Глава 45

Лина

Просыпаться в соседней от своей квартире оказывается слишком неожиданно. По-новому. Иначе. Медленно встав с кровати, укутанной шлейфом нежности, мне не хотелось выбираться наружу. Тело до сих пор ноет от ночных ласок, а еще от того, с какой силой Алан прижимает меня к себе во сне. И потому сейчас меньше всего мне хочется…идти на работу и покидать эту атмосферу. Вот бы остаться в упоительном мгновении чуть дольше. Чуть глубже. Растянуть как в детстве растягивала жвачку. Один конец во рту, второй в руке.

Я бросаю беглый взгляд на смуглую спину, поднимаюсь выше, останавливаясь на лохматых черных волосах — оттеняющее пятно на белых простынях. Так и хочется прикоснуться, но будить не охота. Ему на третью пару со мной в главных ролях… и вот я, проваливаясь в попытках, тянусь к расслабленному лицу и подушечкой указательного пальца прикасаюсь к губам, веду по щеке и мужественной скуле, покрытой щетиной. Меня она с одной стороны раздражает, с другой заводит. В первом случае, потому что у меня все ноги исцарапаны, как и шея, но ноги в особенности, с внутренней стороны…словно клеймо. Ухмыляюсь, понимаю, что все возможно, ведь это Алан.

Выдохнув, тихонько поднимаюсь, завернутая в одеяло. Надо бы найти свои вещи, хотя до соседней квартиры можно было и так сбегать. Боже, и это говорит Лина? Заглушив подступающий к горлу хохот, натягиваю первое попавшееся — футболка Алана.

Испытываю при этом восторг. Никогда не питала слабости к мужским вещам, и ни разу не надевала Петины рубашки, как показывают практически во всех мелодрамах. А тут, вместо своей, оставленной на полу безобразной лужицей нарочно, беру чужую…свою чужую. Следом надеваю свои джинсы и, взяв несколько резинок из сумки, иду в соседнюю квартиру.

И только возле двери до меня доходит, что ключей ведь нет, никаких. Ни новых, ни старых. Приплыли, блин. Было бы неплохо в принципе узнать, где мои вещи (особенно телефон), ну а пока, на работу каким-то образом надо доехать. Оглядевшись по сторонам, словно надеясь, что ключи материализуются в пространстве, иду обратно в квартиру Алана.

— Сбежать думала, что ли, в моей футболке? — Агеев уже стоит, прислонившись головой к дверному косяку. Поигрывает мышцами и сгладывает руки замком, отчего его татуировки выходят на первый план. Аж во рту пересыхает от открывшегося вида.

— Доброе утро, — подхожу первая и смазано целую парня в губы, но такой расклад никого не устраивает. Он шипит, перехватывая и погружая в мой рот язык. Сильнее и до потери сознания пошло, что у меня моментально тянет низ живота. Голова начинает кружиться, и, если бы не сильные руки, подхватывающие меня под ягодицы, я бы уже потеряла сознание.

Запрещенный прием не иначе.

— Вот так должно звучать «доброе утро», а не вот эта вся халтура.

На лице Ала растягивается ленивая улыбка довольного кота, объевшегося только что сметаны.

— Мне на работу.

— Ну так я завезу тебя, только давай пожрем, — опускается ко мне и бодается.

Возвращаю ему улыбку и облизываюсь, переводя взгляд на его губы.

— У тебя разве есть еда в холодильнике? — скептически подняв бровь, улыбаюсь уже иначе. Смелее.

Парень хмурится, явно прикидывая в голове вероятность того, что мы хоть что-то у него найдем.

— Проебался. Ну тогда поехали пожрем где-то.

И тут мой взгляд вгрызается мертвой хваткой в висящие на стене часы. Я с ужасом смотрю на минутную стрелку, неумолимо придвигающуюся к девяти утра, и протяжно-тяжело выдыхаю. Не успею. Аж передергивает.

— Мне на работу уже вот прямо сейчас.

— Без тебя пара точно не начнется.

А у меня от паники начинает сердце заходиться. Я только устроилась и уже прогуливаю, выходит?

— Алан, это не шутки, мне надо на работу, срочно, опаздывать нельзя вообще никак. Вот никак.

Вцепившись руками в его предплечья, чуть ли не воплю о своем, на что он лишь лыбится. Вообще не понимает. И это даже немного бесит.

— Хорошо-хорошо, моя правильная девочка, мыться-одеваться и на работу, — нехотя отпускает меня, и я буквально несусь в ванную, на ходу хватая сумку с вещами.

И какая вероятность, что там есть хоть что-то, что подходит для работы в университете? Не в корсете же мне идти с шариками в одном месте?! Умывшись и быстро накрутив на голове гульку неведомого происхождения из имеющегося набора, начинаю выкапывать хоть что-то, подходящее по дресс-коду для универа.

Боже. Тут только белье. Дернув ручку двери, я бегу обратно в комнату и прямо в полупрозрачных трусах и таком же практически отсутствующем лифчике начинаю перерывать другой пакет. Мои движения хаотичные, а в голове зудит мысль об опоздании.

— Еб вашу ж…ты в этом наборе никуда не пойдешь, — хрипит Алан, сидя за барной стойкой, что находится прямо посреди гостиной. Она же и часть кухонного стола в этой студии.

— Да кто знает, что у меня под одеждой, — нахожу блузку, не нуждающуюся в глажке, и сразу же натягиваю ее на себя. Внизу юбка-карандаш, слегка длиннее того, что я обычно ношу на работу. Уф-ф. Ну тут «спасибо», что не паранджа сверху. Развернувшись же, вижу, что Алан замер и смотрит на меня не моргая, в области паха уже давно все стоит и готово к бою.

— Даже не думай! Времени нет! — вскинув перед собой руку, медленно отступаю, а он приближается. — Алан, нельзя!

— Ты еще «фу» мне скажи, — начинает ржать, и в этот момент я хватаю расческу и швыряю в него.

— Поехали же, ну.

Колготки натягиваю только в коридоре, вырвав их с корнями из упаковки и вручив бумагу Алану.

— Пиздец, ненавижу колготки, с ними неудобно будет тебя трахать, другое дело чулки, но…

— Ты с ума сошел?! Я иду на работу, ты на учебу, мы там — чужие люди.

— Ой вей, не начинай только этот пиздец мне на голову одевать, — Алан тянет меня за руку из квартиры.

Что? От злости начинаю закипать как чайник и вырываю ладошку, бросив недовольный взгляд на парня. А тот и в ус не дует, закрывает себе дверь и хмыкает пренебрежительно.

— Что это значит?!

— Мой брат Ваську…

— Стоп, — перебиваю его и луплю кулаком по стальной груди.

Мне эти все подробности не нужны, и я не хочу быть, как они. Историю с ними обмусолили в итоге в прессе, как сказала сама Василиса. У меня в родственниках нет мэров, со мной такие дела не проскочат незамеченными.

Смотрю на мужественный профиль и хочу укусить Алана прямо сейчас. Вот хотя бы за эту губу. Иррациональное желание. Просто в голову стрельнуло.

— Я хотел сказать, что мой брат Василису Григорьевну замуж взял и ничего, никто не умер. Ну разве что от зависти… — надув губы, он проворачивает замок двери и «возвращается» ко мне.

— Даже не вздумай на людях проявлять ко мне внимание. Я серьезно. Алан. Это все, блин, не шутки. Универ не переживет который по счету скандал на этой почве. Закроют…а меня уволят!

— Да кто тебя уволит, скорее обосрутся, да и не закроют — пупок развяжется. Хах, — притягивает меня к себе и грубо впивается в мои губы, тараня горячим языком. Я теряюсь, распахивая в ответ уста, и перехватываю его за шею. Приходится тянуться на носочках. Боже. Все мысли сначала сдуло, словно и не было ни одной. Собравшись за мгновения, следом и оторвавшись от парня, я втягиваю носом воздух и хрипло шепчу, всматриваюсь в подернутые похотью глаза:

— Мне это важно. Как было важно вчера поговорить с Петром, но ты меня не слушал. Я должна поставить точку во всем, понимаешь? Ты шел вперед как танк на лобовое столкновение. А должен считаться с моим мнением, хочешь ты того или нет, потому что я не твоя собачонка. Понимаешь? Я человек со своими желаниями и мыслями. И если ты этого не понимаешь, то я не знаю, как мы будем что-то строить вообще.

Высказываю все как на духу, понимая, что о таких проблемах надо сообщать на берегу. В глазах начинает щипать, в руки сползают вниз вязкой непослушной жижей.

Большим пальцем Алан накрывает мои губы, и я сразу же перевожу взгляд на его руку, властно упирающуюся в меня.

— Ты сейчас мне ультиматум ставишь? Это скрытая угроза, да? Так вот я тебя не отпущу. Надо будет — прикую к батарее, — совершенно спокойно заявляет, но в глазах сверкают молнии, и мне даже кажется, что я слышу громыхающую вибрацию в напряженном теле. — Шучу, — медленно улыбается, вот только я понимаю, что нихрена это не была шутка.

У него нет опыта. Лина. Тебе придется пояснять ему примитивные вещи.

— Ты обязан мне доверять, как и моим решениям. Я сейчас про все. И если я прошу тебя о чем-то, это не должно быть для тебя пустым звуком, Алан. На другое я не согласна.

— Просто меня бесит, что он с тобой говорит и смотрит на тебя. Наедине тоже оставлять не хочу, он грязная падаль. Все, — черты лица парня обостряются, руки обвиваются вокруг моей талии. Мое сердце громыхает как сумасшедшее.

— И я имею право закончить эти отношения самостоятельно. Мы были вместе очень долго, понимаешь? И то, что я тебя прошу считаться с моими просьбами, — это не нечто невыполнимое. У нас ведь не просто секс?

Да, я была зла сначала и не хотела даже думать о переговорах, но все же…мы не были чужими людьми долгое время.

— Херню не спрашивай. Я тебя услышал, — угрюмо резюмирует Ал, нахмурившись еще сильнее. До универа едем молча, он закопанный в себе, а я — в себе. Не доезжая до центра, Ал тормозит у кафешки и также молча выскакивает из машины, пока мои пальцы нетерпеливо стучат по коленке. Возвращается он быстро и вручает мне пакет с едой на вынос.

— Ты голодная, а еще работать сегодня. Там европейский завтрак, — скупо кидает мне, и я благодарственно принимаю, ощущая, как начинаю оттаивать. Льдинка на солнце.

— Спасибо.

Он кивает и продолжает путь, и вот спустя самых быстрых пять минут в моей жизни мы оказываемся под универом, вернее, на остановке.

— Чтобы никто не увидел, — поясняет Ал, и я снова слабо улыбаюсь, перебирая пальцами крафтовый пакет из недешевого заведения.

Атмосфера в машине напряженная, нехорошая. Ее хочется снести к чертям. И я тянусь к Алу в спасительные объятия, резко «по дороге» сталкиваясь к горячим губами. Целую так, как никогда никого не целовала в своей жизни, царапая пальцами кожу на шее.

Оторвавшись с большим трудом от манящих губ, я смотрю в его светящиеся глаза и тихонько шепчу, касаясь пальчиками щек:

— Спасибо тебе, что услышал меня.

— Пять баксов нах, — в шуточной манере отвечает Агеев, вызывая у меня очередную улыбку.