Глава 15

Маг послушно стоял у стены, сквозь которую они вошли, и делал вид, что ничего не слышал. Так настойчиво делал, что Тамила сразу поняла — подслушивал. Может, и не собственным ухом к двери приникал, хотя бы потому, что дверь толстая и не без сюрпризов, а у него оба уха на месте, но с расстояния за разговором учителя с женой следил. Королеву это не обрадовало, но и не разозлило, принц Эйдал имеет право не доверять ей. Подчиняться обязан, раз уж присягнул на верность королевскому роду Гарета, но доверие материя куда как тоньше, чем формальный переход в подчиненность другого государства.

На мужа Тамила не оглядывалась, хотя и знала, что он идет в шаге позади. И стыда за свой порыв не испытывала, в тот момент эмоции настолько раздирали её, что поцелуй был самым невинным из возможных выходов. Наверное, он тоже это понял, ответил и поддержал, успокаивающе поглаживая по спине. Будто пытался лаской усмирить испуганную кобылицу.

Испугаться было чего. Королева старательно гнала от себя мысли о том, кто мог всё это сделать, собираясь поразмышлять об этом в одиночестве. Ни к чему, чтобы окружающие видели, как обида и ярость искажают лицо правительницы. Она не пыталась понять — за что? Если ты, пусть и формально, но правишь, обязательно найдется за что. И есть куда более важный вопрос — для чего? Если сможет ответить на него, узнает и — кто?

Тамила хотела понять, чем именно это было, попыткой одних заговорщиков убить, а других — воспользоваться таким удобным моментом, чтобы сделать из королевы окончательную марионетку, или же отравление для того и было задумано. Не только отвлекающий момент, но и цель. Получится убить сразу, прекрасно, если же нет, то максимально ослабить и сделать зависимой.

Если первое, то узнать будет очень трудно. Да и второй вариант за два года расследования не особо раскрыт. Хотя, тогда и не пытались что-то узнать, сразу назначив виновного. Но теперь у неё есть супруг, который последние несколько лет фактически правил вместо одряхлевшего короля, а уж в благородном деле разведки и вовсе разбиравшийся гораздо лучше её самой. Не зря же именно советник Мариф занимался всеми внешними делами Ориса. Для большей благозвучности это называлось внешней политикой, подразумевало же умение пролезть в дела соседей незаметно, но максимально эффективно.

Она вновь неуловимым движением провела по стене, активируя хитрый замок, и отступила, ожидая, пока первым порог переступит маг. Как ни цинично звучит, из них троих он наименее незаменим, потому, если в комнате ожидает засада, ему и принимать на себя первый удар. Тамила никогда не была жестокой, скорее, обескураживающе рациональной. Потому, пусть не желала Эйдалу смерти, но и вставать между ним и возможной опасностью не планировала.

Их никто не ждал, похоже, ученик мужа на совесть изолировал покои королевы от проникновения извне. Стража никого не пропустит, да и кто в своем уме будет пытаться прорваться в спальню к уединившимся новобрачным без веского на то основания?

Она покосилась на мужа, о чем-то тихо разговаривающего с принцем Эйдалом. Кстати, пора отвыкать называть его так, теперь он просто лорд Эйдал. Тамила закусила губу, думая о собственном маге. Было ли это совпадением, что именно сейчас магистр Дарий куда-то отправил его с поручением? Это случалось и прежде, но никогда ради дел ковена старый маг не оставлял королеву без защиты лорда Кайта или своей собственной. И пусть теперь есть тот, у кого приоритетное право заботы о ней, поведение магистра казалось подозрительным.

Да всё вокруг было подозрительным!

Тот, кто изменил чары медальона, был очень близко. Так близко, как только возможно, это тот, кому она доверяла, чьё присутствие рядом с королевой никого не удивит.

Магистр Дарий. Лорд Кайт. Леди Митра. Дядя Видар. Министры. Фрейлины. Слуги… Нет, слишком много, чтобы выбрать простым методом исключения.

Тамила откинулась на спинку кресла, отстраненно наблюдая за тем, как тонкие ручейки воды стекают по камням, чтобы затеряться среди листвы. Ручейки…

— Куда уходит энергия, которую тянет из меня диант? Он ведь не может бесконечно её накапливать, значит, можно попробовать отследить поток.

— Боюсь, что сейчас сделать это невозможно. — Король Итар предложил ей руку, которую она неохотно приняла, позволяя отвести себя к дивану. — Могу лишь сказать, что пока камень впитывает её, но, судя по тому, что продолжается это уже два года, и его ещё не разорвало от такого количества энергии, время от времени его осушают.

Он сел рядом, отпуская её ладонь и не пытаясь более каким-либо образом прикоснуться. Тамила медленно подняла взгляд от своих пальцев, останавливаясь на его серьезных, будто чуть потемневших глазах.

— Возможно ли, что маг воздействовал не напрямую, а через артефакт?

Пусть артефактов, чьей мощности достаточно для изменения структуры родового медальона, немного, но они существовали. И если это возможно, то положение ещё более усугубляется — это вообще мог быть кто угодно. Кто-то из придворных, кого не сразу отсекли, когда Тамила, задыхаясь, упала с трона, но в другое время и близко не подходивших. Вряд ли стражи опрашивали всех присутствовавших на том приеме, и узнать теперь, кто и когда приближался к отравленной королеве, уже не получится.

— Это возможно. Но тогда среагировала бы защита дворца, насколько знаю, во время расследования в первую очередь отследили все магические возмущения. Ничего, выходящего за рамки обычного, не обнаружили.

Значит, всё же маг… Только у владеющего даром получилось бы вмешаться в силовые линии щита, а потом затереть следы. А ещё этот маг должен точно знать, что именно представляет собой медальон. И первым на ум приходит Дарий, вряд ли найдется кто-то, кто знает об Ассандерах и их магии крови больше. Но он не единственный. Пусть коронацию свою Тамила припоминала смутно, но то, что не он один сдерживал маленькую королеву, когда на ней на живую раскаленными инструментами спаивали цепь медальона, помнила. А потом ещё долго лечили страшные ожоги на детской шее, следы от которых до сих пор прятались под драгоценными звеньями. Это было больно, но всё же муки от первого прикосновения к короне оказались куда острее, поэтому пытка огненной цепью почти стерлась из памяти. Она, но не те пять магов, которые её осуществляли. Значит, помимо Дария, есть ещё, как минимум, четверо, точно знающих предназначение медальона.

Тамила оглянулась, желая убедиться в том, что их оставили наедине. Лорда Эйдала уже не было, видимо, он вышел, пока размышляла, глядя на воду.

— Вы обещали ответить на мои вопросы.

Итар задумчиво кивнул:

— Если они не несут угрозы вашей безопасности. Да, спрашивайте.

В свете того, что она недавно узнала, остальное казалось далеким и зыбким, но всё же не могла не задать вопрос, мучивший ещё с утра.

— Министр Хетт всегда был верен вам?

Наверное, он ожидал чего-то другого, во всяком случае, король, услышав, чуть приподнял бровь, но всё же ответил:

— Он всегда был верен Гарету. Не вам раньше и не мне сейчас. Несмотря на клятву, он был и остается верным только своей стране. Мы уже несколько месяцев вели переговоры по поводу угрозы с севера, и я знал, что он никогда не поддержит Совет в решении выдать вас замуж за конунга, но и противостоять в одиночку он не смог бы. Думаю, лорд Хетт предпочел бы видеть своим королем кого-то из ваших придворных, но мы давно знаем друг друга, потому смогли найти общий язык.

— В храме вы не сказали мне о нём, потому что не были уверены в поддержке?

Наверное, это глупо, ведь мужа она выбрала сама, и теперь он правит страной, но тот факт, что её военачальник верен королю не из-за давних договоренностей, а по велению долга и чести, согрел.

— Не сказал, потому что не был уверен, что он успеет добраться в столицу. Несколько дней назад Совет фактически принудил его отправиться в расположение войск у границ пустыни, и он с трудом смог найти мага, достаточно преданного вам, чтобы переправить в Кальдор, когда мне это было нужно.

— Когда вы связались с ним?

— Ещё на берегу реки, после того, как вы приняли моё предложение. Как именно я это сделал, отвечать не стану, простите, — он улыбнулся и поднялся, напоследок поцеловав руку жены. — Готовьтесь ко сну, у меня ещё есть дела, позже я к вам зайду.

Тамила внимательно, хотя и с сомнением посмотрела ему вслед. Зайду? Видимо, ему их супружеские отношения понравились, или же он счел разговор незаконченным, в любом случае, её несколько удивило это его обещание. Но гадать, чем оно вызвано, она не собиралась, к чему тратить время на бессмысленные предположения, если немного позже узнает точную причину?

Вместе со служанками вошла леди Митра, похоже, остальные фрейлины сочли распоряжение оставить супругов наедине окончательным приговором на сегодня и отправились веселиться. Пусть, вот чего Тамиле сейчас точно не хотелось, так это болтовни над ухом и навязчивых попыток вызнать, с чем связана скоропалительная свадьба.

— Идите, бездельницы, я сама, — няня величественным жестом отмахнулась от служанок, уже начавших раздевать госпожу, будто отгоняла мух. Те, впрочем, не особо впечатлились, ожидая распоряжения королевы.

— Ступайте, сегодня вы мне больше не понадобитесь.

Откланявшись, обе девушки быстро покинули покои, а Тамила повернулась к леди Митре. Иногда она действительно помогала королеве, будто вспоминая, как качала её, совсем крошечную, на руках.

Она родилась раньше ожидаемого срока, виной ли тому было состояние здоровья королевы, впоследствии не пережившей роды, или же, как говорил отец, новорожденной суждено было стать проклятием их семьи, убившим свою мать, едва успела издать первый крик. Горе его было столь сильно, что он будто повредился рассудком и ещё сутки запрещал кому бы то ни было подходить к дочери. Леди Митра, которая приходилась молочной сестрой умершей королеве, этот запрет нарушила. Её специально готовили к роли кормилицы второго ребенка королевской четы, и она, зная, как названная сестра ждала этого малыша, тайком пробралась в темную комнату, где на окровавленных простынях уже не плакала, а тихо скулила новорожденная девочка.

Когда об этом узнал король, он не стал отбирать у кормилицы дитя, пригревшееся на груди, но приказал высечь за непослушание. На спине леди Митры на всю жизнь остались тонкие белые полосы от розг. Тамила узнала об этом уже много позже, когда однажды в купальне заметила на ней эти шрамы.

Королева уже давно не вспоминала эту историю, но почему-то именно сейчас, глядя на постаревшую няню, тепло обняла, прижавшись щекой к уютному мягкому плечу. Как делала много раз, будто, окунувшись в запах пудры и резковатых духов, которыми леди пользовалась уже много лет, могла стать маленькой беззаботной девочкой.

— Я знаю, о чем вы тревожитесь. — Она ещё теснее прижалась, чувствуя, как пухлые руки обняли её за талию. — Поверьте, меня никто не принуждал к этому браку. Я сама выбрала мужа и не жалею об этом выборе.

Теплые ладони ещё теснее сжали её спину.

— Он такой страшный… От вашего отца таким же ужасом веяло.

— Мой муж умён и не склонен к жестокости. Вы привыкнете к новому королю и увидите, что ничего ужасно в нём нет.

— Дай Богиня…

Няня помогла снять придворное платье, густо расшитое драгоценными камнями и довольно неудобное. Тамила всё никак не могла понять, почему красивые наряды так сложно и порой даже мучительно носить? Чтобы не было искушения наряжаться в них ежедневно? Вот и сейчас с облегчением вздохнула, когда жесткий от золотого шитья корсаж обнажил уже натертую им кожу. На ощущение удушья от медальона она старалась не обращать внимания, понимая, что в действительности его нет. Есть её страх и непонимание, как избавиться от этого проклятия, но всё же порой ловила себя на мысли, что очень хочется оттянуть цепь, чтобы вдохнуть поглубже.

Только когда леди Митра, расчесав до зеркального блеска черные пряди, а потом собрав в свободную косу, проводила королеву в постель, поняла, что муж задерживается. Пусть она не жаждала вновь ложиться с ним на ложе, неприятные ощущения после потери невинности ещё не сошли полностью, он до сего момента всегда держал обещания. Возможно, его задержали упомянутые им дела, всё равно на сердце было не спокойно. Даже мелькнула мысль позвать Мати, прекрасно делающую расслабляющий массаж, но к кристаллу в изголовье, прикосновением к которому вызывала служанок, так и не дотронулась. Вряд ли ей сейчас поможет массаж, сколь бы искусной в нём не была темнокожая горничная.

Дверь на половину покоев супруга будто притягивала взгляд, и Тамила уже почти решилась пойти к нему сама, как король вдруг появился в её спальне. Но от выражения его лица любой вопрос застыл в горле, королева лишь приподнялась с подушек, судорожно вздохнув и ожидая его слов.

— Ваш дядя пропал.

Уже третий день Тамила почти не выпускала из ладони медальон. Будто бы без этого не почувствует, если оборвется нить его жизни… Украшение, оказавшееся смертельно опасным, теперь одновременно отторгало и притягивало её. Пальцы жгло от понимания, что вот тут, недалеко от сердца, внутри идеально чистого кристалла, змеёй притаилась её смерть. И там же, в пульсирующих алых недрах едва теплится ниточка, связывающая с последним кровным родственником.

Советника Видара искали планомерно, но аккуратно, не желая раньше времени тревожить двор слухами о его исчезновении. Официально он отбыл на переговоры с послами северян, путь неблизкий, поскольку магам варвары не доверяли и отказывались встречаться там, куда можно было перенестись по сетке порталов. Возможно, кого-то и удивило такое поспешное отбытие, но на фоне неожиданной свадьбы королевы эта новость казалась столь незначительной, что на неё мало кто обратил внимание.

То ли от того, что главного советника не было рядом, то ли из-за откровенной поддержки, оказываемой министром Хеттом, вопросы к Тамиле у Совета были вялыми, будто причины, толкнувшие на поспешный брак, были не так и важны. По сути, так оно и есть, их брак свершившийся факт, потому внимания королеве нынче уделялось немного, чему она была искренне рада. Но заранее утвержденную версию всё равно озвучила, не пропадать же хорошей заготовке.

Своего супруга Тамила теперь видела только поздно вечером, когда он, уставший и, зачастую, не в самом приятном расположении духа приходил в её покои. Она замечала его эмоции по тому, как муж излишне крепко сжимал ножку бокала с вином или же по его угрюмо поджатым губам, вслух же он никогда не выражал недовольства или гнева.

В её присутствии на заседаниях совета или же прочих, не менее важных, ежедневных мероприятиях нужды не было. Хотя несколько раз она по собственному почину через сеть тайных ходов отправлялась наблюдать за тем, как муж справляется со своей миссией. И если раньше у неё ещё были сомнения, верного ли человека она выбрала на роль правителя, то теперь они отпали. Король Итар был удивительно терпелив и готов выслушать предложения советников, но при этом нисколько не давал поколебать собственные решения, облекая это в такие слова, что Совет, немного поспорив и поворчав, в конце концов, инициативу правителя поддерживал. Тамила даже сначала подумала, что он пользуется чем-то из арсенала магов, зная неуступчивость и склонность советников спорить по каждому пустяку, даже специальный артефакт с собой брала, но ничего подобного не обнаружила. Да и остальные царедворцы явно проверили бы, не влияет ли как-то новый король на их решения, значит, исключительно сила личного убеждения.

И только вечерами, наблюдая за мужем, понимала, что ему всё это дается не так легко, как кажется со стороны, просто король привык действовать мягкой силой. Тем, чего у самой Тамилы не было, вот и отвык двор от подобного.

Он больше ни разу к ней не прикоснулся в постели. Оставался до глубокой ночи, отослав служанок и помощников, и они или разговаривали, или молчали, занимаясь каждый своим делом. Король погружался в изучение принесенных с собой бумаг, Тамила же или садилась рядом с вышиванием, или экспериментировала с зельями. Второе было намного интереснее, хотя и явно отвлекало супруга от работы.

— Почему ваш отец, а не дядя унаследовал трон? — его голос нарушил стройное пение ручейков фонтана, и Тамила, примеряющаяся воткнуть иглу в гобелен, едва не вонзила её в собственный палец.

Она подняла голову, встретившись взглядом с мужем. Тот сидел наискось от миниатюрного пруда, разложив на резном столике бумаги. Ворот простой белой сорочки был распахнут, обнажая ямку в основании шеи. Короткие светлые волосы, не прикрывающие ушей, чуть взлохмачены, будто он сам растрепал их, хватаясь за голову. В целом, супруг выглядел довольно мило и по-домашнему, отчего Тамила внезапно смутилась.

Она и до этого иногда исподтишка поглядывала на короля, занятого делом, замечая, как он хмурится или удивленно приподнимает брови, вчитываясь в документы. Или недовольно поджимает губы. Или просто жестом смертельно уставшего человека зажимает пальцами переносицу, чтобы дать хотя бы секундную передышку горящим от усталости глазам. Тамила не представляла, как, пусть и с поддержкой военачальника, занявшего место по правую руку короля, Итар справляется с этим всем. Дело ведь даже не столько в бумагах, на подпись королю достается лишь малая их доля, а с тем, чтобы быть в курсе всех основных проблем не только дворца, но и всего Гарета. И это при том, что занимается он этим всего несколько дней.

— Я уже говорила, что наследники рода для посвящения должны прийти в красные пески и остаться там на какое-то время. Дядя был старшим из двух братьев, и именно он первым, достигнув возраста пятнадцати лет, ушел в пустыню. Он вернулся спустя день, не сумев пройти испытание.

— В чем оно заключалось?

— Он не сказал. Но, если я правильно поняла, у каждого оно своё. Как и не сказал, почему духи не сочли его достойным короны, — Тамила убрала вышивку, понимая, что сосредоточиться на ней не может.

— Как часто такое случается? — король тоже со сдержанным, но все же удовольствием отодвинул стопку опостылевших документов. — И как к этому относились их отцы?

— В семейных хрониках я нашла упоминание о нескольких случаях, это сочли знамением того, что править суждено второму сыну, а отвергнутый первенец станет его опорой и помощником. Именно поэтому правители стараются произвести на свет двух сыновей.

— А если их будет больше? — Итар окончательно отвлекся от бумаг, пересев так, чтобы можно было без помех рассматривать супругу. — Или меньше?

— Именно поэтому, невзирая на предупреждения лекарей, моя мать согласилась выносить второго ребенка, хотя целители предупреждали, что это может плохо закончиться. Она тяжело перенесла рождение первенца. Если же сыновей рождается больше необходимого, после того, как один из них проходит посвящение и производит на свет своего отпрыска, им затворяют магию крови. Девочки всегда уходят в храм.

Тамила заметила, как он нахмурился, побарабанив пальцами по гладкому дереву подлокотника. Такой интерес к детям был понятен и обоснован не только с теоретической точки зрения, чем раньше у них появится ребенок, тем лучше, и королева ощутила легкий укол стыда за свой обман. Муж честно выполнял свои обещания, но она ни слова не произнесла о том, что рожать детей не планирует. Быть может, после того, как с неё снимут убивающий медальон, она когда-нибудь захочет дитя. Но до этого даже думать о ребенке самоубийство. И Тамила искренне надеялась, что супруг сам это понимает. Ну, а если нет, то она об этом позаботится самостоятельно.

— Из страха, что носителей королевской крови будет слишком много, чтобы не плодить вероятных заговорщиков, желающих занять трон?

— И это тоже. Я уже говорила, что наша кровь зовет песчаные бури, это слишком большая опасность, чтобы позволять бесконтрольно смешивать кровь Ассандеров. По этой же причине строжайше запрещен брак девицы из королевской семьи, случись ей остаться единственной наследницей, с магом. Никто не знает, на что будет способен ребенок, рожденный от такого союза. Он может стать сильнейшим чародеем, повелевающим пустыней. Или магия крови возрастет до немыслимых пределов, заставив рассыпаться прахом все залежи диантов. Или же вообще утратит семейную способность, став обычным человеком. Неизвестность пугает гораздо сильнее, чем известное зло, потому предки дали на этот счет распоряжения, за соблюдением которых наблюдает и ковен, и храм.

В горле пересохло от долгого рассказа, и Тамила протянула руку, чтобы взять стакан воды, стоящий совсем рядом с её локтем. Но не успела коснуться губами края стекла, как супруг задал следующий вопрос:

— У вашего дяди нет официальной жены, но как тогда быть с внебрачными детьми? Ведь они тоже могли унаследовать дар крови?

— Могли бы. Те, кто пытался пройти испытание и так и не смог этого сделать, остаются бесплодными. У дяди нет внебрачных детей.

Они оба замолчали, обдумывая прозвучавшее. Для Тамилы дядя всегда был чем-то незыблемым. Глыбой, каменной стеной, оберегающей семью брата. Тем, кто утешал осиротевшую девочку, наставлял её в деле правления. Тайком играл с маленькой королевой, только тссс — правительницам пристало вершить судьбы и принимать решения, касающиеся всего государства, но никак не шить платья куклам из собственного разрезанного на лоскуты наряда. Он всегда был рядом, большой и мудрый, потому подслушанный разговор о браке с конунгом настолько уязвил Тамилу. Она и до этого прекрасно знала, что Совет, а по сути — дядя Видар, правит от её имени. И далеко не всегда была согласна с принимаемым законами, но пойти наперекор воле предков не могла. Быть может, покушение сыграло и в её пользу. Не случись его, сейчас Тамила уже наверняка была бы замужем за тщательно отобранным и всесторонне одобренным мужчиной. Хотя, она и сейчас замужем. И муж у неё тоже отобранный и одобренный, но — что гораздо важнее! — ею самой.