Глава 38

Алан

Мои решили праздновать годовщину дома. Ну скорее не праздновать, а так в кругу семьи отметить по-тихому. После смерти Азизы и бабушки с дедушкой всем как-то не до радостей в общем понимании этих слов. Да, бабушка с дедушкой не смогли пережить эти события. Сначала у дедушки инфаркт, затем бабушка слегла и умерла во сне. Сердце.

Все это наложилось сильнейшим отпечатком. И еще батя со своими выяснениями отношений с дядей Сашей. Да нормальный мужик, нет, докопался до него. Доказано, что это случайность, а они нашли козла отпущения и спустили на мужика всех собак. Только спустя время ситуация слегка стабилизировалась, но я все равно держу руку на пульсе, иногда вставляя бате пистонов за всю ту херню.

Держа Лину за руку, я чувствую себя пиздец каким охуевшим пиздюком, счастливым и довольным. Словно объевшийся сметаны кот. Ну тут иначе вообще никак, с ней быть недовольным, это надо быть Петручио. Мне это не грозит, а значит, мы обречены быть счастливыми.

Мне бы еще на малышку табличку повесить: «посмотришь, прокляну. Член не встанет больше никогда», пущей угрозы придумать сложно, на самом-то деле.

У самых ворот к дому Лина совсем синеет от паники, и я без зазрения совести выдаю:

— Может минет по-бырику, ты и успокоишься? — лыбу тяну, но у Лины глаза практически выпадают из орбит. Ля, переборщил, что ли? Зато волнения я больше не вижу, как и паники. На смену пришел чистый шок. — Я шучу, малыш, тебя к Халку так просто подпускать нельзя. С твоим опытом надо сначала проводить обучение, а потом уже практику. Это как на курсах вождения.

— Ты ситуацию совсем не облегчил.

Лина опускает взгляд на пакет с подарком для моих и выдыхает. Я купил им билеты в Таиланд, пусть проветрятся немного, но малышке сказал, что это просто путевка на отдых, а то она еще дома от паники бы в обморок упала.

— Да ладно тебе, все мои тебя уже видели и уже в восторге, так что смысла паниковать нет. Расслабь свои сладкие булочки и можешь не надумывать почем зря. Теперь посмотри на меня, — подхожу и цепляю за подбородок. — Я тебя хочу, а все остальное неважно. Думай об этом, когда мы войдем внутрь. И первое, что я сделаю с тобой позже, когда домой вернемся, — трахну раком и буду держать за волосы, чтобы видеть грудь. Мне нравится смотреть, как соски дрожат и скачут перед глазами, когда я в тебе, когда кожа к коже. Картина маслом, отвечаю.

Лина становится пунцовой, и от этой панической бледности не остается и следа. Вот так вот, теперь она выглядит не то, что принцессой, а настоящей королевой. Только вот в штанах опять тесно, и как мне тосты там вещать после всего? Поправив Халка, прижимаюсь к своей малышке, которая шепчет мне в грудь:

— Ты пошлый. Извращенец.

— Я просто говорю все, что думаю. Это важно в отношениях, — съезжаю по мягким волосам, закрученным в локоны. Черт, это красиво.

— Важно, конечно.

Еще бы она не согласилась, я бы тут знатно охерел от происходящего.

Во дворе как обычно красота, моя мама сейчас увлеклась ландшафтным дизайном, и это приносит еще большую частичку прекрасного в жизнь бати. Как будто ему мало двух красоток и меня. Конечно, он бы с радостью проводил дома больше времени, наблюдая всю эту прелесть, если бы не был человеком, пытающимся легализовать свой бизнес. Но я считаю, что тут главное либо трусы надеть, либо крестник снять, но не пытаться усидеть на двух стульях.

Уж кто-то, а я слишком много чего знаю о бате, и потому меня бесит то, как он пытается сделать из меня правильного пай-мальчика. Не получится.

Зато у меня правильная девочка, такая, что я просто в шоке, как мне повезло ее ухватить себе. Урвал единственную и неповторимую, совсем как батя урвал маму.

— Добрый вечер, — слышится со стороны, отец выходит из тени высоких деревьев с бокалом чего-то ядреного. Я притягиваю Лину к себе, в то время как отец медленной и развязной походкой идет к нам. Только слепой бы не увидел, как он рассматривает мою девочку. Меня это бесит. Но не могу же я ревновать малышку к отцу? Бред. Но меня напрягает то, как он внимательно рассматривает ее. Изучает.

Только я имею право на нее смотреть. Точка.

— Здравствуйте, поздравляю вас с годовщиной.

— Лина, рад вас видеть, — батя демонстративно игнорирует меня, уделяя максимум внимания моей девушке. Берет ее нежно за руку и целует. Мышцы сводит, а зубы так вообще начинают скрипеть. Какого хера? Я сильнее тяну принцессу к себе, и это замечает наш вездесущий вседержитель. Разумеется, он хмыкает, словно именно такой реакции и ждал.

— Спасибо… — скромно выдает малышка, скорее чувствуя что-то неладное.

Мы заходим в дом, где уже присутствуют все, кроме Мадины. Она как обычно опаздывает везде и всюду, даже домой не может вовремя приехать, учитывая, что она сама мне весь мозг сожрала чайной ложкой «ты должен прийти». И что я вижу? Я есть, а ее нет. Прекрасно! А самое главное, очень логично.

Мать целует Лину в обе щеки и буквально светится от счастья, получая нескромный подарок. Но о содержимом она узнает позже.

— Милая, спасибо, что пришла.

И только я хочу начать возмущаться, как залетает Мадина с букетом пионов и сразу бежит к матери. Тождественно вручает, а потом повисает на шее у отца, ну собственно, она и так на ней висит. Болтается.

— Мамочка, папочка, извините, но эти пробки в городе меня доконали.

Я не долго думаю и показываю сестрице самое недовольное выражение из всех. Мол, я же говорил, он неисправима. Мадя же корчит рожицу и бьет меня кулаком по плечу. Ну такой себе удар, никакой.

— Что-то не меняется никогда, — с ухмылкой отмечает отец. Да уж. Согласен. Наши ссоры и перебранки бессмертны и бесконечны.

Гостей немного.

Я знакомлю мою маленькую с тетей Ларисой, дядей Мишей, и все выражают максимальную благосклонность наряду с удивлением. Да уж, не каждый день Алан Агеев заявляется на семейные вечеринки с девушкой. Да вообще я с девушкой — это уже повод усомниться в реальности, а может еще и ущипнуть себя.

— Спасибо вам, что вы смогли приехать и разделить с нами этот скромный праздник в условиях, когда поводов для радости особо нет, — начинает мама, и утешительно сжимает руку отца. — Спасибо за то, что у меня есть ты со всеми своими трещинками и несовершенствами, наряду с прекрасными чертами, что когда-то влюбили меня в тебя и никогда не подвергались сомнениям. И за наших замечательных детей спасибо. И за то, что при любой ситуации ты держал меня за руку что двадцать лет назад, что сейчас, — мама медленно обнимает отца и целует в щеку. Да уж, открыто они никогда не проявляли внимание друг к другу. Зато за закрытой дверью искры метались только так.

Пожарище. Вызывайте пожарных.

Я всегда понимал, что они эталон, показательная пара. Не помню ни дня, чтобы отец с матерью по-настоящему ругались. И сейчас у меня щемящая нежность внутри от этой картины. Перевожу взгляд на Лину, восторженный такой взгляд, и вижу, что она смотрит на моих с такой же радостью, как и я.

— Спасибо, дорогая, что все эти годы ты вела меня на свет, даже тогда, когда я отчаянно тянулся во тьму. И когда все было плохо, и когда все было хорошо, ты всегда со мной. Спасибо за возможность быть рядом с той, которая всегда для меня была и есть идеалом. За сына спасибо и за дочь.

Он переводит взгляд на меня и на Мадину, кивает и выпивает залпом коньяк. Бессменное спиртное моего отца.

Звучат тосты и тихие пожелания, в которых на самом деле никто не нуждается, потому что отношения моего отца и матери — это нечто неземное и не подчиняющееся привычным правилам. Они предназначены друг другу судьбой. А против этого никто не попрет.

Я жадно слежу за малышкой, на каждом слове о моих родителях она превращается в сплошные уши, а в глазах читается восторг. Мне нравится смотреть. Смотрю и растекаюсь. Хочу также, хочу как у моих родителей. И хочу с ней.

Ну вот кто бы мог подумать, что в мою голову такое придет? КТО?

Мы у родных до самой поздней ночи, и в какой-то момент отец подзывает меня к себе, уже будучи под нужным уровнем шофе.

— Скоро буду, не скучай, малыш, — я нехотя отрываюсь от Лины, потому что понимаю, поговорить он хочет тет-а-тет. Лина кивает с улыбкой, потому что сейчас Мадина заграбастала ее в стальные объятия.

— Не украдут, не ссыкунькай, — и снова показывает мне язык. Детский сад, штаны на лямках.

— Конечно, я же ноги сломаю всем, — говорю напоследок и бегло целую свою девочку возле ушка, втягивая носом неповторимый аромат кожи. Аж в глазах потемнело.

Догоняю отца, ступая по едва освещённому проходу, ведущему на балкон. Батя стоит у парапета рядом со столиком, где стоят бокалы и бутылка с коньяком

— Давай по соточке, — глава семьи только делает вид, что спрашивает.

— Наливай, — утвердительно отвечаю на утверждение, вдыхая поглубже прохладный воздух. Хорошо на лице и в душе хорошо.

— Спокойно, да?

Вот жук, опять мысли читает. Это у него хорошо удается, кто бы что ни говорил. Мои он тоже частенько перечитывает как будто.

— Ага.

— С ней спокойно тебе. Совсем другой становишься, как будто новый человек, — прищурившись, продолжает батя, сканируя мою реакцию.

А она есть, конечно же. По спине табун коней лупасит, и вообще от одного упоминания Лины у меня биохимия крови меняется.

— Давай только без своих заливок, не надо портить мне настроение, ну и себе заодно, — криво ухмыляюсь, ссориться не хочется.

— Я просто говорю, что выбор твой хороший. Не проеби его, я-то свой чуть не проебал, еле все исправил…А Лина хорошая девочка, даже не знаю, чем она заслужила такое наказание, — лыбится и толкает меня локтем.

— Очень смешно.

Но все равно смеемся.

Я свой шанс не проебу.