Бонус 1

Лина

Когда у тебя двойня, то времени на «отдохнуть» практически не бывает. Нет, мне все помогают, особенно Ал, который иногда может и ночью не спать, лишь бы я немного поспала, но все равно днем, пока он работает, я в большинстве своем предназначена самой себе.

— Все. Нанимаем няню, — однажды увидев меня в слезах и соплях (каюсь, я просто не успела собраться до его прихода), Алан грозно припечатывает меня своим решением. Какая няня? Ну вот какая? Это же мои бубочки, как я смогу доверить их чужому человеку?

— Нет.

— А я сказал «да», и этот вопрос не обсуждается. Ты хочешь в депрессию впасть? Оставляй моих девочек мне и иди спать. Быстро, я сказал, — шипит мне в лицо, мягко обхватывая Асю, она у нас неспокойна, все время плачет, в отличие от Анюты, которая поест и спать, просыпается и молчит, разглядывая игрушечный музыкальный модуль. Двойняшки и настолько разные, вот только внешность в отца, ни капли от меня, они даже форму губ от него забрали.

Ты всего-то страдала девять месяцев, всего-то рожала пять часов под вопли мужа, что «если моя жена сейчас не родит, то вы у меня все рожать будете ежей ближайшие сутки». Роды были тяжелые, Ася быстро к нам пришла, а вот с Аней я страдала так долго, что от криков охрипла.

В какой-то момент полностью обессилев, я была близка к потере сознания, меня на плаву держал только нескончаемый вой Алана. Я была против партнёрских родов, но вы бы попробовали остановить скорый поезд на полном хочу. Это невозможно.

— Ты че не видишь, что она сознание теряет? Вы че ждете тут?! Лучший врач, блядь, да ебись ты конем, светила всратый. Если с ней или с моим ребенком что-то случится, ты не будешь у меня и собак оперировать!

После стимуляции маленький комочек появился на белый свет, а моего мужа под руки вывели из родзала. Могли бы и полицию вызвать, так что нам в какой-то степени повезло.

— ГОСПОДЬ ВСЕМОГУЩИЙ, да за что мне это? Я думал, что Беловы — это пиздарики, но нет, я ошибался! Перевожусь в другую клинику, в другой город! — в сердцах сказал тогда врач, а я нервно смеялась, потому что его-то я отлично понимала. Мой муж в гневе — это не просто «пиздарики», это намного хуже.

И потому зная то, с каким трепетом Ал относится к нашим детям, слышать о няне странно.

— Мы справимся, — почти мертвым голосом произношу я. — Чужих рядом с нашими детьми не будет, мы ведь другая семья, абсолютно синхронно работающая в унисон.

Мы заряжаемся друг от друга, и это меня поражает, потому что в моей семье все было иначе. Да, мама тянула меня самостоятельно и это если учесть, что я была крайне проблемным ребенком.

Папа зарабатывал деньги, а мама занималась мной и домом. Всех все устраивало, и я подсознательно была готова к тому, что Алан Агеев не станет сразу хорошим отцом и для одного ребенка, а тут двойня и две девочки.

Когда мне на УЗИ сказали о двойне, я вместе с радостным шоком испытала страх, но виду не подала, искренне заплакав в первую очередь от безусловной любви к своим детям, потому что они счастье без условностей. В отличие от Алана, который чуть ли врача от счастья не снес, вот в его глазах вообще не было никакого страха.

Ноль паники и сто процентов уверенности. Может только его уверенность в завтрашнем дне и дала мне тогда сил.

— Девочки, полностью соответствуют параметрам на данном сроке. Поздравляю.

— Ай, покупать мне Калаш, — мой муж так улыбался, что казалось, лицо лопнет от счастья. Схватил меня за руку и не моргая слушал сердцебиение. — От мужиков отстреливаться в окопах, — хоть с юмором, но уж очень грозно сказал тогда мой муж. Если бы я только знала, что это совсем не шутки…

Няню никто не нанимал, но теперь наши бабушки и дедушки были у нас дома крайне часто, внезапно падая на голову с «я наших цветочков давно не видел/видела». Это если учесть, что родители Ала приезжают аж со столицы, причем откладывая все свои дела. Мама Марина задерживается подольше обычно.

А уж какой у нас прекрасный дед Айдар. Хмурый и грозный отец Ала поразительно нежно умеет сюсюкаться. Этот серьезный дядя и сюсюкаться.

— Ути-пути, а кто у нас такой сладкий пирожочек? А чьи это губки бантиком? Банти-и-иком, — улыбаясь во все тридцать два, он мягко щекочет Аську, пока Анюта спит, а я умудряюсь готовить обед. Самой не верится, ведь Ал оформил подписку в местном ресторане, и теперь нам еду возят.

И хотя мой муж при подобных фразочках сказал бы следующее «Не сюсюкай моих девочек, они должны начать говорить правильно». Боги, им три месяца. Какой говорить?

Я Айдару замечаний не делаю. Ася молчит и славно, и мне все равно, каким методом он этого добивается.

— Моя сладкая конфетка, пшик-бздынь, — дед наших девочек прижимается к животику Аськи и начинает создавать «пукающий» звук губами.

Я замираю с миской и ложкой в руках и не знаю, как на это реагировать. Если бы передо мной сейчас единорог с радугой из задницы пробежал, я бы удивилась меньше. Я бы вообще не удивилась.

Да-а-а.

Дела.

— Я все-таки против того, что вы решили тут остаться. В столице образование лучше

— Им три месяца, какое образование? — нервно улыбаюсь, мешая кашу.

— Как какое? Надо уже об этом думать, Лина. И окружение там получше, — хрипло и как-то нервно отвечает мне Айдар, но взгляд грустный.

— Мы прекрасно чувствуем себя здесь, я собираюсь в универ вернуться, да и дети Руса и Василисы рядом. Как подрастут — будут все время вместе, это же прекрасно, что вся семья в сборе.

— Не вся. Мы в столице.

Так переезжайте! Так и хочу сказать, но решаю помолчать. Ему указывать точно не самая хорошая идея.

— Я внуков хочу видеть чаще, чем раз в три недели, — недовольно бурчит, а потом замолкает. Спустя пару минут звучит вообще сносящее башку. — Может переедем к вам. Хватит с меня столичной гонки, тут можно филиал открыть, в конце концов. А в главном офисе оставить поверенного.

Вот это да. Вот это шок-контент.

Спустя два месяца Айдар и Марина переезжают в маленький город после мегаполиса и нисколько не жалеют об этом.