Глава 39 · Бывших дизайнеров-проектировщиков не бывает
Естественно, никакого дела, не способного подождать до утра, у меня не было. Я поначалу даже подумывала о том, чтобы оставить Тагарда в покое на некоторое время, дать ему успокоиться после того, как он обнаружил, что его приказ не просто нарушен, но ещё и каким образом. Однако стоило мне хоть ненадолго отвлечься от текущих дел, как словно наяву передо мной возникал тот самый взгляд. Я снова и снова видела боль, таящуюся в их глубине, которая была погребена не одно десятилетие и снова вернулась. В башне ведь не просто комнаты порушили — там над памятью любимых сестры и матери надругались, растоптали светлую память о том времени, когда те были живы. Ведь почему люди сохраняют вещи покойных? Ответ прост: чтобы хоть как-то сохранить ту самую связь, которая была разорвана по причине смерти члена семьи.
Но после рассказа Лорны и фразы Нормана я окончательно убедилась, что оставлять Тагарда в таком состоянии опасно: тот самый случай, когда одиночество не только не принесёт облегчение, чтобы пережить потрясение, но и прекрасно поможет погрузиться в ласково распахиваемые объятия депрессии. Той самой, справиться с которой способны лишь специально подобранные врачом препараты, которые, сомневаюсь, что существуют в этом мире, равно так же как и врач-психиатр, а не хандрой на фоне стресса. Кто-то может сказать, что мужчины должны быть сильными, стойкими и непреклонными перед ударами судьбы, иначе это не мужчины, однако это не так. Они такие же, как и мы, хотя женщины из-за своей эмоциональности обладают более лабильным настроением, а потому чаще обращаются за помощью.
Поэтому я с замиранием сердца ждала, когда раздадутся шаги Тагарда, направляющиеся к двери, чтобы отпереть её. Наконец, послышался звук поворачиваемого в замке ключа, а затем ручка дрогнула и пошла вниз. Я глубоко вздохнула перед тем, как переступить порог, и прижала к груди импровизированную папку, представляющую собой две скрепленные между собой деревянные пластины на шнуровке размером чуть больше обычного листа бумаги формата А4. Пришлось немного Гиллиса напрячь, пока мастера разбирали крышу на башне.
Тагард снова занял своё кресло, после чего спросил:
— Что случилось, Цефея?
— Есть два вопроса, которые нужно обсудить, — я закрыла за собой дверь и прошла вперёд, остановившись в полуметре от стола.
— Слушаю.
— В первую очередь я хотела бы принести свои извинения за то, что нарушила ваш запрет и вошла в покои,которые ранее принадлежали Мэйгрид и госпоже Гленне, — я не стала ходить вокруг да около, используя общие фразы, а сразу намекнула, что в курсе подробностей гибели сестры и матери Тагарда, ведь если имя первой однажды было названо Илзой, то второй и вовсе не упоминали никогда.
— Кто проболтался? — спросил Тагард, подаваясь вперёд и мрачнея прямо на глазах.
— Я своих информаторов никогда не выдаю. Ведение замка было поручено мне вами, поэтому должна знать о нём всё, чтобы не допускать ошибок в своей работе.
Угу, конечно, так я ему сразу Лорну и сдала. Насмерть стоять буду, но не выдам бабульку. А то как ни погляжу, все в замке с характером, однако забывают, что и я — тоже.
— Значит, я сам найду того, чей язык оказался слишком длинным, несмотря на все предупреждения и запреты, — несколько отстранённо пробормотал Тагард, откидываясь на спинку кресла.
— Не имеет значения, кто поделился событиями тех лет. Важно,что память о них жива, и нам всем стоит проявлять уважение к погибшим. Собственно, это второй вопрос, который я хотела бы обсудить, — я сделала пару шагов вперёд, незаметно поддевая пальцем бантик, на который завязала папку.
— Ты не понимаешь, Цефея! — Тагард стукнул кулаком по столу, отчего даже стёкла в окнах задребезжали. — Память разрушена! А за все годы, что я отсутствовал в замке, никто не проявил должного уважения!
Так, надо будет не забыть выделить несколько слуг для наведения порядка в фамильном склепе. Вдох-выдох, ещё три шага вперёд.
— Напрасно вы так думаете. Всё можно исправить, — как можно спокойнее ответила я, и положила перед Тагардом два лоскутка.
— Что это?
— Какого цвета были стены в комнатах вашей сестры?
— При чём здесь это?
— Вы сказали, что память разрушена, но это не так. В этой жизни всё можно исправить, кроме смерти. Вопрос времени и желания.
Тагард посмотрел на меня, как на круглую идиотку, разве что указательным пальцем у виска не покрутил.
— Это невозможно.
— Нет ничего невозможного, лорд Тагард. Кроме ваз, можно восстановить всю обстановку, а картины… Вполне возможно, что что-то уцелело среди тех, что нашли в комнате, которую сейчас занимают Норман с женой. Итак… Какой лоскут?
— Тех картин там нет, — ответил Тагард, уже смотря на два розоватых лоскутка не так категорично, при этом на его лице появилась надежда. — Этот.
Я убрала куски материи, а потом один из них снова положила на стол:
— Или этот больше подходит?
— Да, этот.
Ох, уж эти мужчины с их упрощённым цветовосприятием! Придётся снова пытать Лорну с Илзой, которых я и так за сегодняшний день конкретно замучила своими расспросами и уточнениями.
— Это тот же самый цвет, лорд Тагард…
— Всё равно ничего из этой затеи не выйдет, — махнул рукой снова посмурневший мужчина.
Тогда я начала выкладывать перед ним эскизы комнат Мэйгрид, а потом и госпожи Гленны. Конечно, они были выполнены очень грубо и достаточно небрежно, но детализацией займусь попозже, когда хорошенько покопаюсь в обломках. К тому же более чем уверена, что Лорна с Илзой вспомнят ещё нюансы. Но и моих набросков хватило, чтобы увидеть ошарашенное лицо Тагарда, когда он медленно брался за каждый последующий лист. Дольше всего он задержал своё внимание на общих планах.
— Но… Как это возможно? Откуда это у тебя?
— Набросала со слов очевидцев. Если у вас есть что добавить, с удовольствием выслушаю как поправки, так и критику, — я пододвинула эскиз, на котором была изображена стена у окна в гостиной Мэйгрид. — могу ошибиться, но мне кажется, что здесь присутствовал какой-то шкаф или узкий стеллаж.
— Шкафчик для рукоделия. В нём сестра хранила нитки, пряжу, иглы и разные пяльцы. Раньше он принадлежал матери, но она его ей подарила на десятилетие, как знак того, что Мэйгрид вступает в следующий этап жизни… — Тагард замолчал, будто хотел добавить, что жизни, которая так и оборвалась на взлёте. — Не знал, что ты умеешь рисовать, Цефея.
— У каждого из нас есть увлечения, которые не всегда имеют пользу в повседневной жизни, — выкрутилась я, понимая, что ничего, кроме схематического солнышка, настоящая Цефея не смогла бы изобразить. — Где мне было угольком или грифелем рисовать? В расходных книгах?
— Тоже верно… Цефея, ты всё-таки думаешь, что получится всё это восстановить?
— Да. Только хочу попросить у вас разрешения входить в те комнаты, так как даже по обломкам можно понять, какого размера что было и как украшено. Особой вычурности не заметила, но и утром не было времени всё разглядывать. Тому же Гиллису будет проще понять, что именно я имею в виду на примере резьбы или остатков лепнины. Понимаю, что сейчас у него перед ним другие задачи стоят, но потихоньку может сколотить подходящие кровати и тумбочки… Если вы позволите, конечно…
В конце концов, некоторые элементы я и сама выточить смогу или вырезать, если раздобуду инструменты. Какие-то попросить кузнеца сделать наподобие «гиллисовских», какие-то чуть переделать под нужные размеры и задачи. Я не стала упоминать, что уже успела расспросить новых служанок, какими красителями для тканей они пользуются и где достают нужные краски и пигменты. Так что с красным, синим и зелёными оттенками проблем не должно быть, так как нужные растения, из которых их получают, произрастают на землях Тагарда. С жёлтым, тоже что-нибудь придумаю, и тогда, имея базовые цвета палитры, легко смогу попасть в нужные тона. Авось, горы не облысеют после моих набегов. Впрочем, у нас ведь теперь есть три ребёнка подросткового возраста, которых можно будет напрячь в этом направлении.
— Позволю. Даже если не получится один в один, хотя бы не станет той разрухи, что я сегодня увидел. Только скажи мне, Цефея, зачем тебе всё это нужно? Ты ведь не из тех, кто выслуживается, чтобы расположить к себе…
Хозяина? Спасибо за тактичное напоминание умолчанием. Но по факту ни «ошейник» на моей шее, ни браслеты ничего для меня не значат, ведь по сути та же самая работа на начальника, а замужество или свобода в общем смысле… Пока меня не тяготит ни первое, ни второе. Я и так делаю, что хочу с поправкой на возможности в текущий момент.
— Зачем? Тому несколько причин: во-первых, чтобы показать вам, что всё действительно решаемо, какой бы по-настоящему катастрофой ни казалась ситуация, и как сильно бы она не ударила морально. Я знала одну девушку, сильную девушку, которая, потеряв всех своих родных и близких, будучи на краю смерти, выбрала её, а не жизнь. Хотя жизнь прекрасна, несмотря ни на что, и каким бы чёрным не казалось будущее. Опустить руки, позволив себя поглотить пучине боли — легко, преодолеть — гораздо сложнее, но оно того стоит. Всегда. Так вот, я, в отличие от неё, предпочитаю выбирать жизнь, ведь никогда не знаешь, чего она подкинет. И вам советую. Простите меня за мою прямоту, но если на поле боя вам нет равных, потому что привыкнув рассчитывать в первую очередь на себя и при этом нести ответственность за других, то в обычной жизни вы забываете, что не один, а рядом есть те, кто могут поддержать в трудный момент. Не стоит замыкаться. Есть ведь Илза, Лорна…
Во-вторых, хочу проявить должное уважение к памяти госпожи Гленны и Мэйгрид. Усопшие всегда это заслуживают, тем более — достойные. В-третьих, чтобы таким образом отомстить королю Габриэлю.
— Отомстить Габриэлю?
— Да. У меня нет никаких сомнений, что Эллер устроил погром с его подачи. При этом совсем недавно, так как до последнего опасался, что на случай своего внезапного визита вы можете проигнорировать другие помещения, а туда заглянуть. Это заметно по слою пыли на обломках. Ещё, расспросив Нормана, не было ли сильной грозы относительно недавно, получила утвердительный ответ. Так что всё сходится. А причинить боль таким мелочным способом вполне в его духе.
Тагард встал из-за стола, поравнявшись со мной, и долго всматривался в моё лицо, словно пытаясь что-то прочесть такое, о чём спросить вслух не решался.
— Кажется, Габриэль сам не понял, какой шикарный «подарок» мне сделал…
И произнёс он это таким голосом,с едва заметной хрипотцой, что у меня слоновьи мурашки по спине протоптались. Я слегка улыбнулась и попробовала перевести всё в шутку:
— Ну да, минимум жалованья при максимальной пользе в хозяйстве. Доброй ночи, лорд Тагард. Я, пожалуй, пойду. Перед сном ещё порисую…
Ловко вывернувшись, быстро сгребла со стола эскизы и позорно сбежала. Только оказавшись у себя в комнате, перевела дух, шлёпнувшись навзничь на кровать. Вот и куда я полезла со своими непрошенными советами и желанием помочь⁈