8 глава

— Что-то я твоего братца вчера не увидел, — выдает Эмин, который ориентируется по коридорам офиса, будто он у себя дома, когда я еле поспеваю ним. В этом здании была раньше всего пару раз. Сегодня мой первый выход в свет после похорон родителей. Чувствую себя первоклашкой, которую торжественно ведут в школу на первую линейку. Волосы собраны в строгую гульку, на мне строгая юбка-карандаш черного цвета, белая блузка из плотной ткани, привычные каблуки. Не хватает очков, были где-то в столе с простыми стеклами, но это лишнее.

О чем там говорил Эмин? Кажется, о Паше.

— Он не приехал. И тетя Зина сегодня сообщила, что не видит смысла сидеть возле меня, я взрослая девочка и в няньке не нуждаюсь. Завтра уезжает к себе домой. Это так странно выглядит, на похоронах она очень настойчиво впихивала мне своего сына, а сейчас в кусты, будто поняла, что я ей не по зубам! — задорно кошусь на своего спутника, он смотрит вперед, слегка кивает головой встречающимся сотрудникам, на мой лепет не реагирует. Догадывалась, что быстрый побег родственницы и отсутствие братца как-то связано с Эмином, он не выглядит удивленным. Хотя эмоции вообще не про него.

— Ты совершеннолетняя, сама отвечаешь за себя и за свои поступки.

— А кто-то настойчиво советовал мне пожить у родственников или сменить свой статус в социальных сетях, — Эмин замирает возле двери в приемную генерального директора, вопросительно изгибая темную бровь.

— Ты в курсе, что в сетях есть графа «семейное положение»? — он качает головой, а я вздыхаю. На дворе XXI век, а у человека нет страничек в ВКонтакте, Инстаграме, даже в допотопных Одноклассниках, молчу уже про Фейсбук, Твиттер и Телеграмм.

— У меня статус «в активном поиске», а выйдя замуж, придется ставить «замужем». Будто ставлю на себе крест. У тебя, правда, нет страничек?

— Я не говорил, что нет. Ты сама сделала такой вывод. Просто не занимаюсь такой ерундой, как тратить время на сети, мне и без них есть, чем заняться. Например, ввести тебя в курс дела о работе компании.

— А как ты зарегистрирован? И главное, где?

— Стелла, ты не те вопросы задаешь, почему бы не спросить, сколько сотрудников работает в компании, какой доход-расход, какие планы на будущее, перспективы и задумки.

— Это звучит немного скучно.

— Ошибаешься, когда начинаешь вникать во все тонкости, то втягиваешься и потом уже думаешь о работе почти круглосуточно.

— Если бы ты был моим мужем, развелась бы через два дня, поняв, что тебя никогда не бывает дома.

— Но я не твой супруг, оставь эту роскошь тем, кто не будет разводиться через два дня после свадьбы.

— Это ты сейчас меня троллишь?

— Достаточно, Стелла, нас ждет работа, — Эмин открывает дверь, мы заходим в приемную. За столом секретаря сидит знакомая мне Наталья Олеговна. Увидев нас, она расплывается в доброжелательной улыбке.

— Доброе утро, Стелла! Как настроение?

— Боевое, хотя это пока. Кажется, и. о. приготовил для меня незавидную участь быть офисным планктоном, порекомендовав вырядиться в дресс-код.

— Я думаю, что Эмин Исмаилович приготовил должность, которую ты достойна занять.

— Посмотрим, — поворачиваюсь к Эмину, он стоит возле стола, просматривает документы, конверты. — В век технологий все еще шлют письма по почте?

— А еще мы тут пользуемся ручками и карандашами, не только пальчиками тыкаем в экраны мобильников и ноутбуков.

— Эмин Исмаилович, вы определенно тролль.

— Надеюсь, симпатичный тролль. Наталья Олеговна, если можно, два чая, — вежливо просит секретаря, та улыбается, заметно, что ей интересна наша словесная перепалка.

— А вы, кажется, напрашиваетесь на комплимент, но, к слову, я не люблю сильно бородатых, готова смириться с щетиной по праздникам.

— Прошу. — Распахивает дверь кабинета, проигнорировав мой стеб. Улыбаясь, делаю шаг и замираю, пячусь назад, натыкаясь на Эмина.

— Смелее, Стелла, я буду рядом.

Его шепот успокаивает, но все-таки сложно решиться переступить порог, где большую часть времени проводил любимый тобою человек. Я не знаю, что там изменил Эмин, и так больно осознавать, что со временем присутствие папы полностью перестанет ощущаться в этой организации, об основателе компании будут помнить, но его дух и энергетика выветрятся при частом открывании окон.

Вдыхаю носом, задерживая дыхание, и захожу в кабинет. Я редко бывала у папы на работе, всё некогда, да и неинтересно подростку шататься по офису. Кабинет вроде не изменился, наверное, все кабинеты руководителей похожи друг на друга, если не брать в счет мелкие детали. Здесь таких мелочей и нет, все строго, лаконично и по делу. Например, на переговорном столе разложены чертежи, лежат какие-то папки, цветные карандаши.

Эмин снимает пиджак, вешает его и садится. Я также пристраиваюсь в кресло возле стола в ожидании своей должности. Если исходить из внешнего вида, скорей всего меня отправят к экономистам или бухгалтерам, буду девочкой на побегушках.

— А ты всегда в черных рубашках? — брякаю вопрос, который иногда занимал мой ум. Эмин непонимающе смотрит на меня. — Ты весь в черном, как адвокат Дьявола.

— Всего лишь его помощник.

— Дьявола или адвоката?

— Стелла, — укоризненно качает головой, открывает ежедневник. — Давай серьезно. Кем ты хотела поработать?

— Если исходить из наряда, то мне светит прямой путь в отдел цифр и отчетов по зарплате и прочей ерунде.

— Хорошо, стремления туда не вижу. Какие еще варианты?

— Реклама?

— Нет.

— Секретарша?

— Меня устраивает Наталья Олеговна.

— А есть молодой, холостой начальник какого-нибудь отдела? А? Закручу, заверчу и замуж пойду, человек как раз будет в теме, что творится в этих стенах, а я на досуге рожу ребятишек, разведу цветы, заведу пару кошек.

— Ты пришла сюда оттачивать остроумие или разбираться, как работает то, что принадлежит тебе? — с возмущением выдает Эмин, крепко сжимая ручку. Изумленно гляжу на его напряженное лицо, тупо хлопая ресницами, потеряв дар речи от этой вспышки вечно уравновешенного Умаева.

— Извини. Я тут подумал, что для быстрого понимания, чем все занимаются вокруг, тебе стоит поработать помощницей начальника.

— Какого?

— Моей помощницей. Будешь со мною рядом, учиться и непосредственно участвовать. Чем быстрее ты все поймешь, тем лучше: смогу своими делами заняться, лишь иногда контролируя тебя.

— Планируешь усадить меня в кресло директора?

— Да. Я думаю, что Станислав Сергеевич был бы рад увидеть именно тебя во главе его детища, а не какого-то там незнакомца. Считай, что у него было двое детей: ты и эта компания.

— Долго думал? — склоняю голову набок. Идея Эмина мне понятна, как и цель, но страшно. А вдруг я не сумею разобраться в этом всем! Или меня не будут воспринимать! Смотрю в глаза Эмину, который крутит в руках ручку и не отводит взгляд в сторону.

— Это самый наилучший выход, Стелла, для тебя.

— Хорошо, я попробую, ведь всегда можно вновь стать бестолковой блондинкой, поняв, что жесткий мир бизнеса мне не по зубам.

— Молодец. Отличный настрой, остался только один вопрос: ты действительно решила оставить университет?

— Папа вышку получил, сколотив себе к тому времени капитал без диплома, как видишь, отсутствие корочки не помешало ему найти себя.

— Тоже верно, — соглашается Эмин и улыбается уголками губ, задумчиво разглядывая меня. — Но я бы посоветовал не поступать так радикально, переведись на заочку, а там вдруг захочешь вернуться на очку и сможешь выбрать специальность по душе.

— Я подумаю, — вижу, что смотрит взглядом скептика, очаровательно улыбаюсь. — Правда, подумаю.

— Хорошо. У меня сейчас совещание, можешь либо пойти со мною, либо пока походить по офису, ознакомиться с обстановкой.

— Зачем оттягивать неизбежное, я готова хоть прям сейчас занять место во главе стола, — выпрямляю спину, вздергиваю подбородок и смотрю с вызовом на Эмина.

— Тогда добро пожаловать, Стелла Станиславовна, в мир успешных и занятых людей, — протягивает мне руку для пожатия, я уверенно протягиваю ладонь в ответ. Рукопожатие крепкое, тепло, исходящее от его ладони, медленно передается мне. Завороженно смотрю в карие глаза, не в силах моргнуть. Кажется, этот человек мне симпатичен.

***

Потягиваюсь, кручу головой в разные стороны, бросаю взгляд на часы. Полдевятого вечера. На улице темно, а я все еще на работе.

Было ли мне легко? Нет. Плакала ли я в своей комнате, когда возвращалась домой? Да. Хотелось ли мне все бросить? Да. Но мне не позволили сдаться. Эмин каждый день своим примером заставлял преодолевать трудности, пробовать, пробовать и еще раз пробовать, даже если с десятого раза не получалось. Он критиковал. Жестко, по делу, доводил до слез и не жалел, дожидался, когда прекращала плакать и жалеть себя, и объяснял, в чем были мои промахи. Уверена, что папа бы меня долго водил вокруг да около, поверхностно рассказывая, как и что работает. Эмин не стал разводить церемонии и уже через неделю от вступления в должность помощницы отправил меня на встречу с будущими инвесторами, перед этим два дня натаскивая по теме. Тихо его ненавидела, а потом, когда мы получили одобрение на инвестирование, визжала от радости, ведь это сделала именно я. Сама. Вечером Эмин отвел меня в ресторан и позволил одним бокалом вина отметить свою первую победу. Болтали о перспективах и планах на будущее.

Эмин оказался прав: как только втянулась в работу, то ни о чем больше не думала. У меня не было и минуты на грусть или меланхолию. На девять и сорок дней без сопровождающих сама сходила на кладбище, где поплакала, но в душе стало светло, легко, ведь уже убедилась, что смогу сохранить папиного второго ребенка. Не без Эмина, конечно. Мне еще многому надо научиться, прежде чем смогу сказать ему: «Дальше я сама».

— Рабочее время давно окончено, а ты до сих пор на своем месте, — раздается голос в дверях. Испуганно подпрыгиваю в кресле, потом сердито поджимаю губы, скрывая свою радость. Приехал!

— Ты меня напугал!

— Чем? Вроде на мне нет простыни приведения… — Эмин входит в кабинет, в руках держит пакет. — Я в принципе догадывался, что ты еще в офисе, поэтому захватил еды. Не против позднего ужина?

— Китайская кухня?

— Твоя любимая. Кофе брать не стал, все равно через час поедем домой спать, — на переговорном столе появляются контейнеры, салфетки. Вскакиваю на ноги, торопливо иду к столу, спешу оказаться возле Эмина, окунуться в его энергетику, как вампир, напитаться ею. Удивительно, что он никогда при этом не выглядит уставшим или разбитым, ведь не только я подпитывалась им, но и многие другие сотрудники по делу и без заходили к нему в кабинет. Почему-то только его отсутствие в офисе сразу становится заметным.

Смотрю на затылок мужчины, замечаю, что подстригся, сбрил бесящую бороду, теперь на щеках только трехдневная щетина, вместо привычного костюма-рубашки на нем черные джинсы и футболка-поло. Какого цвета? Даже гадать не стоит.

— Как прошел полет на родину и обратно в столицу?

— Как видишь, нормально, самолет не рухнул при посадке, в небе тоже не сбился с курса.

— Дома все хорошо?

— По-другому там и не должно быть, — с этими словами Эмин протягивает мне коробку с лапшой и овощами, палочки. — Что тут интересного?

— Новый проект на постройку коттеджного поселка у черта на куличках, где нет никаких коммуникаций, цивилизации и даже нормальной дороги. Не вижу смысла даже выносить это на обсуждение! — Еда приходится очень кстати, желудок благодарно урчит. Эмин усмехается на этот звук.

— Где проект?

— На столе, — бормочу с набитым ртом, наблюдая, как он ставит коробку, идет к столу, сразу же находит нужную папку. Скидываю туфли, сажусь на стул.

— Как Булат?

— Нормально.

— Он осенью вернется в Москву?

— А куда он денется.

— С нами будет жить? — перестаю жевать, чуть не подавившись от пристального взгляда Эмина. Он молчит, потирает губы, листая файлы с рисунками, расчетами, планами.

— Нам надо туда съездить и посмотреть местность.

— В гугле посмотри.

— Не ёрничай.

— Эмин, это потерять день, если не два, я так далеко за пределы Москвы, наверное, никогда не выезжала. Не вижу смысла в этом проекте. Никто в этой дыре жить не захочет, говорю тебе как представитель молодежи.

— Мы все равно поедем и посмотрим местность, как раз расширишь свои географические границы.

— Каким ты бываешь дотошным.

— Послушай, Стелла, лучше потратить день-два на изучение всех нюансов, чем потерять большие деньги! Запомни, не спеши говорить «нет», проверь все пункты, которые тебя смутили. Это касается и «да». Ты вечно руководствуешься эмоциями, в бизнесе они ни к чему, нужен точный расчет…

— Хватит! — Аппетит пропал. Настроение упало. Так случается каждый раз, когда Эмин начинает читать мне нотации иль учить уму-разуму. Он сейчас поджимает губы, глушит в себе раздражение, недовольство мною.

— Я устала, поехали домой.

— Хорошо.

Минут двадцать уходит на сборы, выключаем свет, вдвоем идем по пустому коридору. Внизу Эмин отдает ключ охране, кивает на прощание. Достаю из сумки ключи от «Порше». Когда начала сама вести переговоры, пришлось сесть за руль, ведь на такси не наездишься, да, бывает, и не дозвонишься, а на общественном транспорте тоже неудобно. Гена возил Эмина, потому что тот часто работал в машине, не тратил время впустую. Таким образом, подаренный автомобиль наконец-то начала набирать километраж.

Чувствую себя неуютно и нервно. Давно между нами не было напряжения, молчания, совсем недавно и Эмин начал расслабляться рядом со мною. Как я это поняла? Теперь если мы задерживаемся после работы, то он распускает узел галстука и расстегивает одну пуговицу на рубашке. Думаю, это о многом говорит, ведь раньше мужчина не позволял себе подобной небрежности во внешнем виде. Наши перепалки и подколки стали редки, Эмин не поддавался на мои провокации.

— Какие-то проблемы? — осторожно спрашиваю, выруливая на главную дорогу. Он молчит, смотрит в боковое окно, барабанит по колену.

— Все нормально.

Пожимаю плечами, понимая, что разговаривать Эмин не желает. Его настроение до сих пор для меня загадка, не умею пока разгадывать тональности его голоса и оттенки карих глаз. Знаю только одно, когда он три дня назад улетел в Грозный, оставив на меня дела, его дико не хватало, рука все порывалась схватить телефон и позвонить, чтобы услышать ободряющие слова и поддержку. Ни разу не позвонила, Эмин сам звонил в конце дня поинтересоваться, как прошел день, обсудить текучку или трудные для меня вопросы. Сухо и по-деловому.

Приближаемся к дому, кто-то звонит ему на мобильник, с любопытством кошусь на мужчину, тот поджимает губы, с неохотой отвечает на звонок. Заезжаю во двор, глушу машину, щелкаю пальцами, обращая на себя внимание. Глазами указываю на ключ, Эмин кивает головой в понимании, его разговор больше односторонний, только и слышно: «Да… Нет…Угу».

В своей комнате сбрасываю на пол деловой костюм и иду в ванну. Долго смотрю на отражение. Говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься. Это истинная правда. Если бы мне два месяца назад сказали, что я начну все держать в себе, дозировать улыбки и смех, то не поверила бы. Конечно, на работе я не всегда была сухой, собранной сукой, как один айтишник обозвал меня в спину, чаще просто сидела с непробиваемым лицом перед заказчиками, инвесторами и другими серьезными людьми. До тотального контроля, как у Эмина, над своими эмоциями все-таки еще расти и расти.

Завтра предстоит ехать в эту «дыру», не хочется, но надо, раз Умаев сказал. Он свои слова на ветер не бросает. Так что поплавать в бассейне перед сном — самое то. Переодеваюсь в купальник, задерживаюсь еще в комнате, чтобы собрать в поездку небольшую сумку сменной одежды, вдруг и вправду задержимся на пару дней. Джинсы и рубашку одену с утра, а для деревни вполне сойдут толстовка с футболкой и спортивными штанами, если вдруг останемся.

Беру полотенце и телефон, общение с подругами сейчас сводится к трепу в чате в вайбере. Встречаемся редко, мне некогда в будни, а в выходные предпочитаю высыпаться, а не тусить в клубах до утра. Знаю, что многим такие изменения в поведении пришлись не по душе, зато я вдруг нашла время для книжек, фильмов, до которых ранее не доходили руки.

Так, Лиза в Монако ищет себе «жирную рыбку», другие девочки — кто где, а в Москве остались единицы. Пишу какую-то глупость в чат, в ответ приходят смайлики, некоторые оставляют голосовые сообщения, заставляющие улыбаться от дурости. У всех сегодня похоже хорошее настроение.

Внезапно налетаю на что-то влажное и прохладное. Вскидываю глаза и цепенею. Передо мною стоит мокрый, голый Эмин. Ну как голый, плавки — это такое легкое недоразумение, которое нетрудно исправить.

Слежу за капельками воды, скользящими с его лица вниз, замирающими на подбородке, потом падающими на грудь. У мужчины хорошо развита грудная клетка, этот удивительный человек тратит время еще и на тренажерный зал. Нет у него сумасшедшей растительности на груди, всего лишь заманчивая темная дорожка от пупка, скрывающаяся за эластичной тканью плавок, дальше моя природная скромность не позволяет опустить взгляд.

— Я купаться… — голос сипит, во рту возникает невообразимая сухость и полное отсутствие каких-либо слюней. Эмин не кивает, даже не моргает, в упор смотрит мне в глаза темнеющим взглядом, от которого мое тело покрывается мурашками, а низ живота начинает ныть от волнения.

Стоит истуканом, даже не делает попытки прикоснуться, не сокращает расстояние между нами, которое и так минимально: еще чуть-чуть и моя кожа будет соприкасаться с его кожей.

Я делаю шаг сама, обнимаю Эмина за шею, прильнув к губам. Сама целую. Иногда инициативу следует брать в свои руки, иначе до скончания века прождешь первого шага от принца.

Принц еще держится, не отвечает на мой поцелуй, он словно мраморная статуя, только учащенное дыхание выдает в нем живого человека. Прижимаюсь к его влажному телу, путаясь пальцами в волосах, раздражая кожу подбородка щетиной. Что у мужчины в голове, только ему самому известно, но где-то программу «выдержка» клинит, и Эмин уже сам начинает прижимать меня к стене, отбирая ведущую роль. О нежности можно забыть. У меня через минуту начинает дико болеть рот, но в мыслях и близко нет оттолкнуть мужчину. Я упиваюсь его дикостью, его напором, отвечаю на поцелуи в такой же зверской манере — голодного животного. Мы сейчас подобны двум первобытным людям, осознавшим влечение друг к другу. Движения языка хаотичные, дерзкие, укусы на грани боли с толикой ласки.

Его ладони обхватывают мои груди, сжимают через бюстгальтер. Стону от этой грубой ласки и пронзившего меня удовольствия. Соски напрягаются, требуя внимания, и пальцы сразу же находят их через тонкую ткань. Виляю бедрами, трусь об его пах, чувствуя возбужденный член. Запах секса витает вокруг нас, будоражит кровь, остается преодолеть небольшие формальности в виде нашей одежды, и я отдамся этому человеку, не жалея ни о чем.

— Ш-ш-ш… — шипит Эмин, расставляя руки по обе стороны от моей головы, и отстраняется, уткнувшись своим лбом в мой. Грудь мужчины часто подымается, я тоже дышу тяжело.

— Эмин… — мои ладони скользят по шее, груди, позволяю себе шалость и обвожу пальцем его пупок, дальше меня удерживают его руки.

— Нет! — твердо, резко чеканит Эмин, смотря мне в глаза своими черными глазами.

— Нет?

— Нет.

— Я хоть и девственница, но понимаю, когда слова расходятся с делом, — очаровательно улыбаюсь, игриво стреляя в мужчину глазками. Лицо Эмина становится еще жестче, губы сжимаются в тонкую линию.

— Тем более нет!

— Эмин, это глупо! — откидываю его руки от себя, скрещивая свои на груди. Я злюсь от неудовлетворения и готова сейчас рвать и метать молнии, не понимая причины отказа.

— Назови мне пять причин, почему мы не можем доставить друг другу удовольствие. Я замуж потом не попрошусь.

— Я тебе могу сто причин назвать, почему этого не произойдет, но не стану заморачиваться. — Эмин отходит от меня, берет полотенце с вешалки. — Давай просто сделаем вид, что ничего не произошло! Это будет самым верным решением!

— Я не согласна!

— Тебе придется с этим согласиться, Стелла, если хочешь, чтобы я по-прежнему оставался рядом с тобою. И знаешь, мне стоит все же съехать.

— Как-то запоздало ты об этом подумал.

— Это моя большая ошибка, — по интонации чувствуется, что он действительно сожалеет, что не поступил так с самого начала. — Спокойной ночи! — не смотрит на меня, проходя мимо. Я осознаю, что не хочу его отъезда, не хочу находиться в этом доме одна. Галина Ивановна и Гена не считаются, они персонал.

Вода не успокаивает, возбуждение бодри, я могу сейчас сесть и поработать, но только мысли будут явно не о работе. К себе возвращаюсь поспешно, кутаясь в полотенце. Приняв душ, обнаженной ныряю под одеяло, но сна ни в одном глазу, тело чего-то ждет. Руки сами по себе прикасаются к груди, прикрываю глаза, представляя, что это Эмин трепетно изучает мое тело. На отсутствие воображения никогда не жаловалась, а еще мы на днях с девочками обсуждали порнофильмы, так что я уже во всю себя ласкаю, трогая в самых сокровенных местах.

Напряжение с кончиков ног поднимается вверх, волнообразно подступает к низу живота, и вот меня накрывает, выгибаю спину, активно массируя клитор, но эффект слишком быстротечный, как только секундный оргазм проходит, наступает полное разочарование от того, что мало и не то. Злясь на твердолобость Эмина, я засыпаю.