Глава 21

Алан

Сказать, что я взбешен, это ничего не сказать, я, мать его так, готов убивать и крошить все вокруг, а причина тому я сам. Кто меня вообще заставлял к ней заявляться? Чем, блядь, это все обернулось? В конечном, мать его, итоге! Мои мозги просто в трубочку сворачиваются от осознания того, что она не моя. Была моя и вдруг не моя. Касался груди и бедер, слизывал ее пот по бархатной коже, смотрел в бездонные глаза… А потом все, лавочка прикрылась.

Да и не была, конечно, эта девочка моей, это в своих больных мыслях я становлюсь единоличным владельцем, а по факту она почти замужем. Замужем, блядь, и выбирает явно не меня, как бы это прискорбно не звучало, а выбирает она своего жениха, черт его дери. Увидеть бы этого фазана, чтобы понять, чем он лучше меня.

Но, с другой стороны, я понимаю: меня радует, что у нас не зашло все дальше. Будь я на месте этого индюка, меня бы на части разорвало, если бы кто-то так с моей невестой поступил. Но, черт возьми, это я, я, я. Я ей лучше подхожу, и в этом моя уверенность практически непоколебима. Саданув по стене кулаком, я в полном коматозе заваливаюсь в свою квартиру и на ходу цепляю бутылку коньяка. Мне сейчас без него никуда, просто никуда.

Откупорив крышку, делаю жадный глоток и морщусь. Бляха, ну нельзя же столько бухать, нельзя, я так сопьюсь. Из-за нее, малышки, которая одним своим видом способна меня превратить в распаляющийся костер. Отхлебывая один раз, второй, я все никак не могу мысли в прямую линию свести и составить долбанную последовательность своих идиотских и компульсивных действий.

А они точно будут, ведь тогда я не буду собой.

Сую руку в карман и выуживаю оттуда трусишки своей девочки. Огонь. На ощупь шелк, но мысленно я трогаю именно кожу своей девочки, а не этот жалкий клочок ткани. Прикрываю глаза, все равно мне видно только ее. Лучшее, что я сделал в своей жизни, это украл ее трусики. Комбо, бинго. Трехочковый. Полностью довольный собой, я от внезапного прилива радости чуть ли не свечусь, прижимая к лицу маленькую ажурную ткань. Вдохнув поглубже аромат выстиранного белья, ощущаю некоторую степень негодования, но даже остаточный аромат трав меня радует, потому что это тоже ее запах. Пусть и не тот, что я бы хотел учуять, но всему свое время, разумеется.

Ловкость рук и никакого мошенничества, я сразу понял, в каком шкафчике лежат такие сокровища, и пока кто-то клювиком щелкал, моя извращенная натура, конечно, времени зря не теряла. Кто бы потерял?

Будем играть грязно, милая, потому что тут теперь как на войне, все средства будут хороши. А я слишком хорошо понимаю, чего хочу, а потому буду идти как танк. Напролом и по головам. Начну с головы этого петуха ее, вот уверен я, что он петух гамбургский. Хоть ты убейся о стенку, все равно не достоин он ее. Петуху надо курицу, а не царицу.

Если бы Лина была счастлива в отношениях, у меня не вышло бы ее так взволновать, малышка бы не стала со мной так себя вести. Не стала бы, это девушка из другого теста. Она сейчас себя сожрет за то, что допустила, но мне эти сжирания нужны, ведь только так она сама придет к тому, что ее жених ей не пара.

Я начинаю таскать с собой предмет ее гардероба, и испытываю от этого уйму радостей, просто знать, что ее трусики у меня это здорово так заводит, вкупе с тем, что теперь я ее тень. Куда она, туда и я. Всюду. Быть соседом такой красотки означает почти всегда знать, во сколько она уходит и приходит. И я стараюсь быть на виду. В универе, на улице, сейчас даже в гребаном магазине.

Молча беру тяжелые сумки под недовольный скулеж. Не ну а чего она хотела? Что я буду идти и смотреть, как она горбатится? Как вообще можно так себя вести? Куда смотрит ее выблядок?

— А тебе шо, в кайф таскать тяжести? — грубо бросаю, боковым зрением цепляя Лину, которая уже надулась как сыч. Девушка идет скукожившись.

Не пытается вырвать сумку и то хорошо. А то зная ее, могла бы уже и огреть чем, что мало не показалось бы. Молчание какое-то у нас выходит затянувшееся, а затем мне летит колкий ответ.

— А тебе в кайф за мной следить? Преследовать меня? В кайф? Сталкер недоделанный.

Она останавливается, поворачивается ко мне и смотрит волком. Вау. Детка, ты огонь.

— Я не виноват, что ты выходишь в то же время, что и я. Может это ты меня преследуешь вообще?

— Что? Я? Да ты за мной по пятам ходишь, — взмах руки, и вот она уже ударяется о мое предплечье, после чего шипит как кошка.

***

— Ложь и провокация, я просто живу в этом городе, и я не виноват, что ты ходишь там же, где и я, — улыбаюсь как чешир, а у Линки глаза из орбит вылазят. Ну позлись немного, у меня тоже было предостаточно поводов для злости, малыш. Чего только Лелик, Болик и Халк стоят.

— Ты… ты просто…

— Бог, — заканчиваю за нее фразу, продолжая идти с пакетами наперевес. Нахрена ей столько жрачки? — А ты чего нагребла столько? Чай не слон, чтобы топтать так, — ухмыляюсь, кидая на малышку томный взгляд. Вообще-то мои глаза были созданы для того, чтобы баб цеплять. Так мне всегда сестра говорит, и я думаю, что она не врет.

Лина самодовольно ухмыляется и тоненьким голоском отвечает:

— Жених приезжает из командировки, хочу его порадовать.

Как гром среди ясного неба. Ну да, жених приезжает, зачем ей еще столько жратвы-то понадобилось? Вот только у меня возникает единственное разумное желание в данный момент, выкинуть нахер эти пакеты в мусорку, а ее закинуть на плечо и увезти подальше. Где вообще никого не будет, только я и она. А дальше я начну промывку мозгов и удаление оттуда предмета ее обожания.

Есть и другая сторона медали. Меня за это посадить могут, выкрал, удерживала против воли, хотя-я-я-я с особым удовольствием. Ну и что, собственно говоря? Уже пофиг, главное, чтобы она поскорее все забыла.

— А что ж он не обеспокоился, чтобы ты сумки такие тяжелые не таскала? — кидаю саркастично в ответ, задевая побольнее. — Моя женщина никогда бы не носила такие тяжести. Не было бы меня на месте — водитель, такси, да кто угодно, только не ее нежные ручки. Они созданы для прекрасного, чтобы тяжелее чашки с капучино не поднимала.

Лина прикусывает губу и вдруг перестает быть воодушевленной насчет приезда своего додика. То-то же, малыш. В этом долбанная ключевая разница между нами. Я не понимаю, как можно не заботиться о своей женщине, не понимаю, как можно позволять своей малышке так надрываться. Я все это чертовски не понимаю. Да даже если нет тебя на месте, найди человека, заплати ему, и все! Вопрос, бляха, решен.

Мой батя по жизни занят, но мать ни единого дня в своей жизни не напрягалась в подобных вопросах, потому что он у нас мужик. Сказал, сделал, решил вопрос. И нет никакой проблемы, в общем-то. Не сказать, конечно, что я являюсь джентльменом, но тут и не надо им быть, чтобы сложить в голове два и два.

— Это не твое дело, — шипит в ответ Лина, а затем переводит взгляд мне за спину. Сейчас на ее лице эмоции так быстро сменяются, что мне не удается ни одну ухватить за хвост.

— Лина? Ты чего тут? — звучит со спины, и я понимаю, что к чему. Отлично, блядь. Стоит развернуться, как я вижу этого самого жениха. Сомнений нет никаких, напомаженный хмырь примерно одного роста со мной, только тоще, стоит и подозрительно пялится на нас с малышкой, после чего подходит и целует в лоб.

— Привет… — Лина словно боясь, обнимает его, а у меня во рту скапливается слюна. Готов плюнуть в затылок этому петуху. Ибо нехуй трогать ее. А он трогает, грязными ручищами обхватывает ее за талию, но быстро отпускает. Клянусь, у меня давление подскочило от того, что я представил себе в голове: как буду медленно и методично расплющивать его морду об асфальт и смотреть на растекающиеся реки крови.

Ля, песня!

— Ты раньше, я не успела приготовить ужин, — оправдываясь, шепчет моя девочка.

Серьезно, блядь? А доставка за каким хером существует? Он что такой скряга, что заставляет тебя на кухне стоять? И это после того, как ты эти баулы притащила сама?

— Ну бывает, подожду.

Евкакий Хусейнович, что он несет? Боже, какое конченое. Надо же быть таким индюком квашеным, чтобы настолько отморожено относиться к собственной девушке

— Здрасти, — прерываю этот поток сознания. — А я Алан, решаю вопросы Лины, пока ее жених чешет яйца.

Немая сцена. Оно разворачивается и приподнимает бровь. Лицо не обезображено интеллектом. И я точно уверен, что он ее не любит. Не встречает так мужик свою любимую. НЕ ВСТРЕЧАЕТ.

— А вы кто вообще такой?

— Ее… — хочу сказать мужик, но Лина вклинивается, краснея и бледнея одновременно.

— Наглый студент! — а затем становится между нами двоими и поворачивается ко мне спиной. Вид тут, конечно, тоже огонь, но ситуация не «але».