Глава 31

Лина

Я сижу в объятиях Алана, не чувствуя угрызений совести. За мной лежит папка, в которую меня настойчиво просят посмотреть. Но что-то не дает, словно я боюсь увидеть правду до конца. Я сбежала без всего, телефон так и остался лежать на столике перед зеркалом, из вещей на мне только платье да чужая куртка, пахнущая так, что впору закатывать глаза от удовольствия. Но я продолжаю дрожать, зуб на зуб не попадает.

— Ну ты чего? Замерзла? — шепчет нежно Алан, обхватывая мои руки, обе буквально помещаются в его одну. По коже начинает медленно разливаться тепло, а еще табуном скачут мурашки.

— Немного, — опустив глаза, отвечаю, понимая, что у меня все тело начинает подгорать от непонятно откуда взявшегося стыда.

Алан же ничего не стесняется, целует меня в висок, в щеку, обхватывая второй рукой крепко к себе и не давая мне пошевелиться и сдвинуться от него даже на миллиметр.

— Так, порнуху оставляем на потом, дайте мне домой добраться. А то как я потом в глаза вам всем смотреть буду? — звучит шутливое от Белова, и мне становится еще больше не по себе.

— То есть я смотрю что тебе, что Васе, — посмеивается Ал, сильнее сжимая меня в объятиях.

Все никак не могу осознать, что Вася вышла замуж за своего студента, и это приходит в мою голову, пока я сижу в объятиях своего студента, которому сказала, что ничего вообще не закрою, пока он сам не придёт и не выучит. Мда, вот это жизнь вильнула у меня.

Белов хохочет, сворачивая к какому-то ЖК, где прямо на входе напичкано столько охраны, что впору думать о доме президента. Затем мы останавливаемся у ближайшего подъезда.

— Мог бы прямо в квартиру заехать, так бы и сделал, да? — Алан комментирует все это, пока Белов выходит, скривившись в недовольной физиономии.

— Мечтаю об этом. Не проеби мою тачку, агась? — подкалывает своего брата, а потом переводит взгляд на меня. — Разрешаю лупить его, если будет плохо себя вести. А вот ту папочку советую посмотреть, красота. А то мы старались, — Рустам делает реверанс, оставляя дверь открытой. — Оревуар, сладкая парочка.

— Клоун, — комментирует Ал, выходя следом. Они пожимаю друг другу руки, и Агеев садится на место водителя. Белов стоит и смотрит нам вслед, и сейчас это смотрится даже комично. Довольно скоро мы покидаем пределы города, а там и области… заправки сменяются заправками, и вскоре я сама не замечаю, как погружаюсь в сон, укладываясь на мягких кожаных сидениях с подогревом.

— Малыш, просыпайся, надо поесть, — от нежных прикосновений к лицу я и правда просыпаюсь, чувствуя не только желание поесть, но сходить в туалет. Алан смотрит на меня так внимательно, что становится даже не по себе.

Мы быстро едим, сейчас этот хот-дог кажется мне божественным.

— Я все-таки хочу, чтобы ты посмотрела содержимое папки, и чтобы все твои возможные сомнения сейчас развеялись. Потому что я предупреждаю тебя сразу, мне неведомы полумеры, и раз уже я заявил на тебя свои права, то так тому и быть. И для этого я хочу, чтобы все старые двери были закрыты. Вступай в новую с широко распахнутыми глазами, солнышко.

Внутренности начинают медленно поджариваться, и я понимаю, что эти простые слова вызывают во мне больше чувств, чем все, что случалось со мной за очень долгое время. Ну как такое возможно? Как?

Он сейчас не шутит, говорит так, будто бы заявляет о своих намерениях, а я сижу и смотрю на папку, как на змею. Сейчас мне скорее страшно осознать до конца, что все прожитые с Петром года были пустым звуком. И моя жизнь на целый отрезок времени была лишь жалкой пародией.

— Ну же, храбрая девочка, — так же серьезно почти что молит Ал, и я медленно тянусь к папке. Открыв ее, осознаю, что это долбанный ящик Пандоры, не иначе. Пот медленно скатывается капельками по вискам, и это совсем не от жары, это от осознания глобальной катастрофы, в которой я чуть не приняла активное участие.

Там было много всего, но, пожалуй, стоит начать с прекрасных фото, на которых мой жених целуется, обнимается, нежно смотрит на дочь своего босса. Ту самую, которую я так часто видела, которая была у него в подчинении, и которая давно замужем и счастлива в браке. По лживым рассказам мое почти что мужа. Так бывает, можно подумать. А в переписках только и разговоров, что о любви, а еще простые обещания прекрасной барышни, и все касаются карьерного роста, ведь папа так ее любит и выполнит все, что угодно.

Я оказываюсь всего лишь удобной «легендой», тут есть и аудио. Алан берет флешку и включает записи звонков, где тоже звучит одно и тоже. «Нам нужно прикрытие», ей для того, чтобы не разводиться с богатым мужем и не делить имущество, ему — чтобы быть порядочным семьянином, не вызывать подозрений и для того, чтобы сродниться с моим папой, который может дать еще больше после женитьбы.

Ну и, конечно, чтобы быстрее двигаться по карьерной лестнице, ведь отец любовницы так любит семейных, всячески способствует. Особенно тех, кто с детьми. Здесь и это обговорил и… как бы быстрее я родила с наименьшими потерями, и даже то, что никакого удовольствия от секса он не испытает, лишь бы я скорее залетела. Это все прекрасно «от» и «до».

Но слез нет, нет даже боли, есть огромное разочарование о бесцельно прожитых годах. Есть какое-то отчаяние даже, оно уверенно шагает по моей душе, сея пустоту. Вот так вот я бы назвала это сейчас.

Аудио заканчиваются, Алан видит мое состояние и молчит, за что я ему благодарна. Сейчас я не готова слушать слов утешений, и он это чувствует, видимо. Руки с такой силой сжимаются, что скоро порвут нежную кожу, и Агеев мягко касается моих рук, гладит их, что успокаивает меня совсем чуть-чуть.

Папа был прав с самого начала, хотя бы тем, что видел в нем подвох, и мне жаль, что я не слушала его. Вообще кого я слушала? Никого. Шла на поводу у чувств, эмоций и гормонов, вот и все, что я делала. И если бы не Агеев, ворвавшийся в мою жизнь так внезапно, то может и закопала бы я свою молодость окончательно, вскрыв реальное положение дел где-то к сорока годам.

— Спасибо, — отложив папку, шепчу я, и Алан молча кивает. Тут излишни другие слова. Впереди меня ждет новая жизнь, без тех, кто видит во мне только выгоду.

С новой версией меня, где появляются зачатки чего-то безбашенного. Печально улыбнувшись, я встречаю новую жизнь. Переход бывает болезненным, конечно. Потянувшись к замысловатой прическе, осторожно выуживаю шпильку за шпилькой, медленно снимаю фату, что вообще тут никогда бы и не была к месту. Не понимаю ее смысл и не понимала, это мама хотела, не я. Моим желанием было вообще другое платье и другая церемония. Слава богу, что ничего не состоялось.

Открыв окно, выбрасываю фату вместе с ненавистными шпильками. Алан молча за всем этим наблюдает. Следом идет и помолвочное кольцо с бриллиантом. Да пошло оно. Нахер пошло оно, вот так вот. Так бы точно сказал сейчас Алан, но он молчит, а я думаю в точности как он.

Нахер.

Я отлучаюсь в уборную, и скоро мы покидаем заправку.

Нахер все это.