Бонус 2

Год спустя

Алан

У МЕНЯ ПОРОЧНЫЕ КАНИКУЛЫ. ЮХУ-У-У-У.

Довольный как лось, дорвавшийся до воды в жаркую погоду. Морда скоро треснет к ебеням, пока сжимаю ладонь своей жены и представляю, в каких позах мы будем того и этого, и пятого, и десятого. Двойню забацали с первого раза, мне кажется, вселенная просто в курсе, что я детей хочу побольше, и чтобы зря Линку не третировать, одним махом сразу двух принцесс.

На две головные боли больше, ведь с девочками будет полный расколбас, мужики в шеренгу будут вставать, а я их сбивать и кричать «страйк». Мои слова об отстреле воспринимаются как шутки, и я не понимаю с хера ли лысого? Я что, когда-то позволял себе шутить о своих девочках?

— Ты такой счастливый, хоть бы сделал вид, что скучаешь по детям, — Лина только звучит грозно, но я-то вижу, как она тоже хочет не по-быстрому в душевой, а с чувством, с толком и с расстановкой. Мы уже как ненормальные то на балконе, то в коридоре перед тем, как я уйду на работу, то тихо ночью, пока обе спят и на цыпочках в ванной.

А если родители у нас…то только в туалете. Я, конечно, представляю, как мы это делаем в ночном клубе, антураж примерно тот же. С постоянным присутствием своих родителей, или родителей Лины, я понял, что пятикомнатная квартира — херня, моей семье нужен дом, но проблема упирается в ремонт, который я фигачу уже год. Мы должны были заселиться еще в прошлом месяце, но кое-кто плитку метр на метр установить ровно не смог, и теперь мне все переделывают.

С детьми в ремонт заезжать не будешь, а так бы давно уже там были, хоть дышать бы смог свободно и полной грудью.

Пока же работаю как Папка Карло, у меня миллион заказов на вирусы, а потом на антивирусы. Хорошо, что ни те заказчики, ни другие не в курсе, что я сам на себя проги пишу. Вышло бы немного неудобно.

Вообще-то я открыл свое агентство по защите информации, у нас полный спектр услуг. Это не то, о чем вы там успели подумать, половые проблемы мы не решаем!

— Я скучаю по жене, которую вижу каждый день, а по детям пока не скучаю. Там у нас супер Нянь в лице твоего папки и супер Няня в лице мамки. Дайте мне спустись пар.

Платье у Лины просто пиздец, мне мой мозг вырубает. Я стараюсь смотреть вперед, а косит в сторону. Это нормально вообще? Нет! Сжимаю зубы и руки цепко держу на руле. Нафиг. Дышим. Давление в голове и в штанах почти поровну мешает мне думать, и зачем вообще думать?

— Я вообще-то тоже вся наэлектризованная.

ТЫ? А Я? Лина складывает руки на коленках, платье слегка задирается выше, и я стекаю вслед за отрывшимися мне бедрам. Ее фигура вообще не поменялась, только слегка округлилась, а грудь так вообще. Первые месяца два я просто подходил и трогал, как игрушку-антистресс, пока Лина не треснула мне, сказав, что ей неприятно.

Ходил облизывался, но очень сильно заценивал каждый раз. Надутые арбузинки, которые так и просились в руки. Чувствительность не дала мне карт-бланш, чтобы исцеловать и покусать те бусины, что так и стоят у меня перед глазами. Хоть моргай, хоть не моргай.

— Я вижу, — сипло шепчу, и Лина печально выдыхает, поправляя что-то в области груди. Вам. Вам. Вам.

Мы едва ли отъезжаем от города, когда я съезжаю в первые попавшиеся кусты, прилегающие к мало освещённой трассе, и резко отодвигаю сидение назад с громких грюком. Гори сарай — гори хата, и все, бляха, гори. Мне уже терпеть — сил нет, когда мой член не просто полыхает. Синим пламенем горит.

Лина понимает без слов и пробирается ко мне на коленки, приподнимая платье до груди, а я его тяну еще выше, оголяя своих девочек. Надо быть нежным, а хочется грубо, но нельзя.

Это слово мое нелюбимое 1 год и 9 месяцев. НЕНАВИЖУ ЕГО.

Руки резко виражируют к бедрам, ласкают бархатную кожу, пока Лина целует меня в губы, вырубая осознанность и врубая дикого зверя.

Звучит резкий звук расстегиваемой ширинки. Моя девочка наловчилась к этому и еще ко многому другому со мной, извращенцем, который под себя подстроил ангелочка во плоти.

— Презервативы, Алан? — хрипло шепчет, изгибаясь у меня в руках. Я перед собой только грудь в белом лифчике вижу, а больше ничего не вижу, зрение отказывает…Пальцы ведут по покрытой мурашками коже, поддевают кромку белья, скользят к твердой горошинке

— Алан! Кормление не спасает от беременности, ты презервативы взял? — громче вопрошает жена, и я почти злюсь. Почти — потому что передо мной моя почти голая любимая, и я почти в нее вошел. Мне резинки до сраки!

— Эти удавки сжимают Халка, мешают Лелику и Болику. Не взял! Не дави на меня, — шиплю на нее, удерживая манящее тело в наиболее выгодной позиции, мягко отодвигая трусики в сторону.

Дышим рвано, оба на пределе. Нам сейчас с ней никаких прелюдий не надо, мы вообще оба готовы в любой момент, только дайте мне этот момент!

— Алан…

Но поздно, я сам навожу член куда надо и рывком насаживаю на себя.

Вау. Фейерверк перед глазами не прекращается, пока мы срываемся на бешеный ритм, цепляясь друг за друга сразу всеми конечностями. Громкие стоны и шумное дыхание для меня самая лучшая мелодия после «Синего трактора», потому что обычно под него дочки засыпают, и просыпается каменный стояк.

Веду губами по шее, собирая вибрацию издаваемых Линой звуков. Лучшее, что есть в мире.

Оглушительно кончаем одновременно, потные, но совершенно не изможденные.

— Еще хочу.

— Презервативы купи!

— Умеешь испортить момент.

— Испортят тебе его гаишники, когда нам придет фотка нашего рандеву в лесу и штраф за остановку в неположенном месте!

Это были лучшие каникулы без презервативов, а через два месяца моя прекрасная жена снова беременеет, и пусть она сначала плачет, что она никудышная мать, куда еще третьего, я делаю единственно верное, говорю правду:

— Малыш, мы оформляем няню, и ты прекрасная мама.

То, как Лина любит детей, не передать словами. И я видел ее взгляд, каким она провожала беременных, когда мы гуляли в парке. Кругляшиком моя жена сверкала и парила, это сейчас нам в какой-то степени было трудно, но лишь потому что мы отчаянно сопротивлялись помощи.

— Нет, раз нам нужна няня, — сипит она, обхватив меня так сильно, что дышать выходило с трудом.

— Маленький комочек будет. Мальчик. Весь в меня. Прикинь? Мир от радости…

— Содрогнется и рухнет, — продолжает она за меня, а я смеюсь, потому что очень счастлив. — Но я хочу…хочу еще детей, пусть мне и страшно.

— Не боись, прорвемся! Будет все зашибись.

Зашибись до момента, пока родственники не узнают об этом. Отец рвет и мечет, словно это он залетел, из всех дедушек и бабушек только он проявляет какую-то злость, а потом подзывает меня и строгим голосом спрашивает, будто мне пятнадцать:

— Ты о существовании презервативов вообще в курсе? Ты что творишь? Лина отдохнуть должна, у вас двойня, если ты вдруг забыл, — Агеев Грозный Первый бросает на меня холодный взгляд, потом переводит встревоженный на Лину. Молчим оба, надо дать ему пару минут свыкнуться, а потом я тихо отвечаю. Тихо, чтобы никто не услышал тот бред, что он только что мне свистанул:

— Мы в курсе, бать. Не надо учить. Лина хочет ребенка, я тоже. Я люблю процесс, люблю детей. Какие проблемы, м?

— Детей он любит!

— И ты любишь же, так что не бузи. Мы справимся.

Тимур Агеев моя точная копия, тут ни дать ни взять. Да, парень, ты будешь в ударе.