Глава 33

Лина

Я стою в шоке, в полном, мне кажется, что на моем лице сейчас отражена вся гамма панических эмоций в мире, потому что я мало того, что стою в свадебном платье, так и еще стою перед всеми родственниками Алана. Которые смотрят на меня в таком же нечитаемом шоке, как и я смотрю на них. Особенно папа, он взирает на меня так, словно я восстала из мертвых, по меньшей мере. С трудом сглотнув вязкую, ставшую комом в горле, слюну, переминаюсь с ноги на ногу в неудобных туфлях.

«Ты главное не волнуйся, в нашей семье прецеденты были уже» снова всплывает в голове, может он поэтому так смотрит на меня сейчас. Неужели он украл мать Алана? Фух. Вот это да…а может это шутка была? Мало ли как в каждой семье могут шутить. Хотя…ради такой немудрено.

Мать у Алана невероятная, и похожа скорее на сестру своей дочери, чем на мать. В голове молниеносно пролетает мысль, что я хочу также хорошо выглядеть, как она в свои года. Хотя какие такие свои? Алану всего двадцать же, да? Или сколько ему? Кошусь в его сторону, а там улыбающееся нечто, а не Агеев, ну хотя он всегда такой, но сейчас сверкает совсем как натертый до блеска самовар.

Выделяется из всех все-таки Мадина, от ее шуток у меня скручивает живот в очередной волне паники, что обрушилась на меня немыслимым потоком. Вопрос Агеева повисает в воздухе без ответа, но я бы лучше растворилась сейчас в этом воздухе, чтобы поскорее исчезнуть, и не испытывать подобный стресс.

— Добрый вечер, меня зовут Айдар Айнурович, отец этого клоуна, — отец Алана встает и медленно подходит ко мне, осматривая с головы до ног. Протягивает руку, и я медленно даю ему свою ледышку, а затем несмело осматриваю его мужественное лицо с угловатыми скулами и ярко выделяющимся подбородком. Теперь становится понятно, на кого так похож Алан, практически одно лицо, если не принимать во внимание возраст. Скорее всего, в зрелости сын будет как две капли воды похож на отца.

— Лина, очень…приятно, — жую правду, но мне так неловко сейчас, что никакими передать не удастся.

— Марина Вячеславовна, — подскакивает мать Агеева, и тоже подходит ко мне, но, видимо, остальные слова застревают в ее горле, потому что она прикусывает губу и только смотрит то на меня, то на Алана.

После чего выпаливает неожиданное:

— Да что ж мы стоим-то? Давайте за стол, у нас сегодня запеченный барашек, проходите, садитесь, дорогие, — она тут же подходит к Алану и крепко его обнимает, что-то шепча на ухо с укором. Он отмахивается, прижимая мать к себе, и при этом обхватывая меня за руку. Нежно перебирая каждый мой обмерзший пальчик.

— Действительно, чего вдруг встали… — поддержал жену отец Алана, отодвигая для меня стул. Сын же его при этом посмотрел на него так, что мне резко стало холодновато.

— Линочка, вы такая красивая, просто загляденье, — продолжает мать Алана, и я точно сейчас краснею, но сдержанно улыбаюсь.

— Спасибо большое.

Вот только что дальше? Что вот мне сказать? Почему я в таком виде с их сыном? Мне кажется, что история о том, что он меня украл так себе вписывается в идеальное знакомство. То есть, не вписывается.

— Расскажите о себе, милое дитя, — просит Айдар Айнурович, пока передо мной мать Агеева расставляет приборы. Смотрит на меня прямо, взгляд сканирующий и пробирающий до костей.

Алан выдыхает тяжело, словно ему все это не нравится.

— Я переводчик и преподаватель английского языка в университете, — нервно улыбаюсь, а мужчина напротив кивает, мне кажется, что одобрительно.

— У Алана в универе, да? — темная широкая бровь резко подскакивает вверх.

И какой тут правильный ответ?

— А тебе все знать надо, да? — огрызается Алан, и что-то мне подсказывает: взрыва сейчас не избежать, и ничего не говорит о том, что характер отца сдержанный. — Хватит совать нос туда, куда тебя не просят.

— Девушка приехала в свадебном платье. И либо ты женился, либо ты ее украл, и мне интересно, да, представь себе, интересно, она хоть была не против того, что ты ее увез? Лина, он вас насильно увез? Говорите правду, и я решу этот вопрос, — мужчина поворачивает голову ко мне и уже последний вопрос звучит резковато.

Я теряюсь и понимаю, что еще секунда, и я просто разрыдаюсь тут под таким прессом.

— Че ты там решать собрался? Далеко от меня ушел, да? Ты мать вообще не спрашивал, так что давай уже заканчивай видимость добропорядочности, тошнит уже, — вилка со стуком летит на стол, пока я покрываюсь тонким слоем льда.

— Воу, народ, брейк, я понимаю, что вам так весело, но вы Лину пугаете, она того гляди в обморок шлепнется от нашей прибабахнутой семейки, — Мадина вмешивается, но градус напряжения так просто не убавить, увы.

— Айдар, Алан, прекратите немедленно! Вы не одни ту! Линочка, не обращайте внимание, вы кушайте, все хорошо. Просто мой муж волнуется, а так все хорошо, переживать не о чем, — мать Агеева мило улыбается мне, указывая на барашка. А у меня аппетита не то что нет, меня сейчас вывернет на нервах.

Конечно, сожалений о том, что я сбежала со свадьбы нет, но есть серьезная печаль по поводу того, что у нас не пробилось колесо по дороге, или что Алан не решил поехать в какое-то другое место. В самом деле, да лучше бы ночевали в отеле. Нет, его семья, безусловно, милая, но уровень стресса, который я получила сегодня, и без этого слишком велик.

— Это моя женщина, мои поступки и моя жизнь. Что хочу, то и делаю, и не тебе вмешиваться сюда, ясно?! — Алан громко стукает по столу, резко встает и хватает меня за руку, утягивая за собой. Душа уходит в пятки буквально, когда сталкиваюсь с разъяренным взглядом его отца.

— Сына, а ну успокойся, — звучит грозное от матери, пока мы замираем возле стола. Клянусь, это платье делает ситуацию только хуже для меня, и так тяжело дышать, а с ним и подавно. Хоть бери и распускай его к чертовой матери. Видимо, моя реакция слишком красноречиво была отображена на лице, а может Айдар умеет читать мысли.

— Ты бы лучше озаботился, чтобы твоей женщине не было больно прямо сейчас в неудобном платье, ведь вы ехали добрых часов шесть. Вот прямо так, — указывает на меня в нетерпеливом жесте.

Да уж, снять его было бы просто удовольствием.

— Лина, а пойдем в комнату, я там с собой взяла с собой парочку новых вещичек.

— Естественно, как будто мы не на два дня сюда приехали пожить, пока у нас проводку ремонтируют, а по меньшей мере на год, — саркастично комментирует дочь Айдар.

Мадина закатывает глаза и недовольно поджимает пухлые губы.

— Это всего один чемодан, пап.

— На два дня, моя ты модница, на два дня. Так что, Лина, выбор у тебя будет велик, чемодан ведь у нас на шестьдесят кг, — он хрипло посмеивается и уже спокойно поворачивается ко мне. Лицо моментально преображается, и теперь не так страшно, скорее, любопытно.

Вот это скачки в настроении, вот это скорость переключения. Тут только гром и молния были, а сейчас сверкает яркое теплое солнышко. Ага, понятно. Ну в целом-то не так далеко Алан и ушел от него, вообще недалеко, я бы сказала.

— Пойдем, короче, оставим наших мавров воевать, — Мадина перехватывает мою руку с другой стороны и вопросительно смотрит на Алана.

— Братик, не хочешь свою женщину отпустить покупаться? Переодеться в конце концов? — она мило улыбается, но в словах так и скользит колкость. В папу пошла точно.

Агеев улыбается в ответ открыто, отпускает мою руку, но подходит к Мадине и что-то шепчет, целуя в лоб. После оборачивается ко мне и трется щекой о щеку.

— Батюшки, ну вы гляньте, какая нежность! Папа, а ты волновался, что внуков не будет. Да на подходе.

Покраснев с головы до пят, медленно плетусь за Мадиной, пытаясь при этом не зацепиться за собственные ноги, запутавшиеся в длинном подоле. Мы скрываемся за несколькими дверями, где вес так и кричит о богатстве.

— А теперь поболтаем о нашем, о девичьем. Ну рассказывай, как все было, — в этой девчушке столько огня и задора, приправленного чистым любопытством, что я на какой-то момент теряюсь.

Она помогает снять остатки неудобных шпилек, но превращается в сплошные уши.

Не знаю, что в конечном итоге толкает меня на подвиги, но я решаю не скрывать правду. С чего вдруг? Все равно она всплывет, так зачем делать только хуже.

— Мы познакомились в университете, вернее он познакомился. Ты ведь знаешь Алана, — из меня вырывается нервный смешок.

— О да, пришел, увидел и обезвредил, — Мадина подмигивает мне и смеется. — А ты что?

А я чуть с ума не сошла, но решаю это не произносить.

— У меня жених и свадьба на носу, вот такие дела.

Девушка моментально тускнеет, смотрит на меня с еще большим нетерпением.

— Ты же не вышла замуж за него? Не?

— Нет, я сбежала по своему собственному желанию. Просто не смогла, что-то внутри сломалось, я даже не представляла, что способна на такое. Все так изменилось, и я, и все вокруг, что мое видение стало абсолютно полярным с тем, что было.

Мадина медленно усаживается на диван и довольно улыбается.

— Ты просто влюбилась, девочка, вот и все, мой брат неотразим, а еще наглый, и толстолобый. Я думаю, что в предыдущих отношениях ты шла по течению, и твой жених был мягкотелым, а тут горячая кровь. С ним ты будешь как на вулкане, но если научишься приручать эти безумные потоки лавы, то станешь самой счастливой женщиной в мире.

Влюбилась я, я влюбилась. Такие простые слова становятся для меня озарением.

Приручать безумство — это она сказала в точку, главное в процессе не стать такой же. Кто-то должен быть тихой гаванью?

— Ой, а я сначала подумала, что вы уже женились, но потом вспомнила слова Ала… — Мадина умолкает, всматриваясь в окно. — Короче, нет, так бы он точно не сделал. Без меня не посмел бы!

Снять платье оказывается не такой уж и простой задачей. Надевать было проще в разы! Сейчас же на все это безумие уходить слишком много времени. Но заполнить его удается с лихвой полезными вещами.

Мы болтаем о всякой всячине, когда наконец-то корсет падает к ногам. Боже, и какое же это блаженство. Клянусь, тело словно оживает сейчас, без этих кованых прутьев, впивающихся в кожу. К чету такие платья, серьезно.

Я ухожу в ванную, где быстро принимаю горячий душ, приятно обволакивающий тело и дарящий расслабление. Тут находится все, что могло бы мне пригодиться в процессе из косметических средств. И почти все относится к тем средствам, что я использую сама.

Искупавшись, я плотно закутываюсь полотенцами и смотрю на себя, разгоряченную после душа, в зеркало. У меня поменялся взгляд. Он стал не таким уставшим и вообще другим, впервые смотрю на себя иначе, словно на нового человека. Как все-таки один день может поменять тебя и твое отношение к жизни…

Наспех высушив волосы, и переодевшись в то, что оставила мне сестра Алана, я выхожу в комнату, где и сижу какое-то время сама, практически прыгая на воображаемых нервных иголках. Разговоров не слышно, как и криков, собственно говоря, а значит все хорошо? Выходить самой тоже не хочется, вернее сказать, немного страшно, а потому я сижу тут и жду не пойми чего. В какой-то момент слышится щелчок, и в комнату с приглушенным теплым светом входит Алан. Жив, здоров и цел, и я выпускаю вздох облегчения, чтобы спустя пару секунд испытывать новую волну переживаний. Уже других.

Он медленно подходит походкой хищника и встает ровно передо мной, так близко, что я буквально касаюсь носом его обтянутого белой футболкой живота. Затем Алан не спеша расстегивает джинсы и стягивает с себя майку — все это скопом летит на пол, и парень предстает передо мной в одних боксерах, сквозь которые видно то, что я и так уже успела заценить и даже рассмотреть, но не настолько близко.

Длинные пальцы ныряют под резинку трусов, и они тоже сползают к ногам. Вау.