9 глава

— Давай сразу расставим точки над «i», ты не читаешь мне мораль, а я забываю, что было у бассейна! Хорошо? — предлагаю и наблюдаю, как Эмин рядом со своей сумкой кладет мою.

— Хорошо.

— Как я рада, что ты быстро все понимаешь, не надо тратить время на глупые объяснения! — прячу глаза за очками, иду к пассажирской стороне. Сразу же достаю беспроводные наушники, закидываю ноги на приборную панель, отодвинув сиденье максимально назад.

В ушах раздается приятная музыка, слежу за Эмином, который с Геной проверяет машину. По нему хрен поймешь, как он провел ночь. Спокойный взгляд, не побрился, волосы зачесаны назад. Рубашка застегнута на все пуговицы до горла, но, о Боже, она не черного цвета, а коричневого. Точно сегодня снег пойдет в конце июля. И черные джинсы.

Открываю гугул-карту, вбиваю название деревни, куда мы сейчас отправляемся и вздыхаю. На границе с Калужской областью, пипец. Примерно два часа езды, если в пробку не попадем.

Эмин садится за руль, я отворачиваюсь к окну.

— Ноги опусти.

— А мне так нравится.

— А мне — нет.

— А меня это не волнует, — демонстративно делаю громче музыку и закрываю глаза.

Конечно, мы попадаем на выезде из города в пробку, народ уже с утра спешит из столицы в свои загородные дома, дачи. Эмин барабанит по рулю, потирает глаза, кажется, не выспался. Злорадно улыбаюсь.

— Плохо спалось? Ночь была душной, — убираю наушники, нарушая свои же условия. Эмин косится на меня, молчит.

— Нет, ты все же объясни, почему здоровый мужик отказывается от симпатичной девушки, которая сама не против? Ты ж меня не насиловать собираешься — сама по доброй воле отдамся. Я не буду настаивать на свадьбе после секса, мне брак не нужен!

— Ты хочешь об этом поговорить?

— Да, я хочу об этом поговорить, хочу переубедить тебя и заняться сексом. Да хоть в этой машине на заднем сиденье где-нибудь в лесочке.

— Ты себя совсем не ценишь что ли? — хмурится, сердито смотрит на меня. Машина немного сдвигается с места.

— Я себя как раз ценю, поэтому до сих пор абы кому не дала, ноги не раздвинула.

— Позволь своему мужу стать первым, поверь, он это оценит.

— А если выйду замуж через десять лет, ты предлагаешь все это время блюсти свое целомудрие? Эмин, я ребенок свободных нравов, могла в пятнадцать лет отдать свою девственность однокласснику и не париться по этому вопросу.

— Так чего не отдала? — резко спрашивает, крепко сжимая руль. — Булату это бы не зашло!

— А при чем тут Булат? Мы говорим о тебе! Почему ты вечно съезжаешь с темы, как только речь заходит о тебе?

— Потому что мне нечего о себе рассказать.

— Ну не скажи, ты как раз самая загадочная персона в моем окружении. Будь бы Булат на твоем месте, он бы уже вчера трахал меня возле стены и не мучился угрызениями совести, — вижу, как Эмин кривится от моих грубых слов, ему неприятно слышать такую правду или претит сама мысль, что сравниваю его поведение с поведением брата, вопрос века.

— О да, Булат бы оценил такой подарок, — цедит сквозь зубы, сжимая челюсть так сильно, что я начинаю беспокоиться о сохранности его зубов.

— Ты с братом в контрах что ли?

— Нет, чего мне с мальчиком тягаться, ему до меня не допрыгнуть, я же опускаться до его уровня не собираюсь.

— Как ты культурно его ринизил.

— Не принизил, а сказал, как есть. Булат мальчишка, не желающий отвечать перед семьей и нести ответственность за свои поступки. Он в Москве напрочь забыл все, что ему вбивали в голову с детских лет.

— А ты не забыл?

— Нет. Я всегда помнил, чем обязан семье, что должен вернуться в родной город и занять свое место.

— Скучно. Мне кажется, дядя Шахид так не заморачивался.

— Дядя Шахид, как и Булат, второй в семье, с них строго не спрашивают. Дед очень требовательно относился к моему отцу, ко мне, то же самое будет и с моим сыном.

— Твой дед до сих пор жив?

— К сожалению, нет.

— Значит, ты не обязан ломать жизнь своему ребенку, пусть сам выбирает, как ему жить. Вдруг твой сын поймет, что ему нравятся вовсе не девочки, а мальчики!

— Что? — Эмин резко дает по тормозам, меня швыряет вперед, чуть не въезжаем в зад впереди стоящей машины. — Ты рехнулась? — рявкает он, зло сверкая глазами.

— В Европе такое сплошь и рядом!

— Мы не в Европе!

— Я искренне сочувствую твоей будущей жене и вашим детям, ибо с таким деспотом, который на корню пресекает любое право выбора, тяжело жить!

— Сочувствуй себе, нечего докапываться до моей жены и детей!

— Когда злишься, ты очень мил! — Смеюсь над сердитым выражением лица Эмина. — И знаешь, это меня заводит! — ерзаю на сиденье, расстегиваю рубашку до ложбинки между грудями, поглаживаю себя пальцами по коже. Эмин прикрывает глаза, сжимает губы, хмурится, шумно выдыхает и смотрит вперед.

— Досчитал? Дай угадаю! До десяти?

— Стелла, давай ты вновь вернешься к прослушиванию своей музыки и не будешь отвлекать меня ерундой! — машина, наконец-то, выбирается из пробки и сразу же набирает скорость.

Качаю головой, нет, это просто невозможно, видно же, что мои провокации достигают цели, но Эмин держит себя в руках, не позволяет чувствам взять верх над разумом. Упрямый!

Равномерная езда и музыка в ушах убаюкивают меня минут через двадцать, ничего удивительного, если учесть, что я полночи не спала. Мне ничего не снится, но даже сквозь сон чувствую присутствие Эмина, его взгляд на своем лице, отчего жар расползается по всему телу. Все же я добьюсь этого человека, вот прям хочу именно его назвать своим первым мужчиной. И к черту мораль, принципы и прочие запреты, возведенные им между нами.

***

Эмин

Как там Стелла говорила про это место? Дыра, вроде. Если смотреть с точки зрения отдаленности от Москвы, то соглашусь, а так тут природа, речка, тишина. Самое то для семьи, для пожилой пары.

— Я же говорила, здесь ловить нечего! — Стелла стоит возле машины, опираясь на капот. Городская фифа, даже если на ней джинсы, кеды и рубашка. Ее сдержанный взгляд, осматривающий все вокруг, раздражает. Сама девушка тоже бесит с самого утра: нервирует и провоцирует скользкой темой.

Глаза против воли останавливаются на ложбинке. Так и не застегнула ворот рубашки, а мне приходится одергивать себя, насильно смотреть куда угодно, но только не на нее.

— Смотря для какого слоя населения мы преподнесем этот проект.

— Для любого. Слишком далеко от Москвы, вокруг деревня, два магазина, да и те скорее ларьки с универсальным набором товаров.

— И все же я думаю надо не спешить, не отбрасывать этот вариант в сторону.

— Иногда, Эмин Исмаилович, вам стоит признать свои доводы несерьезными перед реальными фактами, — смотрит в упор и выжидает. Я не сразу догоняю, что Стелла говорит сейчас не о коттеджном поселке, а о нас.

Тру лицо ладонями, в очередной раз игнорируя ее реплику. Поворачиваюсь к полю, где по идее, возможно, появится поселок, но думаю не о проекте. В моей голове навязчиво крутятся мысли о блондинке, что стоит у меня за спиной.

Когда я нормально спал в последнее время? Ну, вот чтобы именно лечь и заснуть, ни о ком не думая? Наверное, месяца два назад, еще до знакомства со Стеллой. Сначала думал не конкретно о ней, а о том, как после трагедии организовать и обезопасить ее будущее. Потом из-за постоянных разговоров с Булатом о Стелле, почему он не может быть с нею, чем ему грозит противостояние воли семьи, я сам стал думать о ней совершенно в недопустимом ключе: как об очень красивой, сексуальной девушке. Каким образом вчера смог удержать себя в руках — самому было не понятно, потом, лежа на кровати, материл себя и понимал Булата. Стеллу невозможно не желать, она сама по себе ходячий грех, запретный плод, который жаждешь вкусить. Хотя нет, съесть и ничего не оставить.

— Эмин, ты долго будешь предаваться философским размышлениям о бытии мира? — насмешливо подает голос эта искусительница. Сегодня очень хотелось ее заткнуть, желательно поцелуем. Целуется она крышесносно. Молчу, не оборачиваюсь, лишь засовываю руки в карманы джинсов. Небо начинает затягиваться дождевыми облаками, утром ничто не предвещало смены солнечной погоды.

— А ты изучала рынок спроса?

— Не тщательно, но пробежалась глазами. Не обманывай себя и признай, что здесь ловить нечего, только убытки.

— Надо подумать.

— Кажется, дождь собирается… Кажется, дождь собирается…

— Ах, как приятно тучке по небу лететь…

— Ты на медведя не похож.

— Да и ты на Пяточка тоже не тянешь! — Поворачиваюсь к ней, девушка улыбается, невозможно не улыбнуться в ответ, но сдерживаюсь, лишь приподнимаю уголок рта. Подхожу к машине и останавливаюсь возле Стеллы. Порывистый ветер треплет ее светлые волосы, рука сама поднимается, и заправляю пряди за уши. Голубые глаза настороженно на меня смотрят, кажется, курс ее настроения по отношению ко мне сменился. Это хорошо…

Нужно вспомнить всю мораль, что втирал своему брату, повторить сейчас для себя. Мое положение еще хуже, чем у Булата, он максимум получит только осуждение от старших, позже ему простят эту слабость, у меня же нет роскоши жить по велению своего сердца. А что это сердце хочет? Глупый вопрос. А если сдаться, согласиться на безумие Стеллы? Совершить грех, потом по всей строгости отвечать перед Аллахом, перед самим собой, перед семьей.

Смотрим друг другу в глаза. Красивая. Очень. Такая юная и беззащитная. Робко улыбается, но хмурит свои брови.

— Возможно, ты права, а я не прав, — говорю не о поселке, теперь она не сразу понимает смысл моей фразы, склоняет голову набок.

— Извини, я немного перегнула палку. Не прошу себя оправдать, просто забудь, что наговорила. Ты прав, ты же старше меня и знаешь, что действительно допустимо, а что — нет.

— Я рад, что мы поняли друг друга.

— Ну, а что скажешь насчет этого проекта?

— Не знаю. Место мне нравится, а остальное надо считать.

— Можно, конечно, отдать экономистам смету, чтобы они нам более реальную картину предоставили, но, Эмин, продавать тогда надо будет по низкой цене, а это значит материалы тоже будут не те из-за стоимости, ты понимаешь, о чем я толкую?

— Кто бы мог подумать, что ты начнешь разбираться в таких тонкостях! — усмехаюсь, качая головой. — Недавно ты и понятия не имела, из чего состоит бизнес, а сейчас уже рассуждаешь. Умничка!

— У меня замечательный учитель! Двойку поставит и сразу растолкует за что, спасибо тебе, Эмин. Мне, конечно, еще многому учиться, но я стараюсь.

— Станислав Сергеевич гордился бы тобою, ты достойная дочь своего отца.

— Спасибо, — вижу, что ее накрывает внезапной тоской от слов об отце, поддаюсь секундному порыву и обнимаю ее. Это большее, что могу себе позволить в отношении этой девушки. Она утыкается лицом мне в грудь, глажу по вздрагивающим плечам, смотрю перед собою.

Слышу, как над головой громыхает. Символично, видимо, высшие силы предупреждают, что хожу по тонкому льду и в любой момент могу провалиться. Однако все еще держу Стеллу в своих объятиях, оправдывая себя тем, что будет грубо сейчас оттолкнуть ее от себя.

Ливень обрушивается на нас стеной, мощным потоком воды, за секунду промокаем до ниточки. Резко отстраняемся друг от друга, прячемся в машине. Включаю обогреватели сиденья и настраиваю теплую температуру в машине. Стелла ежится, смотрит перед собой. Достаю с заднего сиденья плед, протягиваю его девушке. Кутается, смотрит в окно, за которым ни черта не видно. Молчим. И вроде все сказали друг другу, а на душе тоскливо. С сожалением смотрю на затылок светлых волос. Не всегда то, что ты хочешь, должно получаться именно у тебя.

***

Стелла

Дождь как раз в тему. Настроение под стать. Мне стало стыдно, когда осознала свое поведение в начале поездки. И в душе была благодарна Эмину, что из нас двоих он оказался рассудительнее и не повелся на мои дешевые провокации.

И когда он меня обнял, возникло ощущение, что я в родных объятиях, почти как с папой, который любил меня любой, даже глупой.

Мы сидим в машине и пережидаем ливень. Эмин задумчиво смотрит перед собой, а я — на него и словно впервые вижу. Говорят, можно бесконечно смотреть на то, как горит огонь, как течет вода. Я же могу безотрывно смотреть на его профиль, разглядывать мелкие морщинки у глаз, губы, которые так редко улыбаются, и щетину эту, у других ее не приемлю, а ему идет, ему можно не бриться.

Люблю! Эта мысль громыхает во мне вместе с раскатом грома, я вздрагиваю и испуганно смотрю на Эмина, словно он может эту мысль уловить.

— Как думаешь, надолго это? — надо срочно о чем-то говорить, не молчать, не думать, иначе вновь сделаю какую-нибудь глупость. Поплотнее кутаюсь в плед, благодаря теплому воздуху не мерзну, да и одежда почти сухая.

— Ливень закончится, а мелкий дождик еще будет.

— Обратно по той же дороге, по которой приехали?

— Другого пути я не знаю, так что рискнем.

Эмин снимает машину с ручника и осторожно трогает с места. Отворачиваюсь от него, разглядывая деревья, а за ними местные домики в этой деревне.

Еще три часа наедине и вновь работа, вновь между нами деловые отношения. Не стоит больше его дразнить. Очень хочется быстрее всему обучиться, но понимаю, что за короткий промежуток времени это невозможно осуществить, не смогу с уверенностью сказать Эмину о том, что готова к самостоятельному плаванью. Даже если и наступит этот момент, знаю, все равно продолжу ему звонить, консультироваться, советоваться. Хоть как-то держать связь и знать, что смогу с ним связаться почти в любое время суток.

— Черт! — ругается Эмин, когда машина при попытке объехать большую лужу внезапно попадает в колею под водой, а колеса начинают буксовать на месте. И чем больше раскачивается автомобиль, тем сильнее мрачнеет лицо мужчины. Проходит пара минут, машина буксует вперед-назад и замирает, дворники продолжают смахивать капли.

Эмин выходит под дождь, передергивает плечами, приближается к капоту и приседает. Выпрямляется и оглядывается по сторонам. Вижу, как идет к ближайшему дому, где в воротах стоит мужик в плащ-палатке и курит. Они разговаривают минут десять, потом Эмин возвращается.

— Что случилось?

— Застряли.

— И?

— И мы идем к доброму человеку, который любезно предоставил нам ночлег до завтра.

— Почему не можем поехать домой?

— Потому что, Стелла, — пытается объяснить очевидное Эмин и выразительно смотрит на меня тяжелым взглядом, — Машина попала в яму и села, ее может вытащить только более крупный автомобиль или трактор. Так как дело идет к вечеру, люди уже дома, на птицефабрике в соседнем селе завершился рабочий день, то трактор смогут пригнать только утром.

— Я же говорю: «Дыра!» — иронично улыбаюсь, он качает головой. — Нет нормальных дорог, при первом моросящем дожде все поплывёт, люди не смогут ни приехать, ни уехать.

— Я понял тебя. Выбор невелик: либо мы сидим тут и палим бензин до утра, либо оставляем машину и идем к Василию Петровичу.

— А её не угонят?

— В этой деревне? — тихо смеется и достает из бардачка папку с документами. — Сегодня она точно никому не помешает даже на дороге.

Киваю, натягиваю плед на голову, выскакиваю из машины, бегу к открытой калитке, где мужчина в возрасте уже встречает нас с улыбкой.

— Ну и выбрали вы погодку, молодежь, для прогулки!

— Я — Стелла! — протягиваю руку для пожатия, придерживая плед над головой.

— Василий Петрович, шо-то жених особо не торопится! — произносит хозяин домика и кивает в сторону машины, я непонимающе на него смотрю, не соображая, откуда взялся жених. Он следит за Эмином, который достает из багажника наши сумки.

— Он мне…

— Ой, чего стоим на улице, не бось продрогла! Давай быстро в дом, это вы удачно попали к нам: сегодня банька, картошечка с селёдочкой и стопарик! — Подхватывает под локоть, подталкивает к крыльцу, где в ожидании уже топчется девушка примерно моего возраста с длинной косой темных волос, немного полноватая, с добрыми веселыми глазами.

— Алена!

— Стелла.

— Давай заходи в дом, батька уже сказал, что у нас сегодня гости, мама готовит комнату для вас!

— Спасибо, — бормочу, позволяя Алене утащить меня внутрь и забрать плед. В доме пахнет едой, желудок тут же жалобно подает голос, еще внутри очень тепло, я немного подрагиваю от перемены температуры.

— В тесноте, да не в обиде, тем более я краем уха слыхала, что вы жених и невеста, так что думаю, одной кровати хватит на двоих! — Алена заливисто смеется, открывая одну дверь из пяти.

— Он мне…

— Красавчик, не на публичный вкус, но есть единицы, которые ценят такой тип мужчин. Не страшно с ним? — девушка устремляет на меня пронзительный взгляд, а я отрицательно мотаю головой.

— За ним — как за каменной стеной!

— Это видно, в обиду не даст, проблемы не создаст, еще и сам решит твои!

— Есть такое, — скромно подтверждаю мнение этой девушки об Эмине. Объект нашего разговора появляется на пороге, внимательно осматривает комнату, сводит брови к переносице, что-то его явно не устраивает.

— Вы пока располагайтесь, щас принесу постельное, и девочки первыми пойдут в баню! — Алена подмигивает мне, к Эмину поворачивается со строгим выражением, чопорно проходит мимо него. Едва за ней закрывается дверь, Эмин идет к столу, кладет на рядом стоящий стул свою сумку, мою опускает на пол.

— Ты сказал, что мы пара?

— Пара? — удивленно моргает, я поджимаю губы, кажется, он не понял, что нас приняли за влюбленных.

— Нас считают женихом и невестой.

— Да? — безмятежно уточняет и достает ноутбук, включает его. — Ничего страшного.

— Ты прикидываешься или не догоняешь? Мы будем спать в одной кровати!

— У тебя есть причины не ложиться со мною в одну постель? Это всего лишь кровать, а не ложе первой брачной ночи!

— Слишком пафосно говоришь!

— Тогда перестань драматизировать и переоденься во что-то сухое, пока не подхватила воспаление, — Эмин садится на стул и углубляется в свои дела. Вздыхаю, беру свою сумку, оглядываюсь. Квадратная комната с тремя окнами, с деревянным полом, выкрашенным в цвет ржавчины. Из мебели все необходимое для скромного житья: кровать на одного человека, шкаф с зеркалом внутри на створке, небольшой комод с обычным телевизором, стол и два стула.

— А твой Бог не покарает тебя за прелюбодеяние? Кажется, у вас в Коране очень строго насчет прикосновений к чужим девушкам…

— Стелла, если ты не хочешь со мною спать в одной постели, так и скажи, чего придумываешь херню! — перебивает меня Эмин, не отрывая серьезного взгляда от монитора.

— Баня уже готова, после такого дождя самое то погреться, иначе, не ровен час, и заболеете, — Алёна с очаровательной улыбкой входит без стука, приближается к столу, кладёт стопку постельного белья на край, стараясь не задеть Эмина.

— Чудесно, никогда не была в настоящей бане!

— Да? — темные брови удивлённо поползут вверх. — Тогда чего стоим, кого ждем? Хватай свои монатки, побежали! Первый жар — это нечто, оценишь, зуб даю, и еще приедешь к нам! Мёдом намажемся, посекретничаем, попьем травяной чаек! — чем больше болтает эта девушка, тем больше она мне нравится. Алёна не прикидывает на глаз цену моих вещей, кажется, она вряд ли отличит Диор — оригинал от Диора из Китая, её улыбка вызывает желание улыбнуться в ответ, искренне и от души.

— Давай быстренько постельку готовь, я жду тебя на кухне!

— Не успеешь глазом моргнуть, буду возле тебя! — подхватываю веселье Алены, она уходит, поворачиваюсь к Эмину, который сосредоточенно что-то печатает.

— Банька, Эмин! Самая настоящая, на дровах, с травяным чаем и медом! — беру со стола белье, иду к кровати. Забавно, вдали от цивилизации люди кажутся счастливее, радуются простым вещам, отношения у них без двусмысленности, не ищешь подтекст и дополнительный смысл в словах. Все просто и ясно. Тут живут другие люди, отличные от столичных жителей, где каждый ищет выгоду.

— Надеюсь, ты не храпишь, я очень чутко сплю! Прям как жопой чувствовала, что следует взять одежду! — копошусь в своей сумке. — Черт, кажется, моя футболка промокла! — трогаю свои влажные вещи.

— Возьми мою, а в следующий раз застегивай молнию до конца, — предлагает мужчина, а я смотрю на его спину, пытаясь успокоиться и не придавать большого значения его словам. — И я не храплю, Стелла, к твоему сведению! — поворачивает голову, взглянув на меня через плечо, а я оказываюсь не в силах сдвинуться с места или сказать в ответ что-то веселое. Его глаза темнеют, интересно, о чем подумал мужчина в эту минуту, глядя на меня. Увы, узнать это не суждено, Эмин отворачивается, достает свою черную футболку и кладет ее на спинку стула.