рядом. За этот день мы практически не разговаривали, формальные фразы не считаю беседой. Едем домой в одной машине, каждый погружается в свои размышления. Выпитый алкоголь слегка дурманит голову, мыслей нет, вернее, я не хочу думать о родителях, смысле жизни и будущем в целом. Сегодня не то настроение.

— Эмин, спасибо за организацию. Спасибо, что взял на себя хлопоты, без тебя я бы совершенно не справилась, — благодарю мужчину, пока мы неторопливо идем по тропинке от машины к дому.

— Ничего особенного.

— Нет, ты не понимаешь, — останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, Эмин вынужден встать посередине тропы.

Он смотрит на меня без каких-либо эмоций, руки засунуты в карманы брюк, пиджак расстегнут. Еще не особо понимаю, что творю, точно думаю не головой, поскольку хватаю его за лацканы пиджака и прижимаюсь к губам. Благодаря моим каблукам мы оказываемся практически одного роста. Он напрягается, сжимает губы, но и я ничего особенного не делаю, просто жмусь к нему, как брошенный котенок к источнику тепла и безопасности.

Какая-та секунда становится переломной, Эмин расслабляется и осторожно пробует мои губы. Это не первый поцелуй в моей жизни, но первый, когда мне отшибает голову напрочь от такой скупости и хочется чего-то большего. Его губы сухие, обвожу языком каждую трещинку, щетина колет нежную кожу лица, пытаюсь идти напролом, но меня сдерживают в инициативе, ненавязчиво отбирают главенство. Жду, когда сожмет своими ладонями мою талию, жду, когда поцелует более откровенно, с проникновением языка внутрь, жду минуту, вторую…

— Стелла… — шепчет мне в губы Эмин, осторожно касаясь костяшками моей щеки. Ресницы трепещут, приоткрываю рот, как бы намекая, что разговоров мне не надо, хочу другого: его тепла, его близости.

— Это ошибка, которая не должна вновь повториться, — тихо, но четко произносит Эмин, отстраняясь от меня. — Это был порыв, им он и останется.

Я долго всматриваюсь ему в глаза, пытаясь разглядеть в них что-то такое, что он не произносит вслух, но карие глаза не лукавят, смотрят открыто и прямо, без намека на сокрытие каких-то мыслей. До меня, наконец, доходит смысл слов, становится стыдно. Отворачиваюсь от мужчины, не бегу, хотя очень хочется, иду к дому с прямой спиной, дабы не показать, как меня задели эти слова. Иду так, словно это именно я сказала ему «нет», а не наоборот. Гордость не позволяет обернуться, не разрешает думать о том, что если… Лишь наедине с собою, скинув дизайнерское платье на пол, как базарную тряпку, спрятавшись под одеялом, отпускаю на волю слезы. Оплакиваю родителей, оплакиваю себя прошлую, оплакиваю свои слабости, которые с этого дня предстоит скрывать ото всех людей. В память об отце клянусь самой себе занять его место в фирме, продолжить наш семейный бизнес, предоставляя Эмину возможность уехать на родину, подальше от меня.

***

— Эмин! — зову мужчину, торопливо сбегая по лестнице.

Он задерживается возле входной двери, вопросительно смотрит на меня. Сердце начинается учащаться в сердцебиении. Эмин сегодня как обычно в черном костюме, в черной рубашке, из-под рукавов пиджака выглядывают запонки, из той же серии зажим на галстуке. Знаю, что на моем лице нет никаких эмоций, смотрю сдержанно. Перевешиваю рюкзак на другое плечо, замираю перед ним. Мой образ попроще: джинсы, рубашка, кеды.

— Подбрось меня до универа, папа всегда так делал, когда ехал в офис, ты ведь туда собираешься?

— Да. Но вроде ты освобождена от занятий на некоторое время, если меня правильно проинформировали.

— Есть такое, но я подумала, что лучше не пропускать занятия, ведь через две недели зачетная сессия, потом экзамены, да и учеба отвлекает от грустных мыслей.

— Это правильно, а как ты обратно попадешь домой? Такси?

— Попрошу подружек или парней подбросить.

— Не забывай, у тебя в гараже стоит «Порше» с нулевым пробегом, — Эмин открывает дверь, жестом руки приглашая выйти первой. Я кивком его благодарю, по поводу своей машины молчу, у меня сейчас идет какое-то отторжение этого автомобиля, будто это он виноват в смерти родителей.

Гена улыбается мне, но сразу же становится типичным водителем-телохранителем, едва взглянув на Эмина. Мы садимся на задние сиденья, я отворачиваюсь, делая вид, что мне интересно происходящее за окном.

— А если честно, какова причина твоего побега из дома с утра пораньше?

— В смысле? — оборачиваюсь всем корпусом. Эмин не поднимает головы, рассматривает бумаги у себя в руках.

— В прямом. Обычный человек после вчерашних событий сидел бы дома, ты же уходишь.

— Может, мне не хочется находиться в доме, где я была счастлива?

— Продать? — его глаза внезапно устремляются на меня, не сразу понимаю, о чем он говорит. Смысл доходит, отрицательно качаю головой. Дом, где я была счастлива, где всегда царила любовь, где хранились семейные ценности и традиции никогда не продам, лучше выставлю «порше».

— Тогда в чем дело? Понимаешь, если я буду знать, что тебя тревожит, то смогу тебе помочь.

— Сегодня должен приехать сын тети Зины, Паша, она нацелена нас с ним свести, а я его не очень люблю, — честно признаюсь, наблюдая за реакцией Эмина. Можно было не утруждаться, он даже бровью не повел.

— Она пытается о тебе позаботиться, что в этом плохого?

— Позаботиться? — не кричу, но, видимо, слишком громко восклицаю, раз Эмин так обеспокоенно на меня смотрит. Беру себя в руки. — Знаешь, если выбирать между Булатом и Пашей, то я лучше за Булата выйду замуж, раз ты свою кандидатуру не предлагаешь!

— Откровенно говоря, Булат тоже не самый лучший кандидат, еще варианты есть?

— Нет. Я ни с кем не встречалась: так ходила на свидания, но без обязательств.

— Хорошо, — складывает бумаги в папку, которую сразу прячет в портфель. — Я буду с тобою честен, Стелла. Твой отец все состояние завещал тебе, назначив меня доверенным лицом до достижения тобой возраста двадцати пяти лет. Даже если выйдешь замуж завтра-послезавтра иль через пару лет, все равно ни твой муж, ни ты сама ничего из наследства не получите.

— Папа не мог так поступить…

— Конечно, нет, в каждом договоре всегда есть лазейка, просто он хотел обезопасить свою дочь от искателей легких денег.

— И какая лазейка?

— Если ты забеременеешь, тогда сразу после рождения ребенка я передаю тебе все права, дальше ты уже сама решаешь, кто будет управлять компанией, или я кого-то назначаю.

— Не понимаю, если честно.

— Каждому соискателю я озвучиваю условия, ни слова не говоря о приписке мелким шрифтом. Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж за того, кто искренне полюбит тебя просто так.

— Фиктивная бесприданница.

— Типа того.

— А папа оказывается был еще тот стратег.

— Это да, теперь, узнав бизнес Савицких изнутри, понимаю, что мне бы очень помогли его советы в свое время.

— Эмин… — облизываю губы, собираясь с духом. Мужчина внимательно смотрит, ждет продолжения. — Я хочу во время летних каникул пройти практику в компании отца на любой должности. Как ты только что сказал, узнать кухню изнутри.

— Ты шутишь? — удивленно чешет бровь. — Зачем какую-то должность, занимай сразу законное место!

— Это, кажется, ты сейчас шутишь!

— Не заводись, — примирительно поднимает ладони перед грудью. — Я посмотрю сегодня, чем можно тебя занять на лето. И я очень рад этой инициативе, значит есть вероятность того, что ты скоро сможешь занять место своего отца! — Эмин смотрит на меня заинтересовано, будто оценивает мои способности, мой запал. Вроде не сомневается, это приободряет, ведь его поддержка очень важна на начальном этапе.

Машина останавливается неподалеку от университета. Сижу еще пару секунд, смотрю перед собой.

— Насчет вчерашнего…

— Стелла…

— Ничего серьезного, это был просто стресс и все такое, спасибо, что все понимаешь и адекватно реагируешь. Еще раз спасибо! — не жду реакции Эмина, выскакиваю из автомобиля и бодро шагаю вперед, но в какой-то момент не выдерживаю и оборачиваюсь. Джип стоит на месте, стекла тонированы, ничего не видно, но я не сомневаюсь, что Эмин смотрит на меня. Улыбаюсь и машу ему рукой, только после этого машина трогается с места.

***

— Я правильно вас понял, Савицкая, вы хотите взять академку? — Декан, Игорь Николаевич, смотрит на меня мудрыми глазами поверх очков. Нервничаю, поэтому тереблю ремешки рюкзака.

— Да. К сожалению, я пока не в состоянии учиться.

— Понимаю. Мы тут с педагогами посовещались и решили, что в виде исключения и без права разглашения закроем вам, Стелла, сессию первого курса автоматом по текущим оценкам за семестр. Заявление на академический отпуск можете взять у секретаря.

— Спасибо, Игорь Николаевич, за все.

— Надеюсь, вскоре вновь вас увидеть в стенах нашего заведения.

— Спасибо.

О своем решении нисколько не жалею. Взять паузу в учебе, окунуться в мир бизнеса под руководством Умаева — самое лучшее решение, озарившее меня во время ночных размышлений. Понимаю, пока Эмин рядом, нужно по максимуму использовать это время, учиться у него, работать над исправлением замечаний, которые он, наверняка, будет делать. Судьба отняла у меня родителей, мудрого отца, не успевшего поделиться секретами успеха, но она же великодушно предоставила человека, который поможет освоить новую роль.

— Стелла! — слышу за спиною свое имя, оборачиваюсь, останавливаясь. Ко мне по коридору бежит Артем. Красивый, но почему-то ставший чужим, хотя совсем недавно я его рассматривала, как своего спутника по жизни.

— Привет, красотка! — целует в щечку, поглаживает по руке.

— Привет.

— Ты как?

— Держусь.

— Ты прости, что мы не были на похоронах. Дела.

— Ничего страшного.

— Я это, хотел спросить, действительно этот хач стал генеральным директором компании твоего отца?

— Да.

— Разве ему можно доверять? Отец никогда его не видел в нашем окружении, а тут появился из ниоткуда и сразу получил такие полномочия!

— Артем, не я составляла распоряжения, папа сам его назначил, значит доверял.

— А фишка с твоим замужеством?

— А что с ним?

— Ты же наследница, как это в течение пяти лет не имеешь права пользоваться своими правами и деньгами?

— Почему не имею права? Эмин назначит ежемесячную сумму на мои прихоти, а все остальное — под контроль, а если захочу замуж, то супруг обязан взять меня без приданого, по любви, а не с деньгами и ради статуса, — ошеломленное лицо парня забавляет, подмигиваю ему, чмокаю в щечку. Хороший, но увы и ах, нам с ним не по пути.