Глава 21
Селена внимательно взглянула на мальчика-некромага, осунувшегося, будто уставшего, а потом непререкаемым тоном велела:
- Для начала ты пойдёшь со мной в гостевой кабинет. Надо бы поговорить.
- О чём? – неохотно спросил Ивар.
- Там и узнаешь.
В гостиной старших почти не было. Сидели за столом с поделками только Колин и Вик – и та, видимо, потому, что её старшая сестра Минна нянчила сестричек рядом – в детском уголке. Вот уж это место попискивало, похихикивало, звенело! Тем не менее глазастый Стен немедленно углядел свою маму и потянулся было к ней из манежа, где играл. Обрадовался! Двойняшки – оборотни Шамси и Торсти, а также парочка Брин и Илмари – тут же нетерпеливо втащили его обратно: «Некогда отвлекаться! Играем!» А мама только вздохнула: как хорошо, что её сынишка пока ещё не претендует на её полное внимание лишь к себе!..
По дороге Селена углядела здесь же, в детском уголке, Ригана и только хотела позвать его, как сообразила: что-то происходит интересное. И остановилась вместе с Иваром, который равнодушно воспринимал, как движение вперёд, так и остановки... Риган сидел на диванчике не один. Напротив расположился Берилл, чуть склонившись к нему, а позади Берилла сидела и вполголоса ругалась волчишка.
Шепнув Ивару: «Подожди немного…», Селена прислушалась. И усмехнулась: мальчишка-вампир уговаривал Ригана простить мальчика-некромага и снова пустить его в свою комнату, а Ирма ругалась, потому что мальчик-дракон отчаянно сопротивлялся самой идее помириться с Иваром и шипел, чтобы не лезли к нему. В процессе переговоров выяснилось, что Ирма следила за Иваром, пока малышня бегала по полю, и обнаружила, что мальчик-некромаг неплохо стреляет остатками магически крашенной воды. И теперь она вознамерилась обучить Ивара бегать так, чтобы его не подстрелили, а потом впихнуть его в свою троицу, превратив её в боевую четвёрку («Ага! У нас будет два снайпера!»). Препятствием для воплощения гениальной идеи и стал Риган, ведь, пока Ивар живёт в его комнате, Берилл мог бы каждый день рассказывать мальчику-некромагу о теории уворачивания от чужих выстрелов! А тренироваться уже на поле!
- Риган, а давай я тебе для твоих красивых волосиков сделаю красивые висюльки, а Хельми потом в них вложит магию артефактов? – вкрадчиво предложила Ирма, и Селена чуть не расхохоталась: ну, волчишка!
Ориентируясь на причёску юного дракона, Риган в последнее время тоже начал отращивать волосы, которые оказались близки к расцветке чёрного-рыжего пламени, как у Хельми. Чтобы длинные волосы не мешали, мальчик-дракон собирал их в хвост, скрепляя обычной бельевой резинкой. И – да, предложение волчишки – это намёк на странные финтифлюшки-артефакты, вплетённые в волосы юного дракона. Хельми их делал, правда, из настоящего металла и полудрагоценных камней, которые скупали для детей-магов в специализированных лавочках Города Утренней Зари.
Риган в ответ только засопел: чего пристали?!
Выслушав достаточно, чтобы понять логику волчишки, Селена снова усмехнулась, подняла руку, чтобы мальчик-дракон её заметил, и скомандовала ему:
- Риган, идёшь с нами!
- Не х-хочу! – заявил мальчик-дракон.
- Суну под мышку и отнесу! – сурово пообещала Селена, зная, как откликнется Риган на притаённую шутку.
И точно: кто – кто, а мальчик-дракон был одним из самых смешливых в Тёплой Норе. Узкая мордашка сразу расплылась в широченной улыбке, и Риган, пофыркивая от сдавленного смеха (наверное, представил, как будет висеть подмышкой у Селены), затопал по гостиной, в упор не замечая Ивара.
Берилл и Ирма посмотрели им вслед, а потом уселись друг напротив друга и принялись о чём-то активно шептаться. Пока Селена с мальчиками дошла до двери в тамбур, к ним присоединились Вилл и Тармо. Беседа пошла оживлённей – с размахиванием рук, с хватанием чуть не за грудки. Мда, бедный Риган. Сумеет ли он противостоять столь жёсткому заговору против него?
Ивар отнёсся к совещанию «бандитов» волчишки безучастно, хоть и слышал его.
В гостевом кабинете – никого. Селена кивнула Ивару на кресло, Риган сел подальше от мальчика-некромага. Присмотревшись, хозяйка Тёплой Норы велела ему пересесть, хоть и так же далеко. Тот хмыкнул, но подчинился.
- Мне бы хотелось, чтобы вы помирились, - сказала Селена, а когда ожидаемо обе упрямые головы вскинулись, она добавила: - Правда, я знаю, что сейчас у вас это не получится. Но я хочу, чтобы вы знали о моём желании. Всё, Риган, можешь быть свободен, а с Иваром мне надо ещё кое о чём переговорить.
- Вс-сё? – изумился Риган.
- А у тебя есть возражения? – строго спросила Селена.
- Я думал, ты будешь уговаривать… - он запнулся.
- Зачем Ивару твоя комната, если теперь у него есть своя?
Мальчик-дракон хмыкнул: «А! Ну ладно!» и вышел из кабинета.
Зато Ивар вдруг поднял голову и, чуть не заикаясь, медленно спросил:
- Та комната, в конце коридора… Моя?
- Да. Ты её хозяин. Если захочешь, будешь жить в ней один. Не захочешь один – можешь пригласить к себе друзей, - быстро сказала Селена, сообразив, что идея иметь собственное жилище мальчику-некромагу, кажется, понравилась. Вон у него какие отстранённые глаза – наверное, уже размышляет, как распорядиться личным местом в Тёплой Норе.
И притихла, размышляя: несколько лет у него, возможно, вообще не было пристанища. Насколько она знала, друиды почти не останавливались на каком-то месте. Кочевые были, в общем, мотаясь по мёртвому лесу, благо огромный. А тут… Не просто подселили к кому-то, а отдали в распоряжение целое замкнутое пространство! И сразу тревога: уйдёт ли этой ночью Ивар? Или ему хватит закрыться в этой комнате, чтобы обезопасить других ребят от чёрных корней?
Дождавшись, когда глаза мальчика-некромага перестали быть отстранённо мечтательными, Селена сказала:
- Вот теперь поговорим. Ивар, как ты попал к друидам?
Спрашивая, она осторожно сняла браслет, блокирующий Коннора, надеясь, что прислушавшись, старший сын поймёт, в чём дело. Мальчик-некромаг сидел чуть сбоку, так что её движения не заметил.
- А зачем вам это? – насторожился он.
- Хочу побольше узнать о тебе.
- Зачем? – настаивал Ивар. – Зачем знать про меня больше?
- Ты брат моего старшего сына! – удивилась она. – Моё желание знать о тебе – это обычное желание человека.
А вот здесь она слукавила, хотя, в сущности, её ответ был полуправдой. Задавая Ивару именно этот вопрос, она хотела узнать и о том, что привело его к друидам, и о том, каково положение детей в том микрорайоне пригорода.
Может быть, Ивар долго бы ещё раздумывал, отвечать – не отвечать, но в кабинет открыл дверь Коннор.
- О, я не думал…
- Я спрашиваю у Ивара, как он попал к друидам, - поспешно объяснила Селена.
Коннор вопросительно посмотрел на мальчика-некромага.
- Мне тоже интересно. Расскажешь? Или ты против моего присутствия?
- Нет, не против, - буркнул Ивар.
Рассказ был короток. Ученичество у тёмных друидов оказалось системой выживания в мёртвом лесу. Впрочем, назвать сие деяние системой было бы… смешно. В своё привычное появление в пригороде тёмные друиды нашли Ивара по его личному пространству, сияющему сильными линиями некромага. Мать мальчика успела за годы его жизни научить Ивара нескольким приёмам, но не успела показать, как замыкать некромагические линии, чтобы не просто спрятать их, но и защититься, как ни странно, от храмовников-некромагов…
Он прятался в подвальном пристрое разгромленного приюта, ожидая Малачи, обещавшего вернуться за ним. Но пришли тёмные друиды. Ивар не знал, кто это. Но они были живые, не машины. Он поверил им и пошёл за ними, позвавшими. А друиды привели его в лес, умирающий под напором бесконечного дождя, оставили в центре своих незаконных владений – в точке между тремя капищами, а потом сказали: «Выживешь – научим жить дальше». И будто растворились в темноте мёртвого леса…
Прятать свои линии он не умел, но некромагически видеть – видел. Тёмный друид и некромаг – это всё-таки разные специализации. Раствориться они растворились, но оставили за собой такой яркий след, что Ивар заторопился за одним из них, пока след не померк. И сумел не то что выжить – выйти из мёртвого леса!.. И к друидам не вернулся.
За три месяца до окончания войны с магическими машинами он странствовал по пригороду, то и дело присоединяясь к различным группам спасающихся. Однажды попал к магу, который показал, как прятать свою некромагическую сущность. Больше тот ничему не мог его научить – по одной очень простенькой причине военного времени: «крабы» подстрелили его. Ивара больше всего потрясла его смерть: это был первый человек, который не просто принял в нём участие, но и пытался чему-то научить…
Последняя группа, в которой он был, состояла в основном из оборотней. Он и примкнул-то к ней только потому, что оборотни лучше всех других выживальщиков умели добывать пропитание. Но однажды они «привели» с собой одичавших. Одичавшие ворвались в подвал… Что было потом – Ивар не мог бы сказать точно… Но он так испугался увиденного людоедства, что пожелал смерти всей своре.
Сила страха была такова, что… Оборотни после кошмарного убийства, поняв, что в их группе некромаг, велели ему искать другую группу, наивно, но точно объяснив, что они боятся его. Сам перепуганный из-за собственных сил, Ивар поплёлся на выход. А на пороге подвала его ждали те же тёмные друиды. На этот раз уходить от них он не стал. Как не стали и они испытывать его по второму разу. Они накормили его, объяснили принципы выживания в мёртвом лесу. И, единственное, что затребовали, – пройти обряд посвящения в тёмные друиды. Обряд, который вооружал учеников-новичков чёрными корнями-убийцами.
Когда ритуальный обряд начался, кроме Ивара, в нём должны были участвовать ещё двое учеников. Заклинания, которые сопровождали обряд, были по структуре похожи на то, которому, единственному, научил его погибший маг. А маг этот объяснил, что любое заклинание обратимо, если вставить между определёнными словами собственную фишку – воспоминание или пожелание. «Слова в заклинании могут быть непонятными, - говорил тот маг, - но ты должен слушать интонации. Если слышишь завершение фразы – значит, вот она, та самая прореха, которая поможет повернуть вспять действие любого заклинания!» И Ивар, выслушав заклинания первого обряда, примерно запомнил, где можно сделать вставку. Когда над ним самим начали произносить обрядовые слова, он зажмурился и вспомнил, как звал его Коннор, когда их семьи встречались. И быстро вставил собственное имя между словами заклинания тёмных друидов. Имя, произнесённое голосом Коннора.
И замолчал, хмуро глядя в пол.
- Вот, значит, как… - задумчиво сказала Селена. Не получилось – узнать вообще о детях пригорода, примыкающего к мёртвому лесу. Но сейчас, когда она знала, что они не совсем бездомные, как раньше думала, это не главное. – А как вы, ученики, выживали в мёртвом лесу? Что делали друиды, чтобы чёрные корни вас самих не убивали?
- Магически они были привязаны к лесу, - пожал плечами мальчик-некромаг. – А деревья в нём пронизаны силой магических заклинаний. Тёмные друиды оплели ими весь лес. Я дышал воздухом мёртвого леса, и корни питались этим воздухом. Потом мёртвого леса не стало, и теперь они… - Он угрюмо замолк.
Коннор сидел в кресле Колра, тоже стараясь быть тише воды, ниже травы. По нагревшимся браслетам Селена сообразила, что вместе с ними слушают Ивара и остальные ребята братства. Но именно Коннор поднял голову и спросил:
- Ты знаешь, что Трисмегист готов высвободить тебя. Но хочешь, чтобы это сделал я. Что ты будешь делать, если я окажусь бесполезен? Если, вернувшись в прошлое, я не узнаю тебя, настоящего? Будешь ждать, пока я верну себе полную память? А выживешь?
- Если бы ты знал, что я твой брат, - запальчиво начал Ивар, - ты бы сразу согласился вернуть себе память!
- Ивар, я не об этом, - терпеливо сказал Коннор. – Официально (или как-то по-другому) я уже знаю, что ты мой брат. Более того – назавтра Трисмегист приготовил ритуал, который, возможно, вернёт мне память. А возможно – и нет. Я спрашиваю тебя напрямую: что ты будешь делать, если завтрашний ритуал не даст результата?
- Завтра! – задохнулся Ивар. – Ты завтра!..
- Ивар, ответь мне! – сквозь зубы сказал Коннор. – Услышь меня, Ивар! Что ты будешь делать, если вдруг Трисмегист придёт и скажет тебе, что не собирается проводить ритуал?!
- Почему?! – вскрикнул мальчик-некромаг. – Почему он может отказаться?!
- Он ещё не думал об этом, но завтра он получит мою кровь! А она… - Коннор облизал пересохшие от частого дыхания губы. – Ивар, пойми, услышь меня! Моя кровь насыщена машинной магией, магией драконов, магией эльфов и дикой, серой магией! Вместо того чтобы вернуть мне память, кровь, участвуя в обычном ритуале, может заставить меня забыть вообще всё, что даже сейчас я помню.
- Ты отказываешься от ритуала! – отчаянно закричал Ивар. – Коннор, ты отказываешься от ритуала! Это ты хочешь сказать?!
Мальчишка-некромант стиснул зубы, выдохнул и спокойно сказал:
- Ритуал пройдёт завтра, сразу после обеда.
Ивар, тяжело дыша, смотрел на него с минуту, а потом быстро встал и выбежал из кабинета. Селене показалось, быстро – именно потому, что он боялся услышать новые объяснения Коннора, почему лучше не участвовать в ритуале, возвращающем память.
Так вот почему Коннор задумался о частичной амнезии…
Она встала со своего кресла и перешла к старшему сыну. Заставив его потесниться, села рядом, обняла его.
- Я даже не знаю, что сказать, - тихо сказала она.
- Давай просто посидим, - попросил Коннор, и, крепко прижавшись друг к другу, они замолчали, глядя в пол.
Именно в таком положении их застали минуту спустя прибежавшие братья и Джарри, принёсший в кабинет Стена. Семейному Селена коротко объяснила опасения Коннора из-за крови… Хорошо, что в этот момент Коннор смотрел на ребят и не увидел, как побледнел отец. Именно эта внезапная бледность опытного мага подсказала Селене, что мысли о будущем беспамятстве старшего сына небеспочвенны.
Между тем Мика первым деловито сказал:
- Что будем делать? Давайте усыпим Ивара, и пусть Трисмегист проведёт над ним свой ритуал освобождения от чёрных корней! А потом Ивар что хочет – то и делает. Это уже будет неважно!
- Возненавидит Коннора на всю жизнь, - медленно, примеряясь к ситуации, произнёс Колин. – Надо попробовать как-то уговорить его, что лучше не рисковать памятью и пройти предложенный ритуал.
- Коннор, а ты притворись, что вспомнил его, а сам… - запнулся Мика. – Ну, в общем, пусть Трисмегист исподтишка проведёт этот ритуал. А он подумает, что это ты прошёл, и тогда…
- И тогда он закидает Коннора вопросами, которые будут начинаться одним и тем же: «А помнишь?», - вздохнул Мирт. – И одного вопроса хватит, чтобы он понял всё.
- Привереда какой-то, - возмутился Мика.
- Коннор, ты с-спраш-шивал Трис-смегис-ста или Ривера, как долго будет дейс-ствовать тот ритуал с-с детс-ской маш-шинкой и камнем из твоей квартиры? – осторожно спросил Хельми. – Может, Ивар с-соглас-сится подождать?
- Он-то, может, и согласится, - негромко сказал мальчишка-некромант. – Чёрные корни ждать не будут. Они едят его изнутри. А Ивар упрямый. Он будет умирать, но ждать, когда на свет появится его брат, чтобы позвать его. Нет. Ритуал будет завтра. Если даже Трисмегист будет настаивать, что проводить его не надо. Лучше я потеряю память, но останусь живым, чем умрёт Ивар.
- Думаешь, если ты потеряешь память, он пройдёт ритуал Трисмегиста? – спросил Колин. – А если опять упрётся?
- Он предупреждён. Оставшись без опоры – без меня, он вынужден будет пройти ритуал. Хотя бы для того, чтобы выждать, не вернётся ли ко мне память в будущем.
- То есть ты готов потерять память ради него? – задумчиво сказал Мирт.
- Звучит громко, - улыбнулся Коннор, - но я попытался увидеть мир его глазами. Он всё время ждёт. А никто не приходит. Нашёл брата. А тот не хочет узнавать. И не хочет даже пальцем пошевелить, чтобы узнать.
- Мы все ждали, - тихо заметил Мика. – Но и крутились, выживая.
- Понимаю, - ответил Коннор. – Но меня гнетёт другое. Трисмегист сделал из меня полумашину, и самым страшным для меня было выживать под ударами одновременно нескольких Ночных Убийц. Я был вооружён не только оружием, но и знаниями, которыми мог пополнять своё умение. Ивар же был изначально беззащитен: он не умел пользоваться своими силами. И ему постоянно встречались на пути те, кто обещал помочь, а в результате либо бросали его, либо вбрасывали в новые условия для выживания, как тёмные друиды бросили его в мёртвом лесу. Как те оборотни, которых он спас, выбросили его на улицу, испугавшись его силы. Я старший брат, пусть и не родной. Его надежда на меня. И пусть она не сбудется – я сделаю тот шаг, которого он от меня ждёт. Пусть он знает это.
- А тебе не страшно? – жалобно спросил Мика.
- Страшно. Но Ивару страшней. Было. Сейчас он знает, что завтра будет ритуал возвращения моей памяти. И сегодняшнюю ночь в склепе он переживёт легче, зная, что она последняя. Поэтому завтра Трисмегист возьмёт мою кровь.
Джарри, впервые беспомощный, молчал. Молчала и Селена, обнимая старшего сына за плечи. Мирт нарушил молчание, напомнив:
- Сегодня по дороге в пригород Мика сказал, что, даже если ты забудешь нынешнее, постепенно всё же вспомнишь его. Коннор, клянусь, я буду помогать тебе всем, чем смогу. Я это говорю за всех. Мы все будем помогать тебе.
С трудом удерживаясь от слёз, Селена недовольно сказала:
- Ещё ничего неизвестно. Ещё ничего не произошло, а вы уже обсуждаете всё так, словно точно знаете результат завтрашнего ритуала. А если Коннор вспомнит всё? Тогда ничего ведь не понадобится, правда?
- Будем надеяться, - пробормотал Джарри и раздражённо помотал головой. – Хочется надеяться. Ведь, что ни говори, а Трисмегист – очень сильный маг.
Но даже невооружённым глазом было видно, что Джарри тоже очень сомневается в будущем ритуале. Наверное, поэтому Коннор спокойно сказал:
- Давайте поговорим о чём-то другом. Я решение принял и не собираюсь отступать.
В запястье Селены размеренно стучал пульс Коннора. Сообразив, что в угрюмом молчании сидеть здесь нельзя, а по-другому разрядить обстановку никак, она велела:
- Пора выходить. Мы тут сидим, а что делается в гостиной – не знаем.
Братство ускользнуло первым. Селена встала следом за семейным, который с трудом держал в руках брыкающегося Стена, желавшего самостоятельности, и вздохнула:
- Очень хочется сбегать к Колру и выпросить на вечер Люцию. Как ты думаешь, она сумеет заранее предсказать, что будет с Коннором?
- Лучше не знать, - вполголоса откликнулся Джарри. – Лучше узнать в тот миг, когда всё произойдёт.
- Джарри, я не живу магией, как ты, - обратилась к нему Селена. – Неужели Коннор прав? Неужели его кровь, нашпигованная разными видами магии, может взбунтоваться так, что случится неминуемое? Почему же тогда Трисмегист промолчал? Из-за своих заморочек с экспериментами?
- Для него магический ритуал возвращения памяти прост, - ответил Джарри, похлопывая по спинке младшего сына и тут же опуская его на пол, - поэтому он пока не думает, что представляет собой кровь Коннора. Его больше интересует другой ритуал – того же возвращения памяти, но связанного с предметами из прошлого, поскольку такого ритуала никто ещё не проводил… Беги, Стен, беги, - улыбнулся он, открывая младшему дверь в тамбур, а затем и в гостиную. – Трисмегист вспомнит о крови только тогда, когда Коннор ему твёрдо скажет, что готов отдать эту кровь взамен на решимость Ивара пройти ритуал освобождения от чёрных корней… Мы должны утешаться тем, что память Коннора потом может восстановиться, но когда – это тот ещё вопрос.
Селена прикусила губу. Хватит говорить об одном и том же!.. Мозги кипят, а губы плаксиво разъезжаются… Надо успокоиться и выйти к детям.
Давно она не ощущала себя настолько беспомощной…
Каким же чувствует себя Коннор?
Ладно. Всё это ещё бездоказательно. И зря говорят, что конечный результат заранее известен. Надо успокоиться и побыть с детьми до ночного сна. И вскинулась. Ивар. Он снова собирается уходить на ночь в склеп разгромленной деревни? А Коннор? Снова будет сторожить его всю ночь?
Она заставила себя войти в гостиную и сразу прошла в детский уголок.
Ивар продолжал играть в паззлы. Он сидел на коленях перед возникающей картинкой и вроде даже смеялся, когда Айна неудачно прикладывала детальку магической картинки. Но, внимательно понаблюдав за ним, Селена заметила, что его пальцы тоже подрагивают время от времени, – и простила ему наигранно весёлый и даже безмятежный вид… Сбоку от него пристроился Герд, а напротив – Орвар, помогая заканчивать картинку со всех сторон. За игрой наблюдали Далия и Пренит, мальчишка-вампир. Селена было задержалась возле них, но Ивар внезапно бросил на неё случайный взгляд, и его лицо перекосила такая судорога, что она поспешила уйти, сознавая, что мальчик-некромаг тоже на взводе... В гостиной собрались перед сном старшие ребята, и здесь она тоже не могла посидеть, потому что взгляд постоянно возвращался к Коннору.
Навязчивый страх оформился: узнает ли Коннор маму Селену завтра? Узнает ли он своих братьев по крови?
Чтобы никого не пугать своим настроением, она вышла на улицу. Прохладно. Но на любимую дворовую скамью она всё же присела, укрывшись накинутой на плечи курткой. Взглянула на небо и с горечью улыбнулась, вспомнив, как сидели однажды здесь всей семьёй и вспоминали названия вечерних и ночных часов у оборотней и эльфов. Сейчас, с девяти до одиннадцати, – Время крадущегося Волка. Или – Время росных Трав.
Тени за спиной неожиданно качнулись. Резко обернувшись, Селена снова осела на скамье. Обозначившийся знакомый силуэт обошёл скамью, и Трисмегист сел рядом.
- Добрый вечер, леди Селена.
- Что так торжественно? – буркнула она.
- А что так уныло? – На правах существа, побывавшего в её мире, Трисмегист мог иной раз позволить себе отшутиться.
- Потому что мне не до смеха. Трисмегист… Коннор решился на завтрашний ритуал возвращения памяти с помощью его крови.
- Но это замечательно! Одновременно мы с Ривером подготовим ритуал для Ивара.
- Замечательно… - повторила Селена, глубоко вздыхая, чтобы не разрыдаться. – Это замечательно… Трисмегист, вы уже пробовали проводить такой ритуал?
- Я не пробовал. Я проводил, - довольно резко ответил он на недоверие к своим умениям. Но далее голос старого эльфа-бродяги стал более осторожным. Кажется, Трисмегист разглядел её состояние. – Я что-то пропустил?
- Кровь Коннора, - сказала Селена и натужно проглотила комок в горле. – Уверьте меня, что ритуал с кровью Коннора пройдёт легко. Ритуал с кровью, насыщенной магией нескольких видов.
В темноте она расслышала шипение: старый бродяга втянул воздух сквозь зубы, когда понял, о чём она ему говорит.
В сияющих окнах Тёплой Норы мелькали тени и фигуры. Будто во сне доносились невнятные голоса. По ногам прохладно обвивался октябрьский ветер…
- Вы правы, Селена… - прошептал Трисмегист.
- Это не я. Коннор сказал.
- Можно отменить ритуал.
- Он не хочет отменять. Ради Ивара. – Селена ладонями обтёрла лицо, словно стирая с него капли невидимого дождя. – Эхо мёртвого леса достало нас. Трисмегист, успокойте же меня хоть малостью: может ли быть, что ритуал даже с такой кровью, как у Коннора, может завершиться… удачно?
- Кровь непредсказуема, - уже задумчиво сказал старый эльф-бродяга. – Но даже случись что не так, Коннор постепенно будет возвращаться к нам.
- А если то, что вы однажды предложили? Операция?
- Теперь уже точно нет. Можно было бы очистить кровь от магического воздействия, а потом уже провести ритуал… Но… Это будет слишком долго. Ивар столько не выдержит.
- Люция однажды сказала, что Ивар «какой-то тёмный». Она имела в виду – чёрные корни внутри него?
- Наверное…
- Всё смутно и неопределённо, - прошептала Селена. – Мне это не нравится. Все рядом, все дома, а я чувствую себя так, словно простилась с ними со всеми. Неужели нельзя… - Она оборвала саму себя, понимая, что идёт по бесконечному замкнутому кругу.
Трисмегист сидел рядом, смотрел на тёмный по-вечернему, в празднично сверкающих окнах дом и молчал. А Селена с неприязнью думала: «Тебе хорошо. Посидишь со мной немного и вернёшься в свой домик. А мне возвращаться в дом, полный детей, где я должна буду улыбаться всем – в том числе и Коннору… И Ивару…»
Она поднялась и кивнула старому эльфу:
- Спокойной ночи, Трисмегист.
- Спокойной… - прошелестело ей вслед.