Глава 43

Агеев

Услышав признание, у меня сорвало крышак. Не то чтобы я не понимал, что она втюхалась в меня, нет, я понимал. Но бляха, услышать это было в разы приятнее, чем я мог себе представить даже. Охуеть как. Аж по спине тепло разлилось, пока в голову втемяшивалась эта правда. Приятно до пиздецов. Закрываю глаза и что? Лыбу тяну как дурак, не могу остановиться.

Это охеренное чувство пробирается в легкие и набивает их, сука, запахом моей девочки. Голова мутнеет, и взгляд пьянеет вместе с осознанием истины: теперь уж точно никуда, добровольный плен. Тут без вариантов. Без выхода. Есть только один пусть: вместе и до старости.

Мне многие падали в ноги и говорили подобное, взять ту же бывшую Альбинку. Если тогда я рассмеялся ей в лицо, то сейчас я улыбался от счастья. Кстати, о бывших. На телефон периодически падали оповещения о пропущенных, а в разделе «заблокированное» так вообще океан пропущенных от нее, на что я в свойской манере забивал хер. Наши отношения и отношениями назвать можно было только с натяжкой. Так, потрахушки. Ни она, ни я никому ничего не обещали. Пусть и лепетала девица о любви, но в этом деле она мастак, лишь бы жопу приклеить к кому, желательно побогаче.

Мне потом Белый пистонов вставил, мол, ты охуел в край, притащил ее в город. Вкратце обрисовал ситуевину, с тех пор я был настороже и юзал ее редко вдали от глаз вселенской любви Белого. Ну нахер, мне мои яйца еще пригодятся. А Василисушка стала очень боевой, хотя она и была не одуваном, судя по рассказам.

Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы все-таки покинуть квартиру. Лина волнуется, кусая и без того уже пострадавшие от поцелуев губы, а я просто хуй «ложил» на все, кроме нее. Вот и приходится ехать, хотя в душе я еще раскладываю ее на кухонном столе раком, прижатой грудью к поверхности.

Я вообще ради нее все готов сделать.

Украсть, отпиздить кого-то, достать гребаную звезду с неба. Надо домой? Поехали домой. Что-то не хватает? Купить? Ага, ок. Скажи сколько, где и как. А лучше бери карту и сама. С ней все это дается легко и непринужденно, пусть и думалось вначале, что будет иначе. Хер там, легко как ни с кем. Бесит, конечно, что иногда она загоняется, но я знаю действенный метод решения проблем. Железобетонный, так сказать. Обоюдно приятный.

В обволакивающей нежностью атмосфере мы подъезжаем к родным болотам. Я, скривив морду, понимаю, что ничего мне сейчас настроение не испортит. Вообще ничего, но так, чтобы Линку немного разрядить, спрашиваю, готовый к новому столкновению правильной девочки и очень плохого мальчика. Для этого мероприятия даже на обочину сворачиваю.

— А ты мне теперь пять поставишь?

Мне этот экзамен не упал в принципе и в целом сдать его легче простого, но хочу поиграть. Чтобы весело было, задорно.

Малышка поворачивается ко мне и со всей серьезностью в голосе выдает:

— Выучишь — приходи.

Ага, украл, выпил — в тюрьму. Ясно-понятно.

Решаю пока что не раскрывать карт. От вибрации ее голоса член в штанах уже пульсирует. С малышкой так всегда, стоит взглянуть и услышать голос: здравствуйте, а Алан выйдет? Блямс по лбу, да так с разбегу. Поправив то, что сейчас торчит, и облизав при этом нижнюю губу, отвечаю:

— Завтра у нас же пара, да? — мне хер надо уточнять, расписание пар с Линой у меня выжжено в памяти намертво. Хотел бы забыть — не вышло.

Лина прищуривается и утвердительно машет головой.

— До завтра все выучишь, хочешь сказать? — звучит с малю-ю-ю-ю-юсенькой такой уверенностью в голосе, а мне именно это и надо.

— Давай пари, — обхватываю ручку и прижимаю к губам, а затем медленно вожу языком вдоль «линий жизни»: тут я, и наши пока еще нерожденные дети, зуб даю. Лина тяжело выдыхает, закрывая от моих ласк ладонь.

— Ал, давай отделять рабочее от личного, я не буду тебе ставить пятерки за оргазмы, — рука словно нехотя медленно стекает с моей. Позволяю этот секундный протест, абсолютно уверенный в грядущей победе. Иначе никак.

— Очень жаль. Халк расстроится, — перевожу взгляд вперед, выжидая. А затем дополняю. — Оно и понятно, тебе просто ссыкотно со мной спорить. Я могу всякое захотеть…а ты можешь оказаться к этому не готова.

— Что?! — протестующе взвизгнув, Лина шлепает меня по коленке, и я завожусь еще сильнее. Шлепнет выше — трахну прямо в машине.

— Ну а что? Ссыкотно, да? — поворачиваюсь к малышке и придвигаюсь практически впритык. — Спорить со мной?

Взять на слабо мне пришло в голову спонтанно. Это круто наблюдать за тем, как праведный гнев создает на ее лице неповторимо сексуальную картину из эмоции, заставляющий мой член твердеть еще больше. Песня.

— Нет, не ссыкотно, я вообще думаю, что если ты и сдашь, то на четыре. На пять уж извини, но нет, Ал. В рабочих вопросах я, действительно, не хотела устраивать такой вот цирк, но раз ты настаиваешь. Давай. На пять ты не сдашь, ты не учишься совсем.

Ага, а годичные курсы в Лондонской школе я могу прям сейчас засунуть себе в сраку. Поня-я-я-ятно. Улыбаюсь еще шире, замечая этот прекрасный огонь в глазах малышки. Вау. Просто. Вау.

— Отлично. На желание спорим, — снова протягиваю ей руку и пожимаю. Практически целомудренно. Лина в ответ кивает и сжимает губы.

— По рукам, — отвечает уже тише, уверенность как-то плавно сходит на «нет». В моей воспаленной голове сразу тысячи картинок того, какое у меня будет желание, и как она его будет исполнять. Слюна собирается во рту, когда особенно яркие подробности вгрызаются в сознание. Это будет интересно.

Это будет огненное шоу. И я буду сидеть в первом ряду, с радостью съедая каждую его секунду. Забыть не получится, но и детям рассказать тоже, зато гордиться собой буду точно.

Словно я сейчас собой не горжусь. Хэх.

Затем я кладу ее мягкую ладошку на свой каменный член, заставляя обхватить сквозь джинсы.

— Люблю с тобой спорить, но нам надо ехать, нам еще сделать вечерние процедуры в душе.

Зрачки малышки расширяются от…возбуждения, а еще потому что она меня любит. А когда любят и смотрят на предмет любви, зрачки расширяются до пиздецов. Довольный своим планом, я снова выезжаю на дорогу. Ехать еще минут сорок. Потерпите, Халк, Лелик и Болик. Совсем скоро мы снова окажемся в теплом и узком местечке.