Глава 42

Лина

Все прекрасное рано или поздно кончается, вот и наши выходные кончаются. Конечно, Алан еще сегодня должен был быть на парах в то время, как я отправлюсь туда только завтра. Вот почему решаем уехать в обед — хочется выспаться. Но в этом я очень сомневаюсь, потому что рядом с Аланом спать не получается практически никогда. Я клюю носом все время, даже сейчас, пытаясь сложить новые вещи в новую сумку. Вот так да. По щелчку у меня каким-то магическим (Алановским) способом появилась целая сумка вещей и всего того, что может пригодиться девушке.

Я никогда бы не подумала, что этот легкомысленный парень на такое способен, если бы не увидела собственными глазами.

С ужасом осознаю, что мне не хочется домой. Ведя пальцами по гладкой поверхности кожаной сумки, я начинаю прикидывать варианты…как бы отложить поездку, но не нахожу ни одного. Подводить людей не смогу, а исключая это, никакой из вариантов не является возможным. По коже гуляют зачатки какого-то странного предчувствия неминуемой беды, но я отгоняю их поганой метлой.

Тяжело вдохнув, усаживаюсь на кожаный диван, пока Алан допивает свой кофе, не сводя с меня внимательного взгляда. Он смотрит на меня всегда, складывается такое впечатление.

— Все собрала? — играет бровями, не мягко намекая на то, что я могла бы забыть нечто важное. Обвожу взглядом комнату и начинаю думать. Одежда, банные принадлежности, расческа…все.

— Да вроде бы.

Алан сжимает губы и кивает, мол согласен. Мышцы играют в такт его движениям. Смотрится так, что в голову приходит мысль о раздевании. Он все делает так, что я начинаю взмокать от волнения или от возбуждения.

— И шарики? — кривая улыбка разливается на лице. Мое сердце замирает и начинает безумную скачку.

— И шарики, — смущаясь отвечаю. А у самой в голове мысли разбегаются как тараканы при включенном свете. За эти несколько дней я занималась сексом чаще, чем за всю свою историю половой жизни. Мне иногда начинало казаться, что я становлюсь нимфоманкой. Но поделать с собой ничего не могу. Он словно запустил какой-то необратимый процесс, и теперь без Алана потушить пожар внутри становится невыполнимой задачей. Вместо этого я сама тянусь к нему, сама стягиваю с него белье и касаюсь члена при любом удобном и неудобном случае.

— Мой любимый цвет.

— Ты о чем?

— Смущенная ты — мой любимый цвет. Твои щеки становятся совсем как цвет спелой вишни. Хочется сорвать с ветки и сожрать.

Ассоциации — сильная сторона Агеева, он умеет подобрать слова, от которых мои коленки начнут дрожать. А дыхание и вовсе перекроется.

Алан встает и ленивой походкой идет ко мне, на ходу надевая на себя футболку. Шлейф возбуждения от него плавно перемещается ко мне. Любое его движение сексуально, даже если он спит, прижавшись щекой к подушке. Низко посаженные штаны открывают прорисованные косые мышцы. И вот, когда футболка полностью скрывает торс, я прикусываю губу от негодования. Ему бы голым ходить. Да.

У Ала тоже сейчас схожие ощущения, судя по выступающему бугру в области паха. Спортивные штаны натягиваются так сильно, словно это не мы час назад занимались утренним сексом. Теперь мы вообще делаем это утром, в обед и вечером вместо приемов пищи. А завтраки, обеды и ужины — это уже как получится.

— Только прекрати думать.

Перехватив мои руки, он шепчет мне в губы разгоряченным воздухом нежности.

— Мне стать тупой, что ли? — поднимаю взгляд, но на губах чувствую покалывания.

— Нет, прекрати думать о том, что будет дома. Будет так же, как и сейчас. И ты переезжаешь ко мне. Не хочу просыпаться без твоих губ на члене.

Вспыхиваю как зажженная спичка, и даже несмотря на некоторое возмущение, губы растягиваются в игривой ухмылке. Переехать? В глаза Алана настоящий пожар, и нет ни единого шанса спастись от языков пламени, скользящих по телу.

— С чего ты решил, что ты всегда будешь просыпаться от минета?

— С того, что тебя это заводит, пожалуй, так же сильно, как и меня.

Касается губами моих и подхватывает меня за ягодицы, толкая на себя. Съехав по каменному стояку, я начинаю ощущать тянущие импульсы внизу живота. Мы так никогда не соберемся. Щекой касаюсь его груди через ткань футболки, но ощущения, как будто кожа к коже.

— Ага. То есть вопрос с переездом тебя вообще не тронул, да?

— Почему же? Тронул. Но мой ответ «нет», — улыбаюсь в таком же игривом настроении. Надо немного скинуть с него флер уверенности. Но куда там. Скорее можно было бы перекинуть Эйфелеву башню, чем чувство собственной несокрушимости. Он толкается бедрами чуть наверх, и я подпрыгиваю, чтобы позже грузно опуститься на подрагивающую плоть.

Вау. Язык прилипает к небу, а руки растекаются по мужественным плечам.

— Малыш, я же тебя даже не спрашиваю. Закину на плечо и вынесу из квартиры.

— То есть заставишь?

— То есть украду, как украл со свадьбы. Иногда тебя не нужно слушать, тебя нужно целовать, Линочка, это как противоядие от дурных мыслей. Антидот.

Внутренности замирают изваяниями, пока я слушаю ответ Агеева, а ноги сильнее прижимаются к накаченным бедрам. У меня все внутри вскипает и булькает. Обхватив губами покрытые щетиной щеки, я прижимаюсь лбом к парню и чувствую, что сейчас самое правильное время, чтобы сказать.

— Я влюбилась в тебя, но я очень долго пыталась саму себя переубедить в обратном, — Агеев уже не улыбается, поджимает губы и опускает взгляд на мои губы, что произнесли эти слова.

Пульсация такая сильная. Подо мной. В груди. В голове, что я сама не слышу то, что произношу.

— Я боюсь, что у нас все закончится так же стремительно, как и началось, и это меня буквально убьет, потому что я… я никогда не ощущала то, что ощущаю сейчас. Это какое-то безумие, — касаюсь своего лица, скрывая его ладошками и всхлипываю от подступающей к горлу тошноты. Алан молчит, давая мне время отдышаться. А потом невесомо и бережно обхватывает мои руки и выдыхает в лицо:

— Херню не думай. Как я могу отказаться от тебя, если ты у меня под кожей?

Поплывшим взглядом мажу по его напряженному лицу. Он по моему. Мы смотрим сейчас под иным углом, как будто стараемся рассмотреть каждый сантиметр. Целуемся, касаемся друг друга, любим так, что горло обжигает кислотой от крика, пальцы скручиваются с силой от волн возбуждения, грудь сдавливает от навалившего сверху тела. Пот струится по коже как скользит и нежность, вместе с грубостью. Теперь это наш постоянный коктейль.

Толчок. И я в небе. Быстро догоняемся, ныряя в друг друга теперь иначе. Мне хорошо, а что дальше — неважно.

Мы отправляемся домой спустя три часа, а значит приедем под вечер…Но я впервые чувствую покой в душе, штиль. Никаких переживаний. Со мной личная доза размеренности и стабильности. Мне спокойно несмотря на то, что мой спутник — дремлющий и иногда извергающийся вулкан. Это самое правильное, что я когда-либо делала в своей жизни.

Живу так, как я хочу. С тем, кого я выбрала осознанно, несмотря на много каких «но».

Моя рука покоится в руке Агеева, пальчики перебираются отчаянно приятно его шершавыми пальцами. Я улыбаюсь, периодически бросая на парня нежные взгляды, перехватываемые моментально.

Это какая-то высшая степень сонастройки.