Глава 16

Алан

Никогда не думал, что буду бухать на полу собственной кухни в одиночку из-за того, что меня баба бортанула. Сука, не думал и не гадал, а вместо этого вот оно, получите и распишитесь. Бегал за ней как олень обосранный, все не принимал во внимание факт наличия жениха, мало ли кто кем кичиться может. Он же ни разу за ней не приехал, не встретил даже, а тут «свадьба через месяц, я его люблю». И это стоя в моих объятиях голышом. Меня на части рвет просто, хочу убивать, и первым в моем списке значится ее жених, блядь, я его по частям буду разбирать как «Лего Ниндзяго».

Это же надо было так вмазаться? Схватив вторую бутылку коньяка, я заваливаюсь обратно на подушку, кинутую на пол, и устало прислоняюсь к стенке.

А пальцы так и вибрируют от воспоминаний, как касался ее кожи. У меня в носу словно обосновался ее запах, теперь ничем не вытравить, а стоит закрыть глаза, так я снова вижу манящую грудь и эти ноги, что сводят меня с ума.

Надо переключиться, надо выкинуть это все из головы.

Пойло обжигает горло, а я даже не собираюсь закусывать, потому что хочу ужраться в сопли на заборе, чтобы в говно: радикально и основательно.

Сам не понимаю, как так происходит, но внезапно наступает утро. Оказывается, я уснул на полу в обнимку с самым верным другом — коньяком. КАК, КАРЛ?! Да, я просто моргнул, и тут рассвет, а мой телефон начинает разрываться на части, одновременно с этим кто-то долбится в дверь. Долбанное дежавю: привет, давно не виделись, располагайся поудобнее.

— Сука, ну почему всем так нравится лупасить эту милую дверцу с утра, когда я мечтаю поспать?! — с трудом поднимаюсь с пола, который теперь уже не кажется мне таким удобным, как был вчера, а моя спина кричит мне «большое спасибо» и воет от боли.

Меня шатает так, что я цепляю все косяки, вертолетики такие нехилые в голове. Тыкаюсь в косяк между кухней и коридором, проговаривая:

— Мы приземлились в Нигде.

Даже не пытаюсь посмотреть в глазок, просто открываю дверь, а за ней мой братец с довольной моськой пялится на меня, как баран на новые ворота.

— Херли ты тут забыл? — морщусь, пытаясь увидеть хотя бы одну фигуру Руса, а не пять одновременно.

Белый же, видя мое замешательство, опрометью проходит внутрь и сразу недовольно бурчит:

— Ептвою медь, да тут воняет как в пивнухе. Ты ж не такой был вчера, вообще трезвый, где ты уже успел нализаться? — бросает на меня нечитаемый взгляд, а сам методично осматривает квартиру.

— Где успел? А прямо тут, на полу, тихо сам с собой, — отмахнувшись от Белого, иду на кухню, где присасываюсь к крану, выпивая разом точно литр холодной водопроводной водички. Всем скажу, что отравился я от нее.

— Мда-а, а я спецом пришел пораньше, чтобы застать вас с Линкой в самом неприглядном свете, да чтоб поржать лишний раз с твоего этого «я не влюбляюсь, я не влюбляюсь, бабы для меня просто для секса». Ну и вообще позлить немного, а то ты слишком довольный ходил в последнее время, аж бесишь. А тут все за зря?

Я все так же стою, присосавшись к крану, а затем вдруг начинаю догонять, че он там звезданул. Вытерев лицо полотенцем, смотрю на Руса как на говно, бросая ему колкое:

— Ни в кого я не влюблялся, ясно тебе? Не измеряй все по себе, бляха, тоже мне, поржать он захотел. Так ты в зеркало посмотри и посмейся — вот поводов будет для веселья.

— Ля-я-я, сцедил яд, молодец, да тут все намного серьезнее, чем я думал, ты по уши втрескался, брат. У-у-у-у, — Белый хлопает в ладоши и лыбу тянет, а мне вот не до смеха вообще ни грамма.

Я влюбился? Херня полная, я просто ее хочу, это две разные вещи вообще-то, принципиально разные вещи! И если я не получил ее, я разозлился. И злюсь сейчас, что тоже вполне нормальная реакция, мне-то очень хотелось такую девочку, красивую, нежную, мягкую и просто сногсшибательную. А еще умную. У меня на ее мозги тоже стоит.

— Сотри себя из моей квартиры.

Белый, очевидно, понимает, что к чему и прекращает ломать комедию, вместо этого идет к моему бару, как знаток берет самую дорогую бутылку пятидесятилетнего виски и второй бокал, а потом садится и разливает по соточке. А затем с видом философа выдает:

— Бортанула?

Сцепив зубы, я хватаю бокал и осушаю его мгновенно, даже не поморщившись. Так и спиться недолго, точно вам говорю.

— Она замуж выходит через месяц.

Белый начинает ржать, а потом хватается за живот и показательно пополам сгибается, не прекращая свой гогот.

— Ой рассмешил, так в чем проблема?

— Проблема в том, что она его любит, — последние слова я из себя просто выдавливаю. Почему-то сказать мне их очень тяжко, так тяжко, что потом хочется пойти в ванную и помыть рот с мылом. Любит она его, блядь, целуя меня, отзываясь на мои ласки, стоя голой в МОИХ руках. Она его любит, как же!

— Я вообще не вижу проблемы, в том, как она смотрела на тебя вчера, я вижу лишь зеленый свет. Хватай и беги, как говорится, — Белый разливает еще по соточке, и я, не дожидаясь цоканья, снова опрокидываю в себя стакан вискаря.

Смотрела на меня как-то по-особенному? Слышать это чертовски приятно, но вспомнив вчерашний вечер, я снова испытываю досаду, смешанную со злостью.

— Я знаю, что тебя бесит, — опять лыбится Рус, буквально подпрыгивая при этом на месте. — Недоступность. Тебе ж никто никогда не говорил «нет»? Так?

— Предположим, не говорил.

Да что там, бабы сами прыгали ко мне в койку, они были готовы буквально на все, не обращая внимания ни на статус замужних, ни на наличие парней и так далее. В общем-то я всегда брал именно тех, кого хотел на тот или иной период времени.

— Во-о-о-от! И мне не говорил никто и слова против, а тут, прикинь, железобетонная стена в лице отказа от девушки, от которой у меня мозги текут, а член превращается в кувалду. Я думал, что с ума сойду, так что, поверь мне, я вижу твое поведение и могу сказать точно, что у меня было ровно то же самое. Только я сразу для себя решил, что хочу ее себе навсегда, а ты телишься. Долго думать будешь, она реально замуж за еле-еле поца выйдет, и че тогда? — хмыкает Рус, разливая мне еще сотку. — Увести из отношений и увести из брака диаметрально противоположные вещи, Алан.

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, я тебе прямо заявляю, что ты втрескался в Лину, как я в Василису, и это охереть как круто, потому что теперь я могу подкалывать тебя очень долго. Но это не главное, главное сейчас в том, чтобы ты просто собрал себя до кучи и завоевал ее.

— Хуйня, — коротко отвечаю.

— Да, тогда ответь мне на вопрос, чего ты так бесишься? Трахнул бы другую и дело с концом, но вот только…ты ни с кем не был с момента, как узнал ее, да? Потому что все твои мысли заняты ею, потому что ты спишь и видишь ее. Так ответь себе на вопрос, почему ты в нее вцепился? Это не голод, бро, ой не голод. И ты знаешь правду, только боишься себе в этом признаться.