10 глава

— Хорошо сидим, — довольно мычит Аленка, плеснув на чугунную печь еще воды. Я располагаюсь в самом углу бани, подальше от пара. Для меня эта процедура оказывается тяжелой, неподготовленный организм охреневает, но признаться, что мне достаточно, стыдно перед новой знакомой. Аленка сидит бодрячком, но, кажется, видит мое состояние, больше не поддает пару.

— А твой жених из этих что ли?

— В смысле?

— С Кавказа?

— С Грозного, если точнее.

— Ого, ревнивый жуть?

— Эмин? — удивленно приподнимаю брови. Понятия не имею, какой он. Его контроль над собой никогда не позволяет понять, ревнует он или нет, видимо, его сложно вывести из равновесия.

— У тебя еще кто-то есть?

— Да нет, нету, Эмин не ревнивый. Он не из тех горячих парней, гены дали сбой. Вот его брат — еще тот псих.

— Брат? — Алена заинтересовано на меня смотрит, махая веником по ногам.

— Двоюродный. Тот даже не старается контролировать свои эмоции, я его до жути боюсь, как учудит что-нибудь, то хоть стой, хоть падай. И не докажешь, что он не прав или что его желания не всегда совпадают с желаниями другого человека.

— Подкатывал?

— Да, было пару раз, но Эмин всегда вовремя оказывался рядом.

— Чувствует, когда нужен.

— Ага, — беру мед из банки, растираю его по ногам, не смотрю на Алену, вдруг догадается, что мы не пара. Но мысль о том, что в глазах этих людей Эмин — мой жених, ласково согревает, как утреннее солнышко.

Мы паримся, сначала активно растираем кожу скрабом, потом мажемся медом, иногда выходим в предбанник и пьем травяной чай. Алена рассказывает о своей жизни, о том, что работает в соседнем селе на птицефабрике, встречается с местным парнем, который трудится там же водителем. Молодые копят деньги на свадьбу, планируют ее сыграть в следующем году, мечтают перебраться в город, считая, что там больше возможностей, чем в деревне.

— А вы чего приехали в нашу глушь?

— Смотрели местность, Эмин хочет реализовать в этих края проект.

— Он бизнесмен?

— Типа того, — уклончиво отвечаю, плеснув себе в лицо холодной воды.

— Оно понятно теперь, чего он у тебя такой молчун, держит при себе секреты успеха.

— Он всегда такой: лишнего слова не скажет, все творит дела. Но иногда хочется поговорить.

— Я молчунов не очень люблю, эти парни себе на уме, довольно странные люди, не в обиду.

— Какие обиды, я все понимаю, самой порой с ним тяжело, но какой есть, другого нет и, в принципе, не надо.

— Любишь? — вопрос Алены не пугает, ибо ответ уже поселился у меня на задворках сознания, только еще нужно время, чтобы самой себе во всем признаться до конца. Потом уже другим, в первую очередь Эмину, если однажды между нами возникнет такой вопрос, что маловероятно.

— Девки, вы там не угорели случаем! — раздается обеспокоенный голос Василия Петровича, спасая меня от ответа.

— Щас, пап, моемся и выходим! — кричит в ответ Алена, показывая мимикой сожаление, что не дают спокойно поболтать. Уходя, ее отец бормочет что-то неразборчивое, типа: «Ох уж, эти девки». Мы торопливо намыливаемся и без лишних разговоров ополаскиваемся с ног до головы. Мне безумно нравится запах тела, оно пахнет медом, а волосы — каким-то настоем. Вижу, что Алена не одевается, а кутается в банное полотенце, похожее есть и у меня, повторяю за нею, в комнате нормально вытрусь и оденусь.

— Побежали? — спрашивает, и мы несемся от бани до дома, придерживая у груди полотенце и вещи, хохоча от прохладного дождика, приятно ласкающего кожу.

Вбегаю в комнату с улыбкой, смех еще на губах, прямиком налетаю на Эмина, который, видимо, собирался выходить. Он машинально хватает меня за предплечья, я прижимаюсь к мужчине, между нами оказываются только мои руки с одеждой. Его глаза темнеют за счет расширяющихся зрачков и опасно сверкают. Покрываюсь мурашками от такого порочного взгляда, на дне которого плещется грязная похоть, призывно маня к себе. Трудно не поддаться искушению, кажется, темные силы натуры Эмина решают испытать мою выдержку, стойкость духа и силу воли.

— Оденься, — тихо приказывает мужчина глухим, сиплым голосом, убирает свои руки, обходит меня и покидает комнату.

Проходит некоторое время, прежде чем начинаю чувствовать холод, желание утеплиться, видимо, внутренний жар не успел разгореться до чрезвычайных масштабов. Одеваюсь в футболку Эмина, кажется, она пахнет им, задерживаю дыхание, натягиваю свои влажные спортивные штаны. Сушу волосы полотенцем и оставляю их распущенными, после всего этого топаю на кухню.

— О, скоро будет ужин! — радостно восклицает Василий Петрович, ставя на стол бутылку водки, Алена с Полиной Михайловной расставляют тарелки. Еда простая, без изысков, но на вид и на запах безумно вкусная, во рту набирается слюна, есть хочется до невозможности.

— Твой пьет? — хозяин дома держит рюмки, вопросительно смотря на меня.

— Вряд ли. — Пожимаю плечами и напрягаюсь, услышав шаги. Эмин всем скупо улыбается и садится на свободное место возле меня. От него пахнет хвоей.

— Эмин? — Василий Петрович вопросительно показывает на рюмки и бутылку.

— Спасибо, не пью.

— По здоровью? — сочувственно спрашивает мужчина, наливая только себе. Эмин не считает нужным отвечать, просто приподнимает один уголок губ в подобие улыбки, тихо благодарит Полину Михайловну, когда та наполняет его тарелку картофелем.

В этом доме не умеют есть в тишине, фоном становится включенный небольшой телевизор, транслирующий новости по первому каналу.

— У тебя несколько футболок с собою? — спрашиваю на ухо у Эмина.

— Как правило, беру всегда две-три на всякий случай.

— Часто одалживаешь девушкам, что оказываются рядом? — пытаюсь задеть, но он инсорит мою шпильку, щурит глаза.

— А чего не пьешь? Вера не позволяет?

— И она, да я и сам по себе не люблю алкоголь, он толкает на необдуманные поступки, за которые потом стыдно перед собой.

— Ты всегда такой правильный?

— Нет, Стелла, я неправильный, — устремляет на меня горящий взгляд, я ерзаю на своем месте, а в животе порхают бабочки. Дальше нам мешают общаться, заканчиваются новости, и хозяева переключают свое внимание на нас. В основном общается Эмин, коротко и без подробностей рассказывая цель нашего визита в эти места, ловко съезжая с личной темы. Я бы не смогла красиво уходить от вопросов: «Когда свадьба? Сколько деток планируете?» Потом Василий Петрович ударяется в рассуждения о политике, ругает наше правительство, все за столом молчат, не спорят, а хозяину только это и нужно.

— Спокойной ночи! — дружно желаем друг другу.

Мы с Эмином заходим в комнату. Направляюсь сразу к кровати, расстилаю ее, стараюсь не думать, что опять провоцирую мужчину, хотя внутренний голос именно это и утверждает поучительным тоном. Снимаю с себя штаны и быстро ныряю под одеяло. Ищу глазами Эмина, он стоит возле окна, скрестив руки на груди. Хочу его позвать, но сдерживаюсь. Вдруг опять переступлю какую-то черту, которую он нарисовал между нами, вновь упаду в его глазах своим недостойным поведением. Вздыхаю, отворачиваюсь к стенке. Прислушиваюсь к звукам за спиною, боясь пропустить момент, когда Эмин ляжет рядом, но сон в итоге приходит быстрее, чем тот, кого я в тайне жду.

Сквозь сон ощущаю, как кто-то осторожно трогает кончики моих волос. Я не врала Эмину, когда говорила о чутком сне. Стараюсь не подавать вида, что проснулась, пытаюсь догадаться о происходящем сзади. Чувствую его пальцы у себя на плече. Нежно, невесомо ведет вниз, гладит подушечками пальцев мое запястье. Эмин осторожно сокращает расстояние между нами, еще чуть-чуть и я прижмусь спиною к его груди, но именно это чуть-чуть так и остается незавершенным. Щекотно от его дыхания, не дергаюсь, но закусываю губу. Целомудренно целует между шеей и плечом. Зажмуриваюсь, хочется повернуться к нему лицом и обнять, уткнувшись в мужскую грудь. Сильно прижаться и бесконечно слушать биение наших сердец, млеть от этого личного, персонального счастья, которое может подарить любимый человек своим вниманием. Эмин отстраняется, сразу же становится прохладно спине. Мне стоит больших усилий подавить судорожный вздох. Он больше не прикасается ко мне, с разочарованием вновь проваливаюсь в сон.

***

Рядом раздается заразительный смех. Недовольно кошусь на компанию, вздыхаю. В недалеком прошлом я бы с радостью проводила так время: сидела бы среди подружек, парней, пила коктейль и беззаботно смеялась, ни о чем не тревожась. Тогда и не подумала бы отказываться от встреч, тусовок. Сейчас подобное кажется неважным, когда все мысли о контракте, который упустила по глупости, ведь еще до встречи была уверена в своем успехе. Быстрые победы ранее даровали ошибочную иллюзию того, что у меня все получается без предварительной подготовки, и я напрочь забыла, что перед каждой встречей Эмин составлял список важных вопросов и ответов, требующих повышенного внимания. В итоге заказчик, выслушав мое предложение, обещал подумать, а через три часа прислал вежливое письмо с отказом. Эмин будет недоволен, когда узнает, ведь уже считал данный проект нашим. Сам Умаев вновь улетел в Грозный на неделю, его бизнес в родном городе тоже требовал внимания.

Прошло полмесяца с поездки в Московскую область и совместной ночевки у радушных хозяев. С Аленой мы обменялась контактами, теперь иногда созванивались и болтали, кажется, эта девушка — самый искренний человек в моей жизни, которого не заботит общественное положение подруги, ее счет и перспективы. Она общается со мною, потому что ей интересно, как и мне.

Эмин…Эмин остался верен себе, его ночные прикосновения можно считать сном, он никак не изменил своего отношения ко мне. Всегда общался как с коллегой по работе, говорил только о делах, к тому же съехал, а я осталась одна в огромном доме. Еле сдержалась, чтобы не умолять мужчину остаться, через силу сделала вид, будто его отъезд меня не беспокоил.

Держать себя в руках стало моей основной задачей, я старалась не вслушиваться в голос Эмина, пока он делился принципами работы с заказчиками, раскрывал известные ему секреты бизнеса. Иногда совершенно его не вникала в слова, а лишь завороженно разглядывала его руки, держащие ручку или карандаш, совсем не замечая выводимых ими таблиц и схем. Эмин тогда делал паузу и давал время вернуться в реальность, смотря строгим взглядом. Медленно сходила с ума от чувств и безответной любви, но не позволяла себе переступать границы, с моей стороны вольность проявлялся лишь в том, что иногда замирала возле любимого мужчины и украдкой вдыхала запах его парфюма. Прикасаться к Эмину стало для меня табу, ведь это слишком большое искушение и слишком все бесперспективно.

— Стелла? — Возле стола кто-то замирает, вскидываю глаза. Передо мною стоит Лиза. — Привет! — она по-светски наклоняется и пафосно чмокает воздух возле моих щек. Натягиваю приветливую улыбку.

— Прекрасно выглядишь!

— Спасибочки, ты тоже вроде ничего, — Лиза сияет улыбкой на загоревшем лице, слепит своими белыми зубами, — хотя девочки говорили, что превратилась в офисную затворницу! Все настолько печально?

— В смысле? У меня все хорошо, а бизнесом решила руководить сама, это лучше, чем доверять семейное дело чужим дядям.

— Артем считает, что этот чурка, крутящийся возле тебя, облапошит только так! Сама еще не залезла к нему в постель для полного контроля его мыслей, не только о работе?

— Не вижу смысла проводить там время, Эмин помогает в бизнесе, но на этом наши отношения и заканчиваются.

— Ладно, скучно это слушать, тем более вникать! Знаешь, сегодня у Альберта вечеринка за городом, может поедешь? Все давно соскучились по твоей милой мордашке, будут рады видеть, только, Стелл, что за фигня у тебя на ногтях? — возмущается Лиза, а я прячу руки под стол. В новом ритме жизни напрочь пропала потребность постоянного яркого маникюра. Раньше лак на ногтях был просто вырви глаз, сейчас лишь очень коротко их подстригаю и наношу укрепляющий лак.

— У тебя денег на нормальный маникюр?

— Времени нет.

— Слушай, у меня через час процедуры в салоне, пошли вместе, приведешь себя в порядок, а то стыдно смотреть!

— Я не говорила, что пойду.

— Да ладно тебе, Стелла, чего тухнуть дома накануне выходных! Думаю, ты с похорон родителей никуда не выбиралась, пора стряхнуть пыль со своих перышек! — Лиза вскакивает со стула, выжидающе смотрит на меня. Колеблюсь, не очень хочется куда-то идти, выбирать наряд, веселиться, но в следующую минуту думаю, что в противном случае мне предстоит вновь тухнуть дома в гордом одиночестве, поедая мороженое под какую-то мелодраму, а это уже порядком надоело.

— Уговорила, — соглашаюсь и встаю. Лиза довольно сияет и идет на выход. На парковке садимся каждая в свою машину. Я знаю, где Лиза приводит себя в порядок, поэтому не слежу за ней. Потом в салоне красоты забываю о существовании реального мира, полностью отдаваясь в руки профессионалам. Мне слегка осветляют волосы, делают маникюр-педикюр, несколько масок на лицо, проводят профилактическую лазерную депиляцию, даже заставляют немного постоять в солярии.

— Хоть на человека стала похожа, — Лиза довольно подводит итог моего нахождения в стенах индустрии красоты. Смотрюсь в зеркало и вижу себя прежнюю, не озабоченную делами, заботами и переживаниями. И любовью. Задираю подбородок. К черту Эмина!

— А знаешь, я, наверное, соглашусь с твоим предложением сходить на вечеринку к Альберту!

— Отлично, адресок тебе скину!

— Буду ждать!

***

Стою в гардеробной, бесцельно провожу рукой по платьям. Их много, они разные, но хочется чего-то дерзкого и веселого. Цепляюсь глазами за кусок малиновой ткани, снимаю с вешалки. Смотрю оценивающе на платье и понимаю, что хочу его. Душа требует именно такого наряда: минимальная длина, едва прикрывающая пятую точку, спереди очень вульгарный вырез на груди почти до пупка, простое в крое, без отвлекающих деталей. Надеваю кружевные трусики, сегодня буду дерзкой, соблазнительной. Укладываю волосы гелем, особо не мудря. Макияж. Капельку духов наношу на запястья, за мочки ушей и между грудями. Серебристые босоножки на шпильке. Почти готова. Собираю свою сумочку, кладу туда жевательную резинку, телефон, матирующие салфетки и помаду. Задумчиво кручу в руках упаковку презерватива. Он лежит у меня уже давно, как-то не было повода использовать, а тут чего-то решила его взять. Вдруг Лизке потребуется.

— Гена, заберешь меня, предварительно позвоню. Не думаю, что моя вылазка затянется до утра, — водитель молчаливо распахивает дверь, сажусь назад, не поднимая головы. В чатах ведется оживленная беседа о вечеринке. Сама не заметила, как мы добрались до места, ведь всю дорогу переписывалась с девочками.

— Стелла! — навстречу торопится Лиза в каком-то воздушном, прозрачном платье. — Платье зачетное! Пойдем, познакомлю с ребятами! А еще девочки будут рады выпить с тобою коктейль!

На протяжении двух часов меня знакомят с каким-то людьми, которых мгновенно забываю: не только имя, но и само лицо. Мне даже не особо стыдно за это. Маловероятно, что мы вновь увидимся, большая часть учится заграницей. Как принято у олигархов. В свое время я выступила против учебы за «бугром», сложно было себя представить без родителей. Папа, конечно, настаивал, считал, что учеба в Лондоне престижнее, чем в Москве.

На вечеринке алкоголь льется рекой, при этом мало кто закусывает, я не отбиваюсь от коллектива, уверенная в себе и в своей стойкости, пью разные напитки, весело хохочу над тупыми шутками каких-то парней, которые отираются возле моего зада, бесстыдно с ними флиртую. С девчонками тоже болтаем, не можем наговориться, сплетничаем, обсуждая разную ерунду.

Танцую, теряя ощущение времени. Танцую одна и с парнями, мое тело охотно прижимается к незнакомцам. В какой-то момент перестаю понимать, что со мною происходит.

Вижу неподалеку Лизу, она ехидно смотрит на то, как я в очередном танце, с очередным бокалом какого-то сладкого напитка кружусь с каким-то брюнетом. Он танцует сзади, прижимается своим возбужденным членом к моей заднице, поглаживая грудь сквозь ткань. Чувствую возбуждение, тело реагирует на каждое прикосновение незнакомца, умом понимаю, что не хочу этого товарища, но почему-то низ живота начинает сладко ныть в предвкушении. Парень собирает волосы в кулак, тянет на себя, вынуждая откинуть голову ему на грудь, целует. Мне сразу становится противно. Поцелуй какой-то мокрый, бестолковый, его язык бесцельно шарахается у меня во рту.

— Отпусти, — вяло пытаюсь вырваться из объятий, но меня стискивают сильнее.

— Ш-ш-ш, малышка, я тебе устрою незабываемую ночь.

Ночь? В голове какой-то туман, мысли плывут, как облака по небу, не формируясь ни в предложения, ни в слова, ни в понимание того, что происходит.

Меня куда-то ведут, ноги заплетаются, опираюсь на своего незнакомца, который периодически присасывается ко мне, как пиявка, сжимая плечи. Оказываемся в какой-то комнате без света, я спотыкаюсь, падаю на кровать. Прикрываю глаза, спать — вот мое главное желание в данную минуту, еще бы разрядить напряжение тела, только никак не могу понять, каким способом этого достичь. Подгибаю ноги к животу. Чья-та рука задирает короткий подол и прикасается к обнаженному бедру. На глазах невообразимая тяжесть, пытаюсь их открыть, но не получается. Туман в голове усиливается, прикосновения между ног поверх трусиков становятся более наглыми. Пытаюсь убрать руку, но мужчина перехватывает мои запястья и фиксирует их над головой.

— Ее там нет! — слышу визгливый голос Лизы за дверью, рука между моих ног замирает. Кто-то моей подружке отвечает тихим голосом, невозможно разобрать слов. В следующую секунду дверь распахивается с глухим стуком о стену и загорается верхний свет, зажмуриваюсь.

— Мужик, ты дверью не ошибся?!

— Пошел вон! — от этого голоса, пропитанного яростью и угрозой, я вздрагиваю. Пытаюсь приподняться, но ощущаю себя новорождённым котенком, ведь ничего не вижу, у меня полное отсутствие координации.

Слышу какую-то возню, глухой удар, шипение сквозь зубы, стон от боли, но всё без единого слова. Так, наверное, разбираются настоящие мужчины.

— Иди отсюда, пока шею не свернул! — вновь вздрагиваю и радуюсь, что мои глаза не в состоянии видеть. Если даже голос заставляет дрожать от страха, то воочию наблюдать этого человека в гневе тем более не хочется, как и знать, на кого он похож в таком состоянии.

Кажется, мы остаемся одни. Чувствую рядом с собой волну безмолвной ярости, чувствую, как Эмин, а это был он, готов свернуть мою шею.

— Вставай! — резко отдает приказ.

— Я не могу.

— Почему? — он зол, каждое слово пропитано сдерживаемым гневом. — Вставай, иначе я не ручаюсь за себя, если мы еще минуту пробудем в этом рассаднике порока.

— Изнасилуешь? — делаю попытку разлепить веки. Сглатываю. Карие глаза мечут молнии и готовы меня уничтожить на месте.

— Ты хочешь быть изнасилованной? Ты этого хочешь, поэтому вырядилась как проститутка? Может, я зря спасал твою девичью честь? — хватает меня за локоть и тянет на себя, заставляя встать с кровати, встряхивает. — Что за маскарад, Стелла? Я думал, ты за последнее время набралась ума, стала более серьезной и здравомыслящей!

— Я не ты, Эмин! Я не могу каждую минуту себя контролировать двадцать четыре часа в сутки, не могу делать вид, что не чувствую, как меня влечет к тебе, как ты мне интересен, но не в качестве учителя по бизнесу, а как мужчина!!! — Выдергиваю руку, шатаясь иду к двери, слышу тяжелое дыхание за спиной.

Спускаюсь по лестнице. Лиза стоит с моей сумкой, молча ее протягивает, косится на Эмина, который не скрывает своего отвращения ко всем присутствующим. В машине нас ожидает Гена. В тяжёлом молчании едем домой. Я смотрю перед собой, сдерживаю порыв взглянуть на Эмина, но уже подъезжая к воротам, позволяю бросить на него быстрый взгляд. Он тоже смотрит перед собой, челюсти сжаты, как и рука на колене, другая — задумчиво трет губы. Не прощаясь, выскакиваю из машины, едва она останавливается возле крыльца. Чувствую между лопатками жгучий взгляд, кажется, он прожжет дыру, если замешкаюсь на секунду. Не оборачиваясь, скрываюсь за входными дверьми.