Глава 18

Алан

Открыв глаза, первое, что приходит в голову «Какого хера я столько пил?», а затем приходит один вертолет, второй вертолет, ну насинячились мы в слюни, конечно. С трудом удается даже вдохнуть, ух. Ну все, надо немного прикручивать краник, а то так и спиться недолго. Утро застает меня в лучах весеннего солнца, только я что-то ничерта удовольствия от этого не получаю.

Разговор с Белым меня скинул в ледяную прорубь. Я чертовски не понимаю, что мне в таком раскладе предпринимать, потому что у меня такое…впервые. Впервые какая-то баба настолько мозги мне выпотрошила, что я толком жить не могу, жрать не могу и дышать тоже не могу, а все мои мысли только и крутятся что вокруг нее.

Нет, одна баба мне выносит, конечно, мозги, но то моя сестра, то совсем другой разговор. И мы уже с месяц не общаемся, потому что так сложились семейные обстоятельства.

Валяюсь прямо на полу в позе звезды, а Белого не видать, зато рядом со мной записка. Как романтично бляха, он мне ее записки оставляет.

«Лопух, сегодня бабский день, не проебись».

Понял, принял. Ага, Восьмое марта, ебанный-поклёванный! Я все просрал, епт. Маму поздравить, сестру, да дел просто куча!

Икнув, я встаю и топаю в сторону ванной, хоть видит Бог, мне сейчас не хочется и пальцем шевелить, однако раз я такой немадьдо, недавно, недально, (блядь, не могу даже в уме это слово произнести), тупой я сейчас, то приходится все делать сломя голову и в последний момент.

Душ не приносит ожидаемого облегчения, я только сильнее чувствую себя размазанным по стенке куском говна. И в этот прекрасный момент моего осознания тщетности бытия звонит телефон, чей звук скорее напоминает долбежку дятла в мое темечко.

— Ну привет, братец. Ты там случайно не забыл, какой сегодня день? — бурчит мне в трубку Мадина. Неожиданно приятно, хоть мы и повздорили слегонца, ну как слегонца, я просто выкинул часть ее мебели через окно, потому что она меня слышать не хотела, но в целом, да. Слегонца.

— Привет, сестрица, не забыл, а ты что? Решила со мной заговорить?

Святое дело подколоть свою мелкую, хоть ее мелкой назвать можно лишь условно, ведь этой красотке недавно исполнилось восемнадцать, а мне пора бы уже оприходовать ружье отца, который и сам был не прочь недавно проверить, все ли исправно работает у него там.

— А ты что? Не решил воспользоваться праздником как поводом для примирения? — ехидненько бросает мне в ответ.

— Не решил, мелочь пузатая. Я не считаю нужным извиняться за то, что совершил. И скажи «спасибо», что я с ним первый поговорил и только потом слил инфу бате. А мог ведь сразу сказать отцу, тогда у кое-кого не было бы форы.

Мадина фыркает недовольно, а потом и вовсе тяжело выдыхает. Да, не спорю, я мог перегнуть палку, но это моя сестра, и при любых обстоятельствах я не буду лететь на ее защиту, даже если она будет виновата. Плевать, сначала этот хер с горы будет собирать свои зубы по асфальту, а потом уже обсудим, кто там прав, а кто виноват.

— Ну спасибо, что ты у меня предателем оказался.

— Не предателем, я о тебе думаю, если ты все еще не поняла этого момента. И да, я буду бить в табло за каждую твою слезинку. А отец вообще прикопает в лесочке.

— Я сама в состоянии постоять за себя! Так, ладно, не хочу это обсуждать, — нервно отвечает, но я прямо чувствую ее нетерпеливые вибрации, исходящие словно от комка нервов.

— Аналогично, так что давай лучше поздравлю, подарок пришлю чуть позже. И тебе, и маме, — жмурюсь посильнее, словно пытаясь удержать лавину боли, обрушивающуюся на мою голову.

— Я звоню не поэтому.

Хм, интересное кино, может ее отправили как разведчика, ведь батя со мной тоже не разговаривает, а мама сильно зла. Максимально. Я пообещал себе дать ей на то, чтобы отойти, месяц. В принципе, этот месяц скоро истекает, так что надо идти, понурив голову как блудный сын, и просить прощения у нее.

— А почему?

— Мама с папой приглашают тебя на вечер по случаю годовщины их свадьбы, меня попросили передать эту благую весть.

Ну вот как я мог забыть? Точно же, совсем скоро у них годовщина, уф. По-хорошему завидую отцу, такую красавицу отхватил, хотя насчет отхватил я не совсем уверен, скорее, украл. Да, так будет правильнее.

— И че? Почему не лично?

— Через плечо! Ты сначала всех довел, а теперь лично захотел. Для матери это важно, впрочем, как и отцу, так что, пожалуйста, прекрати вонять, а молча приедь в двадцатых числах.

Интересное кино. Я всех довел? А может это было коллективно?

— Бу-бу-бу, какие мы нервные, — передразнив сестру, бегло спрашиваю о ее делах, и не найдя в ответе своей мелочи ни единого подвоха, очень скоро заканчиваю разговор.

Мне предстоит выбрать самый охеренный букет и такой же охеренный подарок для самой прекрасной девушки в этом мире. И мы идем на абордаж. Готовимся, господа присяжные заседатели.

Но когда я, после долгих подготовок и получения всего, что надо, захожу к своей девочке, что-то идет не так, потому что она не одна и даже больше — она с родителями, а я здесь такой стою, охуевший бабкин внук, и вообще не в курсе, че делать, кроме как включать свое обаяние и молиться, чтобы оно сработало хотя бы на маму. Папа же смотрит на меня волком, недоверчиво, и черт возьми, имеет право на меня смотреть именно так. Я бы вообще с лестницы спустил такого, как я, если бы увидел подобного кадра возле своей дочери.

Ух.

Да даже если бы возле своей сестры увидел, итог тот же.

— Интересно кони пляшут, — заключает отец, складывая руки на груди в замок. Эй, нет, мужик, нам с тобой еще бухать сегодня, так что не надо тут закрываться.

Мать Лины смотрит на меня с недоумением, но букет берет, а на Лине лица нет, она в прямом смысле слова, сейчас упадет в обморок. Только этого мне не хватало. Я осторожно протягиваю руку к моей девочке, но она отмахивается. Однако кто на самом деле остановит танк? Никто, и я иду напролом, все-таки умещая ладонь на пояснице.

— Пап, мам, это я сейчас решу, вы идите за стол, пожалуйста, — ломающимся голосом шепчет малышка, а я только шире улыбаюсь.

— Где твои манеры, милая? К тебе гость, надо пригласить за стол, что ты в самом деле…

— НЕТ! — прикрикивает малышка, а я лишь ухмыляюсь. Нет. Тут только «да» и других вариантов не предусмотрено.

— А мне вообще интересно, что вы, Алан Агеев, делаете в квартире моей дочери при отсутствии…кхм, мужчины, тут?

Клянусь, за это «кхм» я готов проставиться. Улыбнувшись так ослепительно, как только возможно, я перевожу взгляд на Лину, а потом отвечаю без тени сомнения.

— Так я мужчина, какие вопросы?

Отец Лины хмыкает, прищуриваясь и посматривая на меня подозрительно, с примесью малочитаемой эмоции на лице.

— Так, все, Агеев, сейчас я дам тебе билеты к экзамену, и ты уйдешь. И вообще надо было обращаться ко мне во время пар, а не вне них, — грозным тоном режет малышка. У меня встал, я отвечаю! Ее глаза метают молнии, но смотреть на это все одно сплошное удовольствие. И на нее смотреть особенно. Надо же, какая она охеренная в гневе, а в этом платье так вообще. Как мои мозги вообще не отказываются работать, я без понятия. При таком виде…

— Это твой студент? — мама ахает, прикрывая рот.

— Ну что сказать, вот теперь я немного удивлен, — уверенно подхватывает отец, достав из кармана пиджака портсигар. — Вообще-то я был бы не прочь продолжить празднество, доча. А раз твой…студент не хочет уходить, то приглашаем вас за стол, молодой человек.

Сказать, что Лина позеленела от фразы отца — это ничего не сказать, но я ободряюще глажу ее по бархатной ручке, впитывая в себя ее волнение, что и так резонирует в пространстве.

— Пап, — предупредительно говорит малышка, а потом смотрит на меня взглядом, которым можно и убить.

— Некрасиво выгонять гостей, дочь. Я тебя не так воспитывал. Проходите, Алан. Чем богаты, тем и рады, — кивает мне и проходит тяжелой походкой в комнату, где я сразу же замечаю огромный стол с разными блюдами и даже с тортом. При одном лишь беглом взгляде, голодном и очумелом, во рту моментально скапливается слюна. Черт, она еще и готовит.

Я в шоке, честно говоря, но радости от этого испытываю выше крыши.

Мы молча садимся за стол, мать Лины участливо накладывает мне один салат, второй, а потом и горячее.

Лина же сидит, не шевелясь, ни один мускул на лице не дрогнет, только вся фигура напряжена, будто бы она готовится к нападению. Я же ослепительно улыбаюсь и разливаю коньяк, стоящий на столе. Лепота. Стол шикарный, и даже то, что я вчера синячил, ничего не значит, потому что я вижу эту всю вкуснятину и ощущаю безумный голод.

— У меня рука легкая, никакого похмелья, — поясняю отцу Лины, тот одобрительно кивает, но с интересом наблюдает, как я разливаю пойло. — А давайте знакомиться?

— Я, как вы можете уже понять, не сестра Линочки, а ее мама — Анна Викторовна.

— А я отец, Анатолий Павлович.

— Мне крайне приятно с вами познакомиться, жаль, что я не знал, что застану тут вас, прикупил бы подходящих подарков к моменту такого долгожданного знакомства.

Две пары удивленных глаз смотрят на меня, а что я такого сказал-то?

— А что же вы тут делаете?

— Как что? Пришел к своей девушке, — рубанул с плеча, от чего мать Лины закашлялась, а сама девушка уронила вилку, которую она и так по назначению не применила ни разу, судя по ее чистоте.

— Пап, он шутит, конечно, в КВН участвует Агеев, да? — маленькая ножка невесомо бьет меня по лодыжке, но это сравнимо с укусом комарика.

— А я не шучу, — ослепительно улыбаюсь малышке, перехватывая ее сжатую в кулак ручку. А сам же киваю на пакетик с тем самым нужным брендом для каждой девушки, и слышу судорожный вздох отчаяния со стороны моей малышки.

Конечно, мне надо потрепать ей нервишки за то, что она потрепала мне их вчера.

Лина

Мое терпение лопается, прямо здесь и сейчас я готова зарубить его ножом, который сейчас держу в руках. И вилкой еще потыкать для гарантии. Ах ты ж, наглый, наглый ПЕТУХ! Девушка? Ну все, хватит. Я встаю из-за стола и громко кладу приборы, так громко, что слышно явно у соседей.

— Хватит устраивать цирк! — верещу, но вижу в глазах отца призыв к спокойствию. Я не понимаю, почему он сейчас такой спокойный, я была уверена, что он Агеева спустит с лестницы еще в первую минуту знакомства, а он сидит и слушает его бредни! Еще и с интересом слушает. А мать так вообще, как мне кажется, в шоке. Как же стыдно, как же стыдно!

Агеев поднимается, кладет руку мне на поясницу и медленно наклоняется, на что я реагирую однозначно — двигаюсь от него назад.

— Линочка, ну ты чего нервничаешь? Успокойся, лучше посмотри, что я тебе подарил, — он указывает на пакетик, а я готова этот пакет ему на голову одеть или в окно выбросить нафиг! Его глаза сейчас светятся словно лед-лампы, а брови загадочно изгибаются, но вкупе все это смотрится по-блядски. Именно так, у него блядское выражение лица, которое кричит о том, что он дамский угодник.

— Этот пакет ты можешь… — но договорить мне не дают, потому что нашу маленькую ссору прерывает отец.

— Дочь, я не понимаю, откуда такое поведение? Успокойся и сядь, нормально же общаемся. По крайней мере, весело. Будет что вспомнить, да, Алан?

Агеев же моментально подхватывает эту шикарную идею и утвердительно машет головой, а потом и вовсе осторожно берет меня за руку и усаживает, не выпуская ладонь. Клянусь, у меня вся кожа покрывается жаром и потом.

А дальше все происходит словно в коматозе. Мои родители мило общаются с Аланом, пока я лопаюсь от злости и запихиваюсь салатами и всем, что есть на столе. Левая рука все еще в его оковах, но спустя каких-то полчаса мне удается вырваться и обхватить кружку двумя руками. Пакет с подарком так и стоит на столе, я всеми силами стараюсь не смотреть на него и полностью игнорировать Агеева. Атмосфера в комнате становится такой непривычно-радостной, как для общения с незнакомцем, что я абсолютно точно не понимаю, как такое вообще могло произойти.

Скривившись, глубоко вдыхаю и выдыхаю. Надо успокоиться, он всего лишь наглый мажор, который привык творить невесть что, понимая, что ему за это ничего не будет. И пока я прихожу в себя, сжимая в руках вилку, Алан начинает дальше разглагольствовать о своей работе. Ага, работает он. Кем же? Не жиголо ли случайно?

— Я занимаюсь безопасностью информационных систем, — уверенно и четко проговаривает Агеев, и моя челюсть падает на пол. Какая, к черту, безопасность? Что он несет? Не верю!

— То есть, к вам обращаются за защитой своих систем безопасности? — отец заинтересованно переспрашивает, а у меня в голове загорается красная лампочка СОС, АЛАРМ, АХТУНГ. Нет, пожалуйста, нет! И ведь Вселенная не слышит меня…

— Вообще по моей части любая безопасность. От сайта до личного компьютера. Это мой профиль, — кошачья улыбка растягивается на лице, а дальше происходит полная катастрофа.

— Мне как раз нужен такой человек…после последнего инцидента на работе.

Контрольный выстрел в голову, и я понимаю, что дальше можно уже не переживать. Они, блин, сошлись как пазл.

— Не проблема вообще. В любое время дня и ночи звоните. Решим.

Моя мама и мой папа наперебой расспрашивают Агеева обо всем на свете. Отец так вообще знатно прикладывается к выпивке, уже и шутки рассказывает, тут и Алан подключается, а потом они номерами меняются. Только я сижу как сбоку припеку, ни к селу, ни к городу. Мысленно испепеляю своего студента взглядом и мечтаю, чтобы все было как раньше. Без него в моей жизни.

— Милая, что-то мы засиделись, пора уже и на боковую, — довольно тянет отец, окидывая сначала меня, потом Алана странным взглядом.

— Ой, а давайте я вам машину организую, минутку, — Агеев шустро хватает телефон и начинает что-то набирать.

— Не надо, у нас свой водитель имеется, — у отца в этом плане все четко. Если он знает, что будет пить, то заранее организовывает трансфер домой.

— Все тогда, не лезу, но лишь хочу провести.

Отец целует меня в лоб и наклоняется к уху, чтобы прошептать самые непредсказуемые слова в моей жизни.

— Вот это я понимаю — мужик, смотри и вдохновляйся, пока не поздно.

Мой потерянный взгляд застывает на его глазах, где я читаю то самое пресловутое спокойствие. Затем папа поднимает мое раскрасневшееся лицо вверх за подбородок и гладит большим пальцем по щеке. Алан же стоит ровно за его спиной и не моргая смотрит на нас, но я буквально заставляю себя отвести взгляд и думать о чем-то другом. Да хоть о мороженом, вот только не получается…