Глава 41

Лина

Я просыпаюсь раньше и чувствую тупую боль во всем теле, а между ног так вообще смешанные ощущения, будто бы я лишилась девственности. Хотя после этого у меня ничего особо не беспокоило. Парадокс. Ал обхватил меня рукой так, что становится сложно дышать. Он будто бы желает приклеить меня к себе. Посапывает мирно и спокойно, упершись щекой в подушку. Совсем как ребенок. Я улыбаюсь, наблюдая за его сном. Милота.

Руки чешутся от желания провести по лицу, что, собственно, я и делаю. Подушечкой указательного и среднего пальца обвожу надбровные дуги. Нежно спускаюсь вниз к мужественно выступающей скуле, переношусь на расслабленные пухловатые губы. Мне нравится ощущать прорывающиеся волоски щетины, это наслаждение на грани боли, потому что мое лицо горит сейчас явно от вчерашних ласк. Облизав губы, понимаю, что меня разрывает от любопытства после разговоров о корсете.

У меня никогда не было такого…и мне отчаянно хочется примерить и посмотреть, как теперь я буду смотреться в подобном. Дрожь проносится по всему телу, заставляя волоски на теле встать дыбом.

Бросаю взгляд на проступающие вдоль мужских рук темные вены, перебитые сверху татуировкой, и понимаю, что снова тягучий узел оседает внизу живота. Невыносимо совладать с собой.

Так. Держи себя в руках, мы оба уснули неизвестно во сколько, считай, что толком не спали.

Я пытаюсь выбраться из сковывающих объятий. Удается не сразу, но с горем пополам я осторожно выбираюсь из постели и иду к пакетам, уложенным ровными рядами на полу у кожаного дивана. Да, я посмотрела тогда не все, застряв на утонченном платье и черном комплекте, а тут, оказывается, есть много чего еще. Куда более развратного.

В стиле Алана, разумеется. Аж в пот бросает. Едва перебирая несгибающимися ногами, подхожу совсем впритык и сквозь стиснутые зубы тяжело выдыхаю, усаживаясь на корточки. Боже мой. Я смогу двигаться? Едва переведя дух, начинаю бесшумно разбирать новинки.

Пальцы порхают по содержимому пакетов, а глаза тем временем становятся все больше и больше. Господи. Он и в секс-шоп заходил? Выудив резиновые шарики из очередного пакета, я задерживаю дыхание от шока. Розовые, один чуть больше, второй чуть меньше, в целом они увесистые, а на конце длинная резиновая петелька. В теории я понимаю, что и куда тыкать, так сказать. Но петелька для чего?

Ничего такого-эдакого нет, только шарики, смазка и маска. Взглянув на такой джентльменский набор, мне уже становится не по себе, а щеки начинают нещадно гореть. Это все мне, да? Ну да…маска точно женская. Да и шарики…в принципе, это полезно. Упражнения Кегеля и все дела. Но в какой момент я вдруг стала воспринимать такие вещи нормой?

Мне стыдно и от того, что я знаю о их применении, и от того, что не знаю, как именно.

Сложив все как было, начинаю искать корсет и очень быстро нахожу. Вау. Даже без примерки — это однозначно вау. Черный. Цвет настроения в сексе у Алана однозначно именно черный, а еще красный. Судя по тому, что красный набор лежит ровно под черным. Ох.

Ажурные чашки, горизонтальные прозрачные вставки, удерживающие при этом талию идеальным силуэтом, а со спины красивая шнуровка, позволяющая регулировать силу сжатия.

Не стоит говорить, что я в шоке и в восторге одновременно. Никогда не думала, что белье могло бы быть настолько красивым произведением искусства. И вроде как это я должна удивлять, а выходит иначе.

Скидываю с себя безразмерную футболку Алана, пахнущую исключительно его духами, телом и вообще отдающую такой сильной энергетикой, что я в ней пылаю так, будто бы ко мне прикасается Агеев.

Мне хочется примерить корсет. Скорее. Быстро разобравшись что к чему, начинаю сама себя шнуровать, а это дело ой какое нелегкое. Искривившись в позе ЗЮ, наконец-то нахожу удобное положение ноющих рук, и тогда дело идет быстрее.

То есть я буквально стою голая перед зеркалом, надевая на себя корсет, больше открывающий, чем скрывающий. На голове полнейший бардак из скомканных локонов, глаза горят ярким огнем, а губы представляют собой искусанное нечто. И мне плевать, самое главное, что я чувствую себя настоящей. Чуть ли не впервые в жизни.

От простого осознания такой привычной для многих истины у меня сносит голову.

Зацепив шелковые нити так, что моя грудь аппетитно укладывается, слегка оголяясь в нужных местах, я начинаю испытывать эстетическое наслаждение. И сексуальное возбуждение. Ноющие соски трутся о ткань и доносят импульсы вниз живота.

Просто глядя в зеркало и представляя, что именно со мной делала Ал ночью, завожусь. По щелчку. Агеев тем временем переворачивается на живот, а в паховой зоне я замечаю, как топорщится ткань тонкого пледа.

На часах почти семь утра, и сейчас самое время, чтобы проснуться.

В голову приходит безумнейшая мысль из всех, что когда-либо посещали меня. Но я решаюсь, понимая, что мое сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки от предвкушения. Облизав пересохшие искусанные губы, я отбрасываю плед в сторону и опускаюсь к подрагивающему члену губами. Сначала целую, затем провожу языком, а потом…просыпается Алан.

Его реакция ожидаема. Шокирован, смотрит на меня в паническом восторге и еще пытается наставлять. Это с одной стороны смешно, а с другой, в процессе я так завожусь от простых указаний, что и сама смогу кончить, даже если он не будет ко мне прикасаться.

Нарастающие и усиливающиеся движения языка по мягкой коже стоящей колом плоти вводят меня в пограничное состояние. Руки тянутся к паху и медленно обводят плоть в такт движению ртом. Я не думала, что когда-то смогу быть способна на такое. Но кто-то просто очень хороший учитель

А еще…я наклонена так, что в зеркале видно все. Весь процесс, и Агеев теперь буквально в первом ряду. Между ног влажно, я хочу большего, хочу освобождения прямо сейчас, но продолжаю выполнять указания. Обводя языком по головке, скользя ниже, пытаясь заглотнуть больше, но сразу все не выходит.

Дрожа от возбуждения, я всасываю член ртом в себя, и Алан хрипло стонет, запрокидывая голову. Значит, ему такое нравится. Чистые инстинкты. Если не могу заглотить, значит будут пробовать иначе.

Сначала мне казалось, что будет отвращение, но его нет. Как и нет резких посторонних запахов, мне нравится. Не верю, что произношу это, но я испытываю удовольствие от того, что сейчас делаю несмотря на то, что на глаза периодически наворачиваются слезы.

Я боюсь зацепить зубами, а потому сначала все делается крайне неуверенно, словно боязливо. Все придёт с практикой, а у меня ее, судя по всему, будет в избытке. В самом хорошем смысле этого слова.

Алан шипит и резко оттаскивает меня от себя, а в следующий момент горячее семя изливается на мою грудь, попадая на корсет. Я наблюдаю за подрагивающим членом, и сама тяну руку к головке, накрывая большим пальцем и размазывая остатки по стволу.

— Сук, я куплю тебе новый, — обессиленно шепчет Ал, видя, что натворил.

— Нет, постираем этот. Мне нравится. Мой первый.

— И последний, бляха, — не расслышав детали, комментирует Агеев, вызывая мою улыбку.

— Я о корсете.

Агеев резко подскакивает, нахмурившись.

— А ты про это. Хоть каждый день, малыш, если ты меня вот так будить в них будешь.

Стерев со лба пот, парень тянется ко мне, после чего перекидывает на спину, начиная массировать между ног. Ох. Изгибаясь дугой, я понимаю, что смогу кончить вот прямо сейчас. Вся заведенная и разгоряченная, в большем сейчас нуждаться не могу.

— У меня нет презервативов больше, — лыбится Агеев, опускаясь к губам. — А я кончил, давай поцелую? — игриво подмигивает, и я согласна на все, лишь бы агония между ног прекратилась.

Когда парень опускается между моих ног, и горячее дыхание опаляет кожу, покрытую мурашками, все остальное прекращает существовать. Он только начинает целовать, мягко погружая язык в меня, как я подхожу к краю. К самому краю и готова сорваться вниз. Агеев втягивает в себя воздух вместе с клитором, создавая вакуум, и меня рвет на части, вырывая из глотки крик наслаждения.

— Вау. Так быстро? Я еще не насладился, — недовольно бурчит, пока мои ноги содрогаются от наслаждения. — Ага, значит, тебя заводит минет, — Сминая грудь двумя руками сквозь тугой корсет, шепчет Агеев, и эта вибрация от голоса ударяет по нервным окончаниям.

Я прикрываю глаза, чтобы «полетать».