Эпилог

Некоторое время спустя

Агеев

Стою и смотрю в зеркало, испытывая при этом панический восторг. Сегодня Лина станет моей женой и это спустя полгода после предложения. Я буквально каждый месяц спрашивал АКАГДА. Когда ты скажешь мне «да»? Когда ты станешь моей женой? Когда я буду всем говорить, что моя жена моя училка? Ну технически не моя, конечно, потому что Лина больше не ведет английский у нашей группы. Она сама перекинула меня на другого преподавателя, и теперь на парах я сижу с мордой кирпичом. Вместо того, чтобы сжирать оргазмы своей девушки, а теперь вообще жены. Где гребаная справедливость?

Очень плохая училка оказалась правильной до мозга костей. И я с радостью жру это. И молюсь на нее, впрочем, как и дышу ею.

— Ты готов? — Мадина заходит ко мне и подмигивает. В последнее время она, несмотря на полное участие в подготовке к свадьбе, совсем не моя сестра. Не радостная и не веселая. Хотя я сразу Лине сказал, что свадьбу без моей мелкой организовывать нельзя — я обещал. Мужик обещал — мужик сделал.

— Конечно.

— Твоя будущая жена просто сногсшибательна, — Мадя заходит и легонько прикрывает дверь. Ее потухшие глаза не улыбаются, несмотря на видимость радости.

— Я даже не сомневаюсь.

Мне не разрешили увидеть платье, потому что это плохая примета, мне не разрешили даже слегка спустить пар перед свадьбой, потому что я испорчу прическу и макияж. И вообще закрыли меня! Это нормально?!

— Обещай не накосячить, братец. А то я тебе яйца оторву, — улыбка становится шире.

— Ты тетей стать хочешь? Яйца она собралась отрывать.

Притягиваю сестру в объятия и прикрываю глаза.

— Скажешь, что случилось? — без всяких предисловий перехожу к делу, ведь я слишком хорошо знаю свою сестру. Ее фигурка замирает, и ответные объятия становятся крепче моих.

— Кажется, я влюбилась в самого неподходящего парня в мире, — хрипло вещает мне в ответ.

Не нравится мне это от слова «совсем». Сразу сосать под ложечкой начинает. Ну какой влюбилась? Я как теперь жить должен? На каких мне транквилизаторах сидеть, чтобы сразу не застрелить этого смертного?

— Мадюш, ты же понимаешь, что ему надо сначала фейс-контроль пройти у меня? И тут либо пан, либо пропал. Без переднего ряда зубов?

Пытаюсь даже шутить, но Мадина не улыбается. Поднимает на меня заплаканный взгляд.

— Ты плачешь, значит, он покойник.

Никто не смеет доводить мою кровинушку до слез. Это билет в один конец.

И вслед за слезами проступает улыбка.

— Алан, ты невыносим. Просто невыносимый и непроходимый упертый осел, — смахнув слезы, Мадя целует меня в щеку. — Лучше за женой следи, а за мной уже не надо. Я взрослая девочка.

— Для меня ты всегда будешь маленькой сестричкой, за которой я должен следить, — проведя большим пальцем по влажной коже щеки, я тушуюсь. У меня у самого начинает в носу свербеть.

— Потом поговорим. Лина ждет!

И правда, ждет…Моя девочка меня, и я очень долго ждал ее и жду до сих пор. Все время жду…

Лина

Это может быть смешно, конечно, но я снова в зале, из которого меня когда-то украл Алан. Только сейчас я совершенно точно не хочу сбегать и до дрожи во всем теле уверена в своем женихе, который скоро станет моим мужем. У нас будет две церемонии, одна классическая. Вторая — устроенная в большей степени благодаря Маде. Ее творческому потенциалу можно позавидовать, а я слишком была занята немного другими событиями…своей первой задержкой. И причина вовсе не в стрессе.

Опустив руку на еще плоский живот, я стараюсь не плакать от счастья. Мне не хочется хоть сколько-нибудь навредить малышу. Еще никто не знает, ничего не видно, но у меня ощущения, что я даже различаю первое движение в животе. Смешно…на таком раннем сроке это невозможно. Я узнала полторы недели назад, но никому не сказала. Хотелось приурочить новость к свадьбе и сделать Алу подарок.

Наши отношения в разное время претерпевали те еще эмоциональные качели, но так или иначе мы научились друг друга слушать. И под звон битой тарелки, когда Агеев опять спросил меня, когда же я стану Агеевой, я наконец-то ответила: «ПОШЛИ ДОКУМЕНТЫ ПОДАВАТЬ».

Мне кажется, он тогда впервые онемел от шока, наверное, потому что особо не рассчитывал так скоро получить ответ. Первое время ему хватало сверкать как натертый до блеска самовар просто от факта, что я носила кольцо. Затем взгляд менялся, вопросы сыпались все чаще. Мы пару раз ссорились по пустякам, но я словно нарочно хотела увидеть его во всех возможных состояниях, чтобы понять: не ошиблась.

Так вот я не ошиблась. Ни разу я не пожалела, что сказала тогда «да». Наши нечастые ссоры может и эмоциональные, но примирение не менее огненное. И как говорит Ал, мы теперь все обсуждаем РТОМ.

Сейчас, ступая по ковровой дорожке в самом обычном, не вычурном, не пышном, классическом белом платье в пол, я чувствую себя окрыленной, возвышенной. Потому что вижу в глазах человека, которого люблю, все то, что когда-то искала в другом.

Больше не сомневаюсь ни в чем: ни в своей красоте, ни в значимости, ни в том, заслуживаю ли я человека. Этих мыслей нет, возможно, их стерла уверенность Алана, она перешла мне.

Я вижу, как меня любят, об этом не кричат…нет. Об этом говорят поступками, и лишь иногда вещают тихо в ухо. Потому что мужики не привыкли «сопли мотать на кулаки», а Агеев у меня мужик. Вот такие дела. С этим приходится считаться, как и с периодическими взрывами вулканов.

Бурные потоки порой летят на мою голову, но и их я научилась приручать.

Я говорю «да» на вопрос о том, готова ли я стать женой.

Я готова не только на это, а еще на много чего еще.

Как минимум матерью троих, а там посмотрим.

После его «да» зал взрывается аплодисментами, но громче всех радуется мой отец. Его активные хлопки оседают в моей душе особым видом удовольствия. Я перевожу на него счастливый взгляд и читаю по губам: «Горжусь тобой».

Уже позже, сидя в ресторане, не соглашаясь пить спиртное под вопрошающие взгляды своего мужа, я прижимаюсь к его губам и тихо шепчу:

— Ты станешь папой.

Теперь в глазах моего Алана целая вселенная, ширящаяся и масштабирующаяся с каждой секундой. Улыбается, а затем, я вижу, как его глаза увлажняются, осматривая меня с головы до пят. Алан кладет руку на мой живот и взрывается криком на весь зал, пока у меня паника подступает к горлу.

— Да есть же, есть же! Смотрите, видите? Это моя жена! Смотрите все, это жена моя! Это Агеева.

Хорошо хоть ему не пришло в голову ляпнуть о том, что я беременна.

Я бы вот ни грамма не удивилась. Совершенно в его стиле…

Облегченно выдохнув, закатываю глаза.

— Я что, дурак, говорить о таком? Я тебя увезу подальше, чтобы ни одна падла не сглазила моих девочек, — шепчет мне на ухо, продолжая лыбиться.

Да уж. Некоторые вещи не меняются.

— С чего ты решил, что девочка?

— Первая девочка, потом мальчик, потом девочка, потом мальчик, — мечтательно продолжает, загибая пальцы.

Надеюсь, там двух рук хватит?