Глава 39

Лина

В окружении родственников Алана тепло и непринужденно, волнение плавно сходит на «нет». А все тосты и речи в честь виновников торжества так вообще пробирают меня до слез. На родителей Алана приятно смотреть и еще больше меня пробирает какая-то странная гордость, это поразительно. Словно я имею к этому хоть какое-то отношение. Но о таких людях хочется говорить, и даже то, что Айдар Айнурович украл свою жену, сейчас не удивляет меня в отрицательном ключе, а скорее наоборот вызывает улыбку. Скажи мне это хоть месяц назад, я была бы в шоке, наверное.

Наверное, потому что теперь тебя тоже украли со свадьбы.

Как быстро все-таки может меняться парадигма жизни, как все это неожиданно переворачивает твою устоявшуюся реальность вверх дном. При этом ты не чувствуешь паники или страха, хоть и вся старая жизнь превращается в обломки.

Алан не отпускает мою руку ни на миг, а то и вовсе целует при всех. Ему не стыдно и не переживательно, а вот я немного напрягаюсь с непривычки. Раньше открытые проявления внимания у меня не случались, потому что «так не принято», «невоспитанно» и особого протеста такие слова не вызывали.

Здесь же наряду с неловкостью взращивается нежнейший трепет от каждого прикосновения, оно прорастает маленькими корнями и цепко впивается в душу, расползаясь по всему телу.

— Линочка, — Марина Вячеславовна улыбается и игриво подмигивает. — Посекретничаем?

После того, как меня Мадина «в плену» подержала пришла очередь и мамы. Так бы точно сказал Алан, но я даже радуюсь повышенному вниманию не в плане «так вы его преподаватель в ВУЗе». Куда приятнее быть просто девушкой ее сына. Но некоторые переживания в отношении личных разговоров, безусловно, присутствуют. Проявляется в незначительно покалывании по всему телу. Бегло осмотревшись по сторонам, понимаю, что Алана тоже увели. Наверное, папа.

Не нравится мне, что у них есть такие недомолвки. Хотелось бы, чтобы близкие люди всегда могли находить общий язык.

— Конечно.

Мы проходим в дальний уголок зала, где открывается особый вид на раскинувшийся перед центральной частью дома сад.

— Милая, ты не волнуйся, все хорошо, — женщина с аккуратно накрученными локонами до плеча мягко накрывает мою руку своей. И правда, немного дрожит. Моя.

— Просто немного сложно среди новых людей.

— Я хочу заранее попросить прощения у тебя за своего сына. Он точно наломает дров и сделает одну, две, а может несколько ошибок. Просто хочу, чтобы ты это понимала и ни в коем случае не воспринимала это как окончание всему.

Необычная просьба и необычные слова всколыхнули душу. Я напрягаюсь чуть сильнее, когда она мать Алана начинает говорить чуть тише.

— Ты у него первая в плане отношений, но было очень много шлейфа разных…дамочек для утех. Он мальчик, и это в какой-то мере может его оправдывать. Ты не подумай, что я заранее хочу обелить сына на случай будущих падений, нет. Я просто впервые вижу своего сына влюбленным, и мне как матери хочется подстелить соломку. Но Алан совсем не маменькин сынок, ты тут тоже не подумай лишнего, ладно? В общем, я может и зря…но у него не сформирована эта модель поведения с девушками. И просто учитывай это, пожалуйста.

Вижу, что сейчас больше волнуюсь совсем не я, а мама Ала, и мне становится совсем неудобно. Я не перебиваю ее, конечно, но в какой-то момент перехватываю ее ладони, сжатые сейчас в кулаки, и тихо шепчу:

— Не волнуйтесь, я вас поняла, и думаю, такие мысли не лишены смысла. Я и сама далеко неидеальная. Все мы имеем свои недостатки, и в них заключается наша уникальность.

— Спасибо, девочка, — она неловко так ежится, а потом тянется ко мне для обнимашек. В переносице неприятно сводятся комочком мышцы и хочется всплакнуть.

— Хей, мои красоточки, а что это за озеро из слез? Я тону! — со спины доносится голос Агеева, веселый и такой воодушевленный, но при этом неожиданно резкий, и мы вдвоем подскакиваем с перепугу.

— Тьфу ты, сын, не пугай.

Агеев целует меня в макушку, переплетя пальцы с моими, а потом подходит к матери и целует ее в обе щеки. Смотрится нежно до потери пульса. Никогда бы не подумала, что Алан способен на нечто подобное. Моем понимании это была квинтэссенция похоти, разврата, порока в целом, но никак не пробирающей до костей нежности.

Мы еще некоторое время проводим в гостях у родителей, но ближе к полуночи собираемся домой, потому что мои глаза буквально склеиваются от усталости. Не то чтобы я очень много сделала, просто нехватка сна на мне сказывается в подобном ключе.

— Не вздумай зевать, — недовольно бурчит Ал, замечая мое сонное состояние. И правда, я практически сплю на собственной ладошке, подставленной под щеку. — У нас обширный план на вечер, так что не надо мне тут…

Слова вызываю улыбку, расползающуюся по лицу, и тянущую приятную негу внизу живота. Смахнув упрямо тянущуюся в рот прядь волос, смотрю на Алана из-под опущенных ресниц. Профиль такой, что в пору писать картину и вешать на самое видное место. А уж эти руки, плотно обхватывающие руль, заставляют задерживать дыхание в процессе созерцания. Немыслимо, я даже рассматриваю то, как он дышит, расслабленно и медленно,

Он, явно чувствуя неусыпное внимание, украдкой посматривает на меня и улыбается, а затем протягивает руку и кладет ее на мои коленки, скрытые под плотными колготками.

— У нас сегодня мастер-класс, и я купил тебе корсет, — фраза с разбегу выбивает из легких весь воздух. Смотрю на Ала во все глаза, а у самой уже весь сон как рукой сняло.

— Какой корсет? — переспрашиваю, представляя себе нечто средневековое. В таких и дышать будет трудно.

— Обычный. Хочу тебя в нем. Только в нем, малыш. И больше ничего не должно быть на тебе.

Сердцебиение учащается, а по затылку словно перышко скользит, вызывая шквал эмоций. Охаю, чуть привставая и рассматривая Агеева уже так, чтобы было видно лицо целиком.

— Агеев, ты пошляк, — я смеюсь, прикрывая глаза, а у самой аж ноги дрожат в предвкушении.

Дорога кажется бесконечно долгой, и я осторожно щипаю себя, чтобы не заснуть. Бороться со сном крайне необходимо сейчас, и вот уже знакомый ЖК маячит перед глазами. Клянусь, я чувствую себя развязной девкой, готовой выпрыгнуть из авто и побежать в сторону нужного подъезда, уж так сильно мне хочется.

Кошмар. Сквозь стыд, проступающий на лице красными пятнами, я все-таки пытаюсь мыслить здраво. Хах. Смешно.

В подъезде не работает лифт, и от отчаяния я практически воплю. Внутри себя. А так, конечно, печально, но придется идти пешком на какой там этаж? Девятый, да?

— На каблуках устанешь, давай понесу, малыш, — Ал разворачивается и упирается лбом в мой, буквально вдыхая свое предложение в губы. Не вопрос. Констатация факта.

Смотрю в его огромные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и понимаю, что я падаю в самую бездну с улыбкой на лице.

Не дожидаясь моего ответа, парень подхватывает меня на руки и сжимая так крепко, что захват пальцев явно останется на ногах и спине, бодренько шагает по лестнице. И если вы думаете, что Агеева хватит на три этажа, то вы ошибаетесь. На четвертом меня пробирает моя дремлющая совесть:

— Господи, давай дальше сама.

— А что такое «сама»? Не знаю такого слова.

И резко мы останавливаемся между лестничными пролетами в кромешной тьме. Тут нет камер, нет и лучика света, есть только мы. Я и он. А еще наше горячее дыхание, сливающееся в одно перед тем, как жесткие губы накрывают мои. Жаля, царапая, вбирая в себя. Мужские руки уверенно пробираются под платье, стягивая колготки так, чтобы было удобнее. Удобнее добраться до горящего огнем местечка, требующего освобождения пороков.

Агония разносится по телу, пока я пытаюсь скинуть с себя куртку, а заодно приподнять мешающее облегающее платье. Соски горят, я упираюсь в Ала так, чтобы хоть на мгновение облегчить эту тяжесть в налитой от возбуждения груди.

Агеев шлепает меня по ягодице, от чего я громко стону, запрокидывая голову назад.

— Тс, мы еще не дома, малыш, но до дома я не дотерплю. Давай тут быстро, а потом дома. С толком с чувством и в корсете.

Слышится лязг железной бляшки, резкий, режущий ушные раковины звук расстегивающейся змейки. Мои ноги давно уже на талии у Алана. Босыми ступнями упираюсь в накаченные ягодицы, едва скрытые трусами, опущенными наполовину. Член уже у входа, легонько елозит вверх-вниз, будоража и заставляя замирать.

Порочный взгляд впивается в меня, а с ним и резкий толчок. Наслаждение на грани боли. Шлепок по второй ягодичке, и это разрывает меня на части. Впившись руками в растрепанные жесткие волосы, я с трудом нахожу манящие губы. Просто потому, что у меня реальность переворачивается.

Сильнее. Глубже и быстрее.

Ощущение того, что нас могут в любой момент застать, не покидает меня. Но страха нет, это, наоборот, неплохо так подстегивает.

Сталкиваясь телами, я понимаю, что в голове ни одной разумной мысли. Мудрой и подавно. С ним я теряю себя, но нахожу нового человека, нравящегося мне в разы больше.

Член растягивает меня сильнее и сильнее, от нежности первого раза нет и следа. Сейчас тут грубый трах, приправленный нежнейшими поцелуями в шею и влажными шлепками по мягкой коже.

Я первая нахожу свое освобождение, Алан за мной, кончая в мне во внутреннюю поверхность бедра. Вязкая влага холодит пылающую во всех местах кожу.

— Охуенно. Хочу еще.

Я не сопротивляюсь, когда Агеев поднимает мои манатки и перекидывает меня через плечо, продолжая ласкать пальцами все еще пульсирующие лепестки. Я вверх тормашками наслаждаюсь процессом петтинга? Серьезно.

Это я. Правильная девочка. Была ею.

Глаза закрываются в тот момент, когда я понимаю, что мы в квартире. Меня несут куда-то, но мне все равно. Сил посмотреть нет.