Глава 25
Полукровка вскоре вернулся, не давая мне ни секунды, чтобы свободно выдохнуть и подумать.
- Раз уж мы тут с тобой застряли, - рядом со мной раздался стук, похоже, Лир тоже решил сесть, - развлеки меня.
- А губа не треснет? - усмехнулась я.
На самом деле это была лишь защитная реакция. Мне было страшно. Если с Инохашем полукровка вел себя еще более-менее нормально - по крайней мере, я понимала, что он будет только запугивать, - то сейчас я совершенно не знала, чего от него ожидать. Волосы стояли дыбом. Кругом темнота, запах плесени и добрый голос, мурлыкающий себе под нос слова со страшным смыслом. Картинка достойная идеального фильма ужасов. Антураж, атмосфера… И Лир был идеальным маньяком для такого фильма. Я не видела его лица, каждое его прикосновение было неожиданным, а поведение… С психикой у полукровки явно что-то не в порядке.
И по-хорошему мне следовало замолчать. Любое неосторожное слово или движение - и Лир мог взорваться. Впрочем, и мое молчание могло ему надоесть. Я не знаю, как он может себя повести, и поэтому любое мое действие будет опасно. Захочет - нападет, захочет - оближет мне ухо, проходясь по нему зубами, как уже делал, или засмеется... Тут уж угадать не получится. Да и, если честно, не особо хочется.
Я напряглась еще сильнее. Оставаться с психопатом наедине - дурная затея, и при первой же возможности надо бежать. Моим единственным ориентиром была стена. Колючая от холода, но твердая и надежная. Такой она, по крайней мере, мне сейчас казалась. По левую руку от меня предположительно была дверь, но на то, чтобы узнать, как она открывается и в какую сторону, нужно время. Если рвануть к ней сейчас, Лир меня перехватит в два счета, поскольку основное преимущество было на его стороне - зрение. Я могу быть сильнее его физически, хитрее и проворнее, но я ничего не смогу поделать, тыкаясь как слепой котенок во все стены.
Единственный способ прорваться к двери живой - избавиться от полукровки. Я не боец, я не знаю ни одного приема ни для нападения, ни для защиты. Но зато мне известно, что ни один, даже самый тренированный вояка без шлема не выдержит удара в голову. Даже если не потеряет сознание, пока мозги на место встанут, пока муть в глазах пройдет… Я к тому времени уже сбегу, надеюсь.
Я уже говорила, что, когда дело доходит до спасения жизни, меня сложно остановить? Вот и сейчас останавливаться я не собиралась, приняв для себя какой-никакой, но все-таки план действий. Только спасать в этот раз придется себя.
Пожалуй, это было именно то мое качество, за которое меня не любили. Я не сюсюкалась с детьми, не умилялась животным, не заламывала руки в ужасе и не кричала «как так можно?!», когда в новостях передавали об очередной драке. Отстаивать интересы можно по-разному, и, даже если ты цивилизованный человек, не приемлющий насилия, твой оппонент может решить по-другому. А жить захочешь - ударишь в ответ.
Меня называли черствой, но так можно выжить. И я собиралась напасть на полукровку, чтобы выиграть свою жизнь.
Можно, конечно, дождаться Инохаша, уж он-то управу на Лира найдет. Но кто сказал, что это меньшее из зол? Так-то их будет двое, с двумя справиться мне будет совсем не под силу.
- Полагаешь? - полукровка снова положил руки мне на лодыжки. То ли он так проявляет заботу к своему невольному слушателю и согревает мои конечности, то ли у него есть нехорошая привычка влезать в чужое личное пространство весьма неприятным образом. И я склонялась ко второму варианту. - Думаешь, я не имею права тебе приказать, раз мне велено тебя охранять? Сейчас я твой единственный хозяин, и только мне решать, будешь ли ты меня слушать или развлекать! И в этот раз, - он угрожающе приблизился к моему лицу, - я хочу, чтобы ты развлекал! А не захочешь по-хорошему, можем сыграть в уже знакомую тебе игру.
Его пальцы с силой сжались, будто ко мне колодки пристегнули. Так он дал понять, что шутки шутить не намерен, и если я не хочу пострадать, мне лучше послушаться. Но тут же хватка ослабла. Отодвигаться Лир не спешил, и это было мне на руку. Пусть я его и не видела, я чувствовала, как его толстая коса лежит вдоль моей ноги. Если полукровка приблизится еще немного, я смогу ухватиться за нее и…
- Пришлый! - потеряв терпение, Лир схватил меня за плечо и потряс. Он усиленно показывал свою силу и, довольствуясь страхом на моем лице, совершенно не замечал мою левую руку, медленно подбирающуюся к его косе.
Все же я не была так черства, как многие думали. И я действительно боялась. Так, что вместо слов Лира слышала лишь колотящееся сердце в своей груди. Но позволить страху управлять собой я не могла.
Перед решающим броском мне надо было усыпить бдительность полукровки. Сейчас, когда я молчала, не в силах выдавить из плотно сжатых зубов ни звука, Лир был предельно собран и напряжен. И его тело явно было готово к атаке. Только биться на равных я не смогла бы.
И, сглотнув вязкий ком в горле, я спросила:
- Рассказать про свой мир? - И не дожидаясь ответа, продолжила, - Или рассказать про песни, которые в нем поют? Литературу, историю? Про людей, проживающих в нем? Увер… уверен-а, - я закашлялась, пытаясь замаскировать вырвавшееся окончание - контролировать себя получалось, откровенно говоря, плохо, - ты никогда не слышал о людях. Или мне поведать тебе о себе? Кто я, откуда? У меня много историй, Лилрир.
Я не думала называть полукровку полным именем именно сейчас, когда ситуация выходит из-под контроля… будто бы я ее контролировала… Но слово само по себе сорвалось с губ, и я в нерешительности замерла. А правильны ли мои догадки?
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? - подозрительно процедил он. В его голосе не было ни намека на веселье, впрочем, и злобы я пока в нем тоже не слышала.
Захотелось сказать, что о нем я узнала благодаря Винлари. Только я прикусила язык и сказала совершенно не то, что хотела:
- Ты выступал со своими песнями в тавернах, - утвердительно кивнула я. И тут же вспомнила об артефактах. Стоило мне сказать, что я видела его однажды, и Лир вмиг раскусит мою ложь.
- Я тебе об этом уже говорил. Ма-аленькая птичка, - пропел он ласково. - У тебя хорошая память или ты присутствовал и лично слышал?
На вторую часть его предложения я кивнула головой. Сказать вслух не рискнула, а молчаливое вранье артефакты определить не могли.
Впрочем, ненормальный полукровка повелся. То ли без присутствия старшего он резко забывал о том, что люди умеют лгать, то ли тщеславие человека творческого взыграло, но он даже и не подумал потребовать с меня ответа, довольствуясь лишь кивком.
Мое плечо медленно отпустили, и Лир, явно подумав, что я подчинилась, расслабился и уже собирался отодвинуться, как я, ориентируясь только по тактильным ощущениям, схватила его за кончик косы. Тут же, не задерживаясь, пробежалась пальцами вверх и крепко вцепилась в волосы прямо у основания. С неожиданной для самой себя силой я дернула его вниз.
Раздался вскрик. Чужие горячие пальцы, царапаясь, попытались убрать мои руки. Я сама не заметила, как подскочила на ноги, увлекая за собой полукровку, который на каждое мое движение лишь взвизгивал. Я лишь крепче, уже двумя руками, вцеплялась в волосы. Возможно, некоторые я даже вырвала с корнем, но, честно, меня это волновало в последнюю очередь.
Если сначала сработал элемент неожиданности и Лир просто-напросто не был готов к моей атаке, то сейчас у него пытались включиться рефлексы. Он ощутимо попал своей ногой по моему колену, саданул локтем по плечу, чуть не угодив в солнечное сплетение. Щелкнули зубы. Я не видела, что он делает, поэтому раз за разом пропускала неожиданные удары, но хватку не разжимала.
От боли полукровка не соображал. Возможно, он и умел обращаться с кинжалами, которыми грозил мне часом ранее, но, когда с тебя чуть ли не сдирают скальп, все приемы как-то забываются. Вот и он забыл, и просто пытался от меня отмахнуться.
Мне пока везло - он ни разу не попал мне в голову. Я и так с трудом его удерживала - с таким же успехом можно попытаться остановить здоровую собаку, не умеющую гулять на поводке. Но сил на то, чтобы посильнее дернуть и приложить врага головой об стену, пол или коленку, у меня уже не было. В боксе противника вырубали кулаками, замотанными в перчатки. Сейчас их при мне не было, и хотя я буквально чувствовала, где находятся нос, виски и сжатая челюсть полукровки, пожертвовать своей рукой, чтобы ударить, я не могла. С травмой мои шансы резко понизятся.
Но когда Лир случайно наступил мне на ногу, откуда-то появились новые силы. Я даже не заметила боли, одной рукой намотала чужую косу и, помогая себе второй, с размаху влетела в стену. Пострадала левая рука, угрожая вывихом. Но тут со стороны раздался стон, а затем тело полукровки расслабилось и с неожиданной тишиной попыталось осесть на пол, утягивая меня за собой.
Рефлекторно я еще раз дернула Лира за волосы и, убедившись, что реакции нет, дрожащими пальцами помогла себе выпустить его косу. Противник без сознания, повержен. Можно радоваться, только вот, силы у меня резко закончились. Начали ныть и тянуть все царапины и синяки, что полукровка мне наставил, заболели ушибы… Меня начало колотить.
Подобное состояние у меня было только однажды, когда соседский ребенок, заигравшись, чуть не выбежал на проезжую часть, где на приличной для поселка скорости проезжали грузовики. Не успей отец перехватить его до того, как он сошел с тротуара, дело закончилось бы печально. И хотя я сама была лишь наблюдателем, впечатлений мне хватило на всю жизнь.
Вот и сейчас я замерла на месте и никак не могла сдвинуться. Руки-ноги болели, но пошевелить ими у меня не получалось. Будто и не мои вовсе.
Я глубоко вздохнула и тут же сморщилась - в нос ворвались неприятные сырые запахи подвала. Но именно они привели меня в чувство. Вместо нашатыря.
Терять нельзя ни минуты. Неизвестно, во-первых, когда ждать прихода Инохаша, и, во-вторых, сколько понадобится организму полукровки времени, чтобы восстановиться.
Но идти дальше было страшно. Я не видела, что там, в темноте. Зашуганное воображение подкидывало мне картинки каких-то монстров, резко бросающихся на меня с разных сторон и скалящих пасти. А потому, только ради чувства уверенности, я наклонилась, придерживаясь за стенку, и обшарила безвольное тело моего похитителя. Голени, бедра, пояс… Обнаружилась целая связка кинжалов. И я все до единого забрала с собой. Размахивать ножиком много ума не надо, главное, чтобы не себе во вред. Да и, если не для обороны, то для побега кинжалы могут пригодиться. Короче, причин не оставлять их у Лира у меня было много.
И только убедившись, что больше никаких заначек на теле полукровки нет, я двинулась дальше. Ноги уже более-менее пришли в чувство и были не такими деревянными. Левая рука, со стороны которой была стена, не слушалась, изредка неприятно покалывала, но вправить ее на место я не могла. Не самой себе. Поэтому пришлось терпеть.
Вдруг носком ботинка я обнаружила перед собой другую стену. Нос, к счастью, остался цел, ведь один лишний шаг - и я бы воткнулась в нее лицом. Но двери в этой стене тоже не было: гладкая, ровная, холодная… Я двинулась вдоль, прощупывая ее здоровой рукой, и прошла уже довольно далеко, как раздался знакомый скрип. Стена под моей ладонью подалась вперед, и я, чуть не потеряв опору, проскочила следом за ней.
И тут же в глаза ударил яркий свет, ослепляя. Я постояла на месте, привыкая к освещению сквозь закрытые веки, и только потом решилась открыть глаза.
Помещение было небольшим. Под потолком висела простая люстра со свечами на подставках, которая, несмотря на размеры, работу свою выполняла на ура. В углу стоял стул, стол, на нем свечка и несколько записок. Вокруг свечи был разбросан пепел, будто кто-то сжигал бумагу и не убирал за собой. Рядом на крючке в стене висело пальто со шляпой. Все было новое и явно дорогое.
А оглянувшись, я замерла. Я оказалась не в подвале, как думала, находясь внутри, а в самой настоящей камере. С этой стороны стена была прозрачная, и за ней было прекрасно видно, что происходит по ту сторону. А там, валяясь в самом углу, лежал Лир. По внешности - типичный эльф. Светловолосый, с длинной косой, юношескими, смазливыми чертами лица… Я никогда бы не подумала при взгляде на него, что это он пел мне ту жуткую песню. Сейчас он выглядел немного помятым, с синяками и кровавыми разводами у виска, но все равно…
В отдалении стоял металлический пласт, служивший настилом. Он был сделан из того же материала, что и стены, и на нем стоял музыкальный инструмент незадачливого певца. Похожее на длинное корыто со струнами, оно занимало удивительно много места. И я не совсем понимала, что этот инструмент там забыл. Если это камера, в которой держат всех пленников, то зачем он там?
Я подошла к столу и взяла первую записку. И тут же нашла в ней ответ на свой последний вопрос. Неизвестный разрешал Лилриру применять этот инструмент в качестве пытки. В другой записке был скорее не приказ, а инструкция. Похитители должны ждать дальнейшие указания.
И только я собиралась перейти к последней записке, как меня всю обдало леденящим душу холодом.
«Ну здравствуй, отражение, - безразлично произнес в моей голове до боли знакомый голос. - Надеюсь, ты не забыло о своей части нашей сделки?»
- Это все-таки он? - как можно тише спросила я. Не хотелось обнаружить себя просто-напросто забывшись.
Появление Винлари, незримое, но, тем не менее, реальное, меня напугало. Хотя сейчас я даже не дернулась - по сравнению с недавним ужасом это так, мелочи. Но все равно, неожиданно услышать голос того, кто уже давно мертв, - это настоящее испытание для нервов.
«Он, любимый, - подтвердила девушка. В ее голосе не было нежности, не было ничего, что говорило бы о ее чувствах. - Люби-имый..»
- Ты же сказала, что оставишь месть ему полностью на меня. Зачем пришла сейчас? - «И как ты пробралась ко мне в голову?» - хотела спросить я, но вовремя себя остановила. Не время выяснять отношения с Винлари.
«Ты не сможешь, отражение. Слишком мало знаний у тебя есть. Поэтому позволь это сделать мне».
- Сделать что именно? - насторожилась я. Мертвецам-лицемерам у меня доверия не было никакого.
«Управлять твоим телом, - выдала девушка таким тоном, будто речь идет о подпиливании ноготка. - Ты такое глупое, отражение. Думаешь, мне интересно прожить чужую жизнь, когда меня ждет моя собственная? Но простым избиением мое желание мести не утолить. Так позволь мне…»
Всем этим магическим штучкам у меня доверия не было. Но что я уяснила за все наше непродолжительное общение с Винлари, так это то, что мертвецы своим отражениям не лгут. Ну, или очень хорошо притворяются.
- Пообещай мне, - твердо потребовала я. - Ты уйдешь и больше не вернешься, как только совершишь свою месть, и не задержишься в моем теле дольше, чем на один час.
Одного часа, по моему мнению, было много. Особенно в моей ситуации. Но и меньшего требовать от нее было бы слишком.
«Обещаю», - только и прошелестела она мне в ответ.
И я даже не успела подумать о том, как бы разрешить ей взять бразды правления моим телом в свои руки, как меня просто отстранили от него. Я была как при коме - вроде и все вижу, чувствую, а руководить не могу.
«Просто смотри и ощущай, - сказала мне Винлари. - Когда-нибудь тебе это пригодится».
Мои руки слегка нагрелись и легли прямо на прозрачные стены. Вывихнутое плечо отозвалось болью, но пришлось терпеть. Откуда-то изнутри начал подниматься жар, расползаясь по венам как змеи по норам.
«Жаль, что в этой жизни мое тело было таким слабым, - снова прокомментировала она происходящее, - твое-то посильнее будет, отражение. Резерв приличный, магия плотная - еще ни капельки в пустоту не ушло. Когда настанет время, ты будешь хорошим магом».
«Я? Магом?» - не знаю, как удержалась от смеха. Для меня настоящей магией всегда была химия, и поверить в то, что она бывает несколько иной, фэнтезийной, для меня до сих пор было сложно.
«Ты, - ответили мне. - Кто, как не ты, отражение?»
«Значит ли это, - усмехнулась я, - что из всех приключений я выберусь живой?»
Это звучало бы обнадеживающе. В конце концов, мертвецам известно куда больше, чем живым. А сейчас мне как никогда раньше нужна была хотя бы словесная поддержка.
«Я не сказала, что ты будешь хорошим магов в этой жизни», - Винлари выделила предпоследнее слово и замолчала.
Замолчала и я. В реальности-то я не произнесла и звука, пока в голове велась оживленная перепалка. Но сейчас вообще не было никакого желания говорить. По сути, Винлари не сказала прямо, выживу я или нет. Однако ее ответ меня расстроил. И вроде понимаю, что говорить мне правду она не должна, плохие мысли все равно полезли в голову.
А пока мы разговаривали, мое тело под контролем эльфийки наложило на камеру заклятие темноты и тишины. Теперь изнутри даже полукровке с его зрением и магией ничего увидеть не удастся. Будет, как и я недавно, слепо тыкаться в тесные стены, в надежде выбраться. И снаружи его обнаружить никто не сможет - тьма надежно скроет его от чужих глаз, а тишина не позволит и звуку выбраться из-за двери.
«Мой любимый такой болтун, - безразлично пожаловалась Винлари. - Столько всего обещал, столько всего рассказывал… Как думаешь, сколько он протянет в абсолютной тишине?»
Я не ответила. Наблюдать за своими-чужими действиями было очень странно и неприятно. Да, месть была вполне себе милосердной, но легче-то оттого не было.
В комнате послышался взрыв - это музыкальный инструмент задымился и разлетелся на куски, послушный шепоту моих губ.
«Когда-то я любила эту его игрушку…» - И Винлари без жалости заперла магией единственный выход, оставляя лишь небольшой ящик внутри нее кататься туда-сюда. С помощью этого ящика в камеру доставлялась еда, если пленнику она была положена. Не знаю, станет ли кто-то кормить его, если никто о нем не узнает. Впрочем, ответ, полагаю, очевиден.
Жалко ли мне было Лилрира? Ответа на этот вопрос я не знаю. Скорее нет, чем да. Он предал Винлари, чуть не убил меня… Испытывать к нему хорошие чувства я не могла. Хотя как простой человек другого человека жалела. Где-то была заложена ошибка в его воспитании и жаль, что некому было ее исправить. Именно из-за этой ошибки он стал убийцей, из-за этой ошибки Винлари вынесла ему такой приговор. Однако она в своем праве - кому как не жертве судить своего мучителя?
Стоило последнему заклинанию сорваться с моих рук, и все вернулось на круги своя. Винлари ушла, забрав с собой могильный холод, а тело вновь начало ощущаться как мое, родное. Я вышла из ступора и отвернулась от камеры. Пусть я и знала, кто теперь там заточен и какова судьба его ждет, поделать ничего не могла. Ни права такого не имела, ни сил. Что-то мне подсказывало, магию эльфийки расколоть ни у кого не получится.
Я подняла с пола упавшую третью записку и уставилась в ровные буквы, бессмысленно перечитывая их снова и снова. Почерк был до безумия знаком. Так криво и в одну строчку мог писать только один мой знакомый - Сервиль. И я уже почти обвинила его во всех возможных заговорах и несчастьях, как на другой странице обнаружилась дельная подпись, совершенно отличная от подписи главы рода Сернель. Она имела форму челюстей огромной сколопендры.
Я положила листок обратно, стараясь вернуть все на свои места, чтобы не вызывать при первом осмотре подозрений, и направилась к двери. При свечах она была более заметной, хотя ручки у нее также не хватало. Я аккуратно надавила на нее, морщась от громкого скрипа, который мог выдать меня неприятелю.
Ни на секунду я не могла забыть об Инохаше. Неизвестно, где он бродит, но то, что окрестностей он не покидал, было совершенно точно.
За дверью оказалась лестница, ведущая, пролет за пролетом, наверх. Каждый поворот давался мне морально тяжело. Пусть тут и было достаточно светло, чтобы видеть, куда я ставлю ноги, мне все казалось, что вот-вот я столкнусь лицом к лицу со своим похитителем. Поэтому шла я медленно, прислушиваясь и выглядывая из-за каждого угла.
Кинжалы неприятно оттягивали пояс, звякали чуть ли не на каждой ступеньке, и надо ли удивляться тому, что то, чего я так опасалась, все-таки произошло?
Наверху, прямо над моей головой раздался скрип двери и топот ног.
- Все, как вы велели, господин, - послышался голос Инохаша. Он был удивительно заискивающим, даже робким, хотя я прекрасно помнила, как резво тот заламывал мне руки.
- Я рад, - низко и предвкушающе кто-то рыкнул ему в ответ.