Глава 15

Следующие несколько дней были наполнены игрой в прятки и нескончаемой беготней по Академии.

Во-первых, Миола обратилась ко многим преподавателям со слезной просьбой завалить меня работой. Мне приходилось то мыть высоченные окна в коридорах, балансируя на узкой лестнице, то драить полы в столовой, то разносить книги по полкам в библиотеке. Куча мелких отработок, которые времени занимали предостаточно, а списывали за них всего пару баллов. Уж лучше в Старое Крыло, где за ночь можно было скостить двадцать ШаБов.

Во-вторых, меня настойчиво преследовал один ледяной маг, решивший что я непременно должна его выслушать, понять и простить. Я все понимала: он делал как удобно ему, и даже в какой-то мере заботился обо мне, но простить не могла. Плевать, что использовал. В конце концов ничего плохо для меня не случилось. Даже плевать, что пытался не пустить на бал, тем более я все равно там оказалась. Я не могла простить ему игры с моим сердцем. Зачем давать глупой девчонке надежду, когда сразу знал, что ничего серьезного у нас быть не могло? И от Валлеи своей не собирался отказываться. Может, у них, у Верхних это в порядке вещей, а я так не могу. Меня по-другому воспитывали.

Эти мысли не давали мне покоя и причиняли самую настоящую боль. Такую сильную, что иногда, казалось, — не выдержу, пойду в лазарет к мисс Пейливан и попрошу лекарство. Хотя вряд ли она сможет меня вылечить. Настойки от разбитого сердца еще не придумали.

В общем, Джер искал со мной встречи, а я, наоборот, избегала их всеми силами. Что было не так-то просто, потому что этот наглец мог запросто подкараулить меня на выходе из аудитории, или в столовой. Поэтому я старалась держаться поближе к преподавателям и прибегала ко всяким уловкам. Пока помогало, а что будет дальше — неизвестно. Или он все-таки доберется до меня, или потеряет всяческий интерес. Почему-то второй вариант казался более вероятным. Не похож он на того, кто будет без устали ходить за девушкой и просить прощения. Тем более, что виноватым он себя не чувствовал. Совершенно. Нольд правильно сказал. Если у ледяного была цель — он использовал любые методы чтобы ее достичь. При этом чувства окружающих в расчет не принимались.

В бесполезных хлопотах и метаниях прошло еще несколько дней. Постоянные отработки, попытки ускользнуть от ледяного мага хорошего настроения не прибавляли. Поэтому на собрание по результатам экзаменов я шла хмурая, словно грозовая туча. Нисса, которая попыталась сказать про меня что-то ядовитое, была удостоена такого взгляда, что споткнулась на ровном месте, едва не повалившись на пол.

Не иначе как ведьмовская кровь во мне вскипела. Непременно бы сглазила ее, если бы умела.

Радость от того, что справилась с последним экзаменом давно утихла, погасла под гнетом сложных обстоятельств. Вообще все эти проверки внезапно показались пустыми. Есть гораздо более важные вещи.

— Дорогие, феи, — начала мадам Лиаза, — я очень рада, что все вы справились с нашими заданиями. Пока еще ни одна из вас не провалила экзамен, и не опозорила свой факультет.

Мисс Миола громко язвительно фыркнула, за что тут же получила строгий взгляд от Юлианиса.

— Простите. — главная фея смутилась, покрылась яркими пунцовыми пятнами.

Мы изо всех сил старались на нее не пялиться, но не получалось. Просто я впервые в жизни увидела, как кураторша покраснела.

Она заискивающе улыбнулась профессору, а потом отвернулась и глянула в мою сторону с неприкрытой ненавистью. Ну, конечно, она тут фыркает, как старая лошадь, а я виновата. Просто блеск!

— Желания, которые вы выполнили были иногда весьма неожиданными, — он бросил на меня быстрый насмешливый взгляд, — но тем интереснее было наблюдать за результатом. Молодцы, феи, но несмотря, на успехи расслабляться рано. Вам предстоит итоговое испытание. Вы должны помочь нуждающемуся. Сейчас не идет речь о любви или исполнении заветных желаний. Настоящая помощь тому, кто действительно в этом нуждается. Без игр, без шуток.

Я растерянно нахмурилась. Очень расплывчатое задание, и как его выполнять — не понятно. О какой помощи шла речь? Если я для старушки сниму кота с дерева, это будет считаться? Или, например освобожу из сетей золотую рыбку. Это засчитается?

— Можно поподробнее? — Юляна озвучила в слух мои сомнения.

— Подробностей нет, — улыбнулся Юлианис, — никаких подсказок и ограничений. Все сами.

Отлично. Не получится ли так, как было с Розой? Когда я выполнила самое нелепое желание на свете и едва не завалила экзамен. Только по чистой случайности Димей успел до того, как мое кольцо треснуло от провала.

— То есть от нас требуется подвиг? — удивилась Нисса.

— Это уж на ваше усмотрение. Хотите подвиг — свершайте, — улыбнулась Лиаза, а мы, наоборот, пригорюнились.

Не знаю как остальные феи, а я точно понятия не имела о том, как свершаются подвиги.

Преподаватели не стали нас надолго задерживать. Иронично ответили на растерянные вопросы, по сути так ничего конкретного не сказали, пожелали удачи и ушли, а мы, задумчиво почесывая макушки, побрели к себе.

Вот мало мне проблем было. Теперь еще и это. Ладно хоть не стали ставить жесткие сроки, а то бы метались бедные феечки по академии, пытаясь хоть кому-то помочь. Хорошо, что есть время для раздумий. Я непременно что-нибудь придумаю.

* * *

Я так ничего и не придумала. Ситуация с Джером напрочь выбила меня из колеи. Все валилось из рук, в голове не было ни единой мысли, ладно хоть со слезами удалось справиться — в первый день проверелась до икоты, а потом запретила себе таким непотребством заниматься. Зачем убиваться по кому-то, для кого ты лишь игрушка, инструмент для достижения цели? Правильно, не зачем. Поэтому больше никаких слез. Не стоил он этого. Ни единой моей слезинки, ни одного рваного удара сердца в груди.

Слезы я спрятала, но счастливую маску надеть так и не смогла. Меня не радовали ни последние теплые деньки, которыми так щедро делилась осень, ни прогулки с подругами, ни даже то, что Миола оставила меня в покое, найдя себе более важное занятие. Я даже не улыбнулась и не позлорадствовала, когда через пару дней после разговора с Джером, на пороге столовой столкнулась с Нольдом. Видок у него был очень потрепанный — разбитая бровь и фингал под глазом. Может на косяк налетел, а может его ледяной отделал, за то, что тот все карты ему спутал — не известно. Если честно, мне было все равно. Я прошла мимо не задерживаясь, и не замечая мрачного взгляда, обращенного на меня.

А между тем время шло, и некоторые феи уже справились с итоговым заданием. Нисса вон уже ходила, высоко задрав нос, и поглядывая на всех свысока. Ей повезло. Она пошла в город и спасла мужика, упавшего в воду. Тот не умел плавать и тут же топором пошел ко дну, а фея, так кстати оказавшаяся рядом, смогла его вытащить в воздушном пузыре.

Еще одна фея помогла посыльному вовремя успеть, принести лекарство, в котором нуждалась пожилая женщина, а Юлиана, как это не смешно, действительно сняла любимую кошку маленькой девочки с дерева.

Другие феи все еще искали возможность проявить себя.

Только я ничего не искала. Себя-то не получалось собрать, какая уж помощь другим?

Мне не попадались ни тонущие мужики, ни коты, ни тяжело больные бабушки. Зато регулярно мозолил глаза ледяной маг, не оставляющий попыток наладить отношения. Я только диву давалась, откуда у него столько упорства. Совесть что ли заела? Или данных не хватало для выпускной работы?

Настроение не улучшали и дорогие одногруппницы, которые истолковали мое состояние, как страх завалить экзамены.

Вот и сейчас, стоило нам покинуть кабинет зельеварения, как рядом со мной пристроилась румяная Нисса

— Что же это наша Аравита такая грустная, — ядовито улыбалась, преисполненная чувством собственного превосходства, — небось, не знает кому бы помочь.

— Отстань, — я лениво махнула рукой и отвернулась.

— Так ты у ведьм своих спроси. Может, посоветуют что.

— Непременно. Например, сглаз какой-нибудь или зелье, — отстраненно улыбнулась, — чтобы всякие всезнайки меньше пищали. Я думаю, они с превеликой радостью помогут, и будешь ты днями напролет то прыщи замазывать, то кукарекать сидя на горшке.

Да, это было грубо. И нет, по-другому я не могла. Сколько можно терпеть? Я никого не трогаю, пусть и меня оставят в покое!

Нисса презрительно фыркнула, обогнала меня и скрылась в толпе. Я только проводила ее тяжелым взглядом и едва не застонала, заметив впереди компанию Верхних. Впереди близняшки, следом царственно вышагивала Валлея, потом Джер, Ширан и еще двое, чьих имен я не помнила. Огненного мага с ними не было. Я вообще теперь редко видела его в этой компании.

Убегать или прятаться было уже поздно, поэтому я плотнее придала к себе рюкзак, глаза опустила в пол и поспешила вперед, надеясь хоть в этот раз проскочить мимо магов.

Но не тут-то было.

Дорогу мне перегородила Джули, или Милена. Их не разберешь.

— Фея, — протянула лениво, словно пантера, абсолютно уверенная в своих силах. — а я тебя узнала.

— Мои поздравления.

Ну что ж мне так не везет???

— Это из-за тебя мы тогда поругались с Нольдом.

— Мне очень жаль. Обязательно погорюю об этом, когда свободное время появится.

Джули нахмурилась. Видать ожидала от меня чего-то иного.

— Все? Я могу идти? Или еще обсудим ваши семейные неурядицы? — я принципиально не смотрела в сторону Джера, но чувствовала, что он смотрел. Не отрываясь. И ему не нравилось происходящее, по плечам мурашки и холодом по спине прошлось его ледяное недовольство.

— Милена, — промурлыкала Валлея, обращаясь к моей собеседницу.

Проклятье, значит все-таки Милена. А я думала, что Джули. Хотя…все равно.

— Отстань ты от нее.

— Вот! — я согласно кивнула, — отличный совет. Слушай, что тебе подруга говорит. Отстань от меня и займись своими делами.

— Не за чем тратить свое время на не пойми кого, — Валлея проигнорировала мои слова. Будто меня и не существовало. Пустое место.

— Тебе легко так говорит, — Милена перекинулась на подругу, — твой-то парень на такое даже не посмотрит.

Эти слова полоснули, взбороздили старые раны, на которых только-только кровавая корка застыла. Да, Джер на такое не посмотрит. Вернее, посмотрит, но исключительно в практических целях.

— Так может она сама к нему лезла? — Верхняя прошлась по мне пренебрежительно-оценивающим взглядом, — небось сокурсники свои убогие надоели. Решила на нормального парня забраться. Да, фея?

Хорошо, что мантия до самого пола и они не видели, как сильно у меня задрожали коленки. Еле удавалось стоять ровно.

— Валлея! — Джер рыкнул так, что все испугано присели.

— Что? — перевела на него ясный взгляд, — знаешь сколько таких…простушек…

— Заткнись.

Верхняя от неожиданности открыла рот, но ничего не сказала. Только смотрела на своего ненаглядного как коза на балалайку.

У меня сердце еле билось. Спасибо за поддержку ледяной, но я тебе не верю.

— Связаться с кем-то из вас? Да никогда в жизни, — сказала, молясь, чтобы голос не дрогнул, — себе дороже выйдет.

Просочилась мимо Милены, все так же стоявшей на пути и поспешила прочь, чувствуя, как они смотрят мне вслед.

* * *

Холод не отступал. Следовал за мной по пятам, забираясь все глубже под кожу. Я даже испугалась, что ледяной маг решил меня догнать. Украдкой оглянулась, чтобы убедиться — за спиной пусто, никто меня не преследовал.

Как же плохо. Хоть волком вой, да на стены бросайся.

Пожалуй, я прогуляю последнее занятие. Сил нет никого видеть. Я слишком устала.

По парадной лестнице спустилась в главный холл, а потом и вовсе выскочила на улицу. Ветер тут же ударил в лицо, взметнул полы мантии. Холода уже близко. Скоро придут дожди, небо затянет мрачными тучами, и погода станет под стать тому, что творилось у меня внутри.

И снова порыв холодного ветра, такой отчаянный, что едва не сбил меня с ног.

Я поежилась, обхватила себя руками и пошла вдоль каменных стен, глядя как передо мной порхал расписной кленовый лист. Он то взмывал к верху, то стелился по земле, то кружился в вихре, то будто крылья распахивал и птицей парил над землей.

Красиво и почему-то грустно. Он словно пытался убежать от надвигающейся осени, сохранить краски и ту крупицу жизни, что еще пульсировала в нем. Я залюбовалась. Смотрела на него как завороженная, и даже проблемы казались какими-то далекими, размытыми.

Лист метнулся за угол, и я свернула следом, наблюдая за его борьбой, безуспешной попыткой побега.

Лист кружился по двору, а я ходила за ним, как привязанная, и не заметно для самой себя оказалась возле маленькой двери, в половину моего роста. Через нее с нижних этажей, с кухни, из кладовок, с прачечных мусор наверх передавали. Листик взметнулся, расправил свои лучи и прилип к дверце, а я замерла. Потому что внутри с новой силой всколыхнулось то самое желание, что гнало меня вниз в подвалы.

Отступила, и снова ветер ударил в спину, толкая вперед. Внутренности узлом скрутило, от страха, потому что стремление идти туда, в неизвестность было настолько велико, что не могла сопротивляться.

Непослушные ноги против воли вперед пошли, а лист на двери все трепетал, словно упрашивая открыть дверь и забраться внутрь.

Я еще раз попыталась остановиться, проигрывая самой себе…и сдалась. Затопило ощущение того, что так правильно, что мне нужно туда больше всего на свете.

Воровато оглянулась, и, убедившись, что никого во дворе нет, приоткрыла дверцу и аккуратно скользнула в прохладный сумрак.

Едва глаза привыкли, я поняла, что нахожусь в небольшой, абсолютно пустой комнате, на противоположной стороне чернела арка выхода. Туда я и отправилась, начисто растеряв остатки осторожности, потому что тяга стала непреодолимой.

Я проскользнула мимо прохода, ведущего на кухню, потом мимо прачечных, где трудились и смеялись веселые прачки, и выскочила к складам. Здесь меня поджидал сюрприз в виде старого Битрея, который сидел на мешке с пшеницей и попивал настойку из жестяной фляги. Делал глоток, морщился, тряс головой, а потом растекался в приторной улыбке.

Я попыталась обойти его по широкой дуге, крадясь мимо тюков, но он меня услышал:

— Кто здесь? — встрепенулся, поспешно пряча флягу за пазуху.

Проклятье!

Я присела и затаила дыхание.

— Я слышу, здесь кто-то есть! — поднялся на ноги и осмотрелся хмельным взглядом, — а ну выходи!

Выходить я не собиралась. За то что на склад пробралась — меня точно накажут, ладно если ШаБов отвесят, так ведь и выговор дать могут.

Поэтому, стараясь не шуметь, поползла вперед, в самый дальний угол. Туда, где два высоких дубовых шкафа стояли друг напротив друга.

— Немедленно выходи, — лютовал Битрей, — иначе поймаю и к ректору отведу!

Не надо к ректору!

Пискнула и еще быстрее поползла вперед. Забилась за один из шкафов, едва протиснувшись в узкую щель. Мне казалось, что меня видно, что платье торчит, поэтому попыталась забраться поглубже. Шаг, еще шаг, еще … и я вывалилась на грязный пол, а сразу у моих ног начиналась узкая лестница вниз.

Испуганно оглянувшись, не увидела никакого шкафа, только каменную стену. Протянула к ней руку, и трепещущие пальцы прошли сквозь камень. Потайной переход.

Я снова повернулась к лестнице, волнения ноги подгибались. Сомнения все отступили, стерлись, когда я почувствовала, как оттуда вырываются холодные порывы ветра.

Мне надо вниз.

Достала из кармана палочку, решительно сжала ее в руке и начала спуск.

Лестница закончилась как-то неожиданно быстро, и я оказалась в туннеле, плавно уходящем вниз. Он был завален камнями еще сильнее, чем шахта, в которой обитал дракон. Иногда приходилось перелезать через завалы, а иногда протискиваться мимо огромных валунов. Я шла, шла, шла, сворачивая в ту сторону, куда меня влекло, не запоминая дороги, не оглядываясь, не думая о том, как буду возвращаться. Долго петляла в потёмках, перебралась еще через пару скрытых проходов и оказалась в узком коридоре, от одного вида которого внутри все леденело.

Тут не было света, свежего воздуха, надежды. Тут пахло смертью.

Я шла за ветром. За тихими, едва уловимыми порывами, которые ласково, но нетерпеливо гладили кожу. По спине мурашки, и во рту так горько от страха, что хочется плюнуть, некрасиво, по-мужски.

Не знаю, что гнало меня вперед, но с каждым мигом желание добраться до цели становилось все более навязчивым. Мне хотелось отбросить осторожность и, сломя голову, бежать вперед, но что-то сдерживало, говорило: не торопись, не шуми, ничего не трогай. Поэтому осторожно ступала по пыльным плитам, придерживая юбки. Огонёк на конце волшебной палочки тускло тлел, подкармливая тьму, которая становилась все гуще.

Поворот, еще поворот и сердце начало биться с удвоенной силой. Я приближалась к цели. Чувствовала, что еще немного, еще чуть-чуть и я найду то, что искала. Ответ на все свои вопросы.

* * *

Очередной туннель, каменной змеей убегал прочь, но впереди, вдали я увидела мерцание. Пролом в стене, из которого лился тусклый, едва различимый свет.

Перехватила палочку поудобнее, собрала в кулак всю свою смелось и на цыпочках покралась дальше.

Последние шаги я делала с трудом. Мне было так страшно, что я едва удерживала себя от того, чтобы не закричать, не поддаться панике.

Чутье твердило «нужна тишина», и я ему верила. Тьма подземелий Старого Крыла хранила много страшных секретов, не надо будить их дикими воплями.

Прикоснувшись ладонью к шершавой стене, осторожно заглянула внутрь, в бывший пыточный зал для обреченных. В огромном помещении удушливо пахло нечистотами, гнилью, смешанной с вековой пылью. Тусклое сияние шло от странной штуки, лежащей в стороне, между нагромождения старого барахла. Я не стала всматриваться что это такое, потому что мое внимание привлекла худенькая фигурка, скрючившаяся в ближнем углу. Вокруг нее пульсировал едва различимый ледяной круг, который заискрился, стоило мне подойти ближе.

Пленница была худа, длинные волосы смялись в беспорядочный грязный колтун и было невозможно определить их цвет. Вроде светлый. Блондинка. На ней были какие-то драные лохмотья. Руки, покрытые засохшими царапинами, были так тонки, что я могла их обхватить двумя пальцами. Обе.

Ноги, покрытые странными полукруглыми порезами, местами раны припухли и гноились, а где-то сквозь сухую корку сочилась кровь.

Рядом с ней валялась расколотая грязная тарелка, покрытая засохшими остатками пищи. Кружка, с отколотым краем.

— Эй, — прошептала, опускаясь рядом с ней на корточки, — ты слышишь меня.

Пленница дрогнула, услыхав мой голос, и медленно, через силу подняла голову.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Это была Элька! Верхняя! Что…как … я же видела ее вчера в столовой. Да выглядела она неважно, но не так же! Эту Эльвиру явно кормили очень давно.

— Вита? — прошелестела она, и из огромных глаз, выделяющихся на бледном, тощем лице, покатились слезы. Медленно, горько, оставляя разводы на грязных щеках.

— Я, — кивнула, чувствуя, как меня затрясло от страха.

— Ты услышала меня…

Черт. Ничего я не слышала.

— Я так звала. Изо все сил. Хоть кого-то, — слова давались ей с трудом, — думала меня никто не услышит. А ты пришла.

— Пришла, — провела рукой по ее плечу, пытаясь поддержать.

— Я так звала, — она повторялась, и мне показалось, что Эля не в себе, — но здесь так глубоко…так страшно…здесь они.

— Кто они?

— Уже рядом, — прошелестела она, — погаси палочку.

— Что?

— Тише, — в голосе появилась мольба. Мне стало еще страшнее. Я погасила палочку и прислушалась.

Шшшшш-ххх, клеееек, клеек, клееееек. Шшшшш-ххх.

Страшные звуки приближались.

Я вскинула вопросительный взгляд на Верхнюю, но та только покачала головой, прижимая палец к губам.

Шшшш-хххх, клееееек.

Шшшшх.

Сначала я не поняла, что это такое. Мне показалось, что зрение подводит. Темная масса вытекла из-за угла. Она дрожала, пульсировала, передвигалась выплескивая вперед черные нити-щупальца. Элька задрожала, сжав мне руку с такой силой, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не охнуть. Оно медленно ползло в нашу сторону, ощупывая перед собой дорогу.

Все ближе и ближе. Мне хотелось броситься прочь, подальше от этого создания, но не могла пошевелиться. Тварь подползла так близко, что я непроизвольно задержала дыхание — мне казалось, что она его услышит.

Вблизи оно было еще страшнее, размером с кошку, распластавшееся по полу, будто сплетенное из сотни постоянно двигающихся червей. Щупальца потянулись к нам, мне еле хватило сил не отдернуть руку в сторону — так близко они оказались. Коснувшись ледяного круга, замерли на миг и двинулись вверх, словно ощупывая, потом в стороны.

Клек, клек, клек.

Клекот ускорился, стал недовольным, нетерпеливым.

Элькина рука гудела от напряжения, а ледяная ладонь вмиг стала потной.

Тварь проползла до стены, потом обратно и, не нащупав прохода, успокоилась. Развернулась и медленно удалилась.

Мы провожали ее загнанными взглядами, не дыша, не шевелясь. Казалось, даже сердце перестало биться, боясь привлечь к себе внимание.

Клекот затих. Мы с Верхней остались одни.

— Не почуял, — Элька перестала трястись, — теперь долго не появится.

— Что это? — спросила едва дыша.

— Мильган. Тварь из нижнего мира.

— Что? Не может быть!

— Это прорыв, фея. Начало.

— Нам надо уходить.

Элька хмыкнула, а в глазах блеснули слезы

— Я не чувствую ног. У меня нет сил даже встать.

Бросила взгляд на худенькие ножки, покрытые страшными ранами.

— Тише. Тише. Мы выберемся отсюда, — я попыталась ее успокоить, хотя понятия не имела, как мы будем выбираться. Мне не хватит сил ее поднять, и я не знала дороги обратно — сюда меня привел ветер.

— Сколько времени ты здесь находишься?

— Не знаю, я собиралась идти в город, заказывать у портнихи платье для Осеннего бала, когда это случилось.

— Осенний бал прошел несколько недель назад, — расстроенно сообщила я, боясь даже представить, как она здесь смогла протянуть столько времени. Надо ее накормить!

— Не смей! Они почувствуют магию и вернутся! — Элька поняла, о чем я думаю.

Я замерла в нерешительности. Взгляд зацепился за грязную посуду.

— Кто тебе приносил еду?

— Она, — жутким шепотом сообщила Эльвира, — та, что на моем месте. Приносила отходы, пока я была нужна. Ведь умру я, и морок исчезнет.

Подумать только, все это время среди нас бродила тварь из-за пределья и никто этого не понял, не почувствовал.

— Когда приносили еду в последний раз?

— Давно. Так давно, что я уже шевелиться от голода не могу. Я больше им не нужна. Они украли ее.

— Кого?

— Печать Альшаны, — Верхняя кивнула в сторону той штуки, что валялась неподалеку.

То, что изначально я приняла, за непонятный круг, оказалось древней реликвией, защищающей Академию от прорыва.

* * *

Проклятье. Как они смогли незаметно унести ее из башни?

— Почему она светится, — я видела печать Альшаны в башне хранителей — тусклый каменный диск, покрытый письменами и никакого света.

— Они поят ее.

— Чем? — от жутких подозрений в животе свернулся горячий узел.

— Моей кровью, — дрожащими пальцами коснулась ран на неподвижных ногах. — пока я не поставила барьер — они кусали меня, вытягивали кровь и относили ее к печати.

Мне подурнело. Замутило так, что казалось — еще миг и стошнит.

— Они ее пробудили и начали разбивать.

— Почему ты сразу не поставила барьер?

— Я не знала, что умею, — улыбнулась Эля, и от этой улыбки стала похожа не мертвеца, обтянутого серой кожей, — всю жизнь думала, что я чистокровный воздушный маг, а оказалась ледяной полукровкой. Не знаю, насколько мне хватит сил удерживать барьер.

Плевать на осторожность! Мне надо ее накормить! Поддержать, пока не придумаю, как вытащить отсюда. О том чтобы покинуть Элю и отправиться за помощью не могло быть и речи. Я не могла оставить ее одну в таком состоянии, и не смогу найти дорогу обратно, а там во тьме скрывалась клокочущая тварь.

— Фея, не надо, — ее голос был так слаб, что у меня не осталось сомнений.

Верхняя хотела есть, и я выполнила ее желание. Рядом с нами появилась пышная краюха хлеба и кружка молока. Не густо, но времени на выдумывание деликатесов у меня не было.

У истощенной узницы подбородок задрожал, при виде еды.

Я чуть не разревелась от этого жалкого зрелища и, схватив хлеб, сунула его в руки Эле:

— Держи. Кушай!

Она трясущимися руками поднесла кусок ко тру и жадно впилась зубами. Кусала торопливо жевала, глотала, едва не давясь. Я протянула ей молоко. Верхняя вцепилась в кружку и начала быстро пить, дрожа от возбуждения.

Две минуты и с едой было покончено.

— Спасибо, — выдохнула, когда смогла остановиться и перевести дыхание.

Ледяной контур вокруг нас засветился ярче, набирая силу.

Еда помогла. Не знаю надолго ли, но Верхняя вернула себе немного сил.

— Как будем выбираться? — спросила, глядя на нее с надеждой.

— Я не знаю фея. Лучше бы на твоем месте был сильный мужчина.

— Согласно. — лучше бы кто угодно был на моем месте, кроме меня, — Но твой зов услышала именно я и пришла тоже я, так что давай думать, как быть. Сразу скажу, я не помню путь, по которому сюда пришла, не знаю, как вернуться обратно.

До тех пор, как я произнесла эту фразу — было не так страшно. А сейчас до меня дошло, что я в такой же западне, как Элька, и единственная наша защита — это ледяной барьер, который она создала. Больше между нами и тварями не было ничего.

— Нам надо… — я не договорила. Эльвира сжала руку и снова приложила палец губам. Меня пробрал холод. Мильган вернулся. Почувствовал мою магию и приполз, подозрительно шипя и клохча.

Размывчатое темное пятно приближалось, куски его накатывали друг на друга, словно волны прибоя. Липкой паутиной оно распласталось по поверхности барьера, демонстрируя свое мерзкое, трепещущее нутро.

Шшшшррро, клег, клек, клек.

Оно шелестело, шипело, чувствовало, что мы где-то рядом, но не могло увидеть и снова отступило, скрылось во тьме, так ничего не добившись.

Было страшно. Так страшно, что зуб на зуб не попадал, внутренности тряслись, съеживались и каждый вдох нервным спазмом по груди проходил.

— Нам надо выбираться, — вернулась к тому, на чем меня прервала тварь. — но я не знаю как.

Засвербело в носу, и на глаза навернулись непрошенные слезы. Сдержала их, смахнула небрежно, захлопав ресницами. Да страшно, да жутко, но слезами делу не поможешь. Элька вон одна сидела, выживала как могла! На помощь еще умудрялась звать. Теперь нас двое. Должны справиться.

— Что если….

Она снова прервала меня, вцепившись так, что когти в руку впились. И снова пришлось зажмуриться, губы закусить, чтобы не закричать.

Раздался шорох. Тварь возвращалась.

Редкие щелчки, тихо разносились по коридору.

Щелк, щелк.

Я замерла, прислушиваясь к звукам.

Щелк. Чуть погодя снова щелк.

Это же… Пятка! Или мне показалось? Я до боли в глазах всматривалась в сумрак подземелий.

Снова раздался щелк.

— Пятка? Пяточка? — набравшись смелости, позвала.

В ответ тишина, а потом недоверчивое «щелк-щелк».

— Пятка, это ты? Иди сюда.

Наконец, она появилась, осторожно высунувшись из-за угла. Эльвира испуганно дернулась, заметив моего питомца

— Не бойся. Это свои.

— Свои? — изумленно переспросила Верхняя, глянув на меня как на сумасшедшую.

— Иди сюда, — я подманивала к себе зверюшку, — иди сюда, мое чудовище.

Она подскакала ближе, легко преодолела защитный круг и прижалась к моей коленке.

— Я тоже рада тебя видеть. — Стиснула ее крепко-крепко, как родную, — мы искали тебя по всему замку, а ты вон, где спряталась.

Элька настороженно наблюдала за тем, как я ворковала нал чумазой Пяткой, в порванном грязном носке. Наверное, воздушная думала, что ей кранты, на помощь пришла безумная, разговаривающая с останками упыря.

Но мне было плевать. Пусть думает, что хочет. Пятка — наша единственная надежда на спасение.

— Пяточка, — прошептала жалобно, снимая с нее лохмотья, — помоги нам пожалуйста. Мы здесь в западне. Приведи кого-нибудь.

Черт, если ее увидит кто-то из профессоров— тут же девитализируют и выбросят. Нужен кто-то кто знает, что это за создание

— Девчонок позови, — ляпнула и осеклась. Какой толк от ведьмочек с младших курсов? Никакого. Если придут — будем все вместе сидеть под щитом Эльвиры. Нет, нужен кто-то посильнее.

— Девчонок не надо, — торопливо отказалась от своих слов, увидев, как Пятка метнулась к выходу, — стой!

Она замерла и развернулась ко мне.

— Позови Джера.

Пятка щелкнула недовольно. Он ей категорично не нравился.

— Он тебя уже видел, поймет, что к чему…надеюсь. Если что — можешь его пнуть, я разрешаю. Главное сделай так, чтобы он пришел. Иди. Поторопись.

Пятка в нерешительности потопталась на месте, нервно сгибая и распрямляя пальцы, а том ускакала, так быстро, что я и глазом моргнуть не успела.

— Откуда у тебя эта гадость? — брезгливо спросила Верхняя.

— Сама ты гадость. Это Пятка. Милейшее создание.

— Я заметила, — Эльвира замолчала на миг, а потом со слабой усмешкой поинтересовалась, — Значит, феечка положила глаз на нашего Ледяного?

— Ни на кого я ничего не клала.

— Да ладно тебе. Там есть на что засмотреться. Предупреждаю, Валлея с тебя шкуру спустит, если сунешься к нему.

Хорошо, что в склепе сумрак и не видно, как у меня заалели щеки.

— Я не собираюсь к нему соваться…и вообще…

Шшшшрррхх, клек. Клек. Клееек.

Мильган возвращался. Мы слишком много шумели, слабый Элькин щит не смог этого скрыть. И снова пять долгих минут сидели неподвижно, боясь даже моргать, а черное нечто ощупывало нашу защиту.

* * *

Страх уже бился в венах, заменяя кровь.

— Давай выбираться, — снова повторила, едва мы остались одни.

— Как? Потащишь меня на закорках? У меня, знаешь ли нет крыльев, чтобы упорхнуть отсюда белой птицей.

Точно, крылья! Как я раньше об этом не подумала!

— Загадай желание улететь отсюда, упорхнуть. Как угодно. Если ты поднимешься в воздух, у меня будет шанс вытащить тебя отсюда. Давай. Постарайся. Это сложно для меня, я не умею строить такие сложные схемы, но попробую, — смущенно опустила взгляд и поклялась себе, что больше никогда не буду спать на уроках профессора Модеста.

Эля закрыла глаза, пытаясь настроиться на нужный лад, губы беззвучно проговаривали желание, повторяли вновь и вновь, потом она набрала полную грудь воздуха и на выдохе сказала:

— Хочу улететь отсюда.

Я взмахнула палочкой, и Элька медленно приняла вертикальное положение, поднимаясь над полом.

Получилось. Осталось как-то найти дорогу обратно и вытащить за собой ослабленную девушку.

Знать бы куда идти. Обратной дороги я не помнила.

— Готова? — с сомнением посмотрела на Элю, которая висела в воздухе, как куль с мукой — тощие, искусанные ноги безвольно болтались, и сама она больше походила на приведение, чем на высокомерную Верхнюю.

Я сделала аккуратный шаг в сторону выхода, и она, словно шарик на веревочке, последовала за мной.

Клек.

Мы замерли, боясь дышать.

Клек, клек. Раздалось вкрадчиво, с хищными перекатами…Откуда-то сверху.

Мы уставились друг на друга, не в силах пошевелиться, а потом медленно подняли взгляд к потолку.

Прямо над нами, распластавшись черной кляксой по низкому своду, висела тварь. Я не видела ее глаз, но чувствовала липкий, пробирающий до самых костей взгляд.

Шшшшшлхх. Клек, клек. Прозвучало, разрывая нервы на лоскуты.

Я поняла страшную вещь.

Над нами щита не было. И ставить его было поздно. Тварь замерла, затихла, а потом ястребом обрушилась вниз, на Эльвиру. Упало на голову, тут же обвивая черными щупальцами-веревками лицо, потом стекло на шею. Я увидела, как мелькнула красная пасть, похожая на воронку, прежде чем оно присосалось к девичьему телу, чуть ниже ключицы.

Эля истошно закричала от боли. Я отшатнулась в сторону. Хотелось только одного — сбежать. Не знаю, как я нашла в себе храбрости и не рванула прочь. Бросилась к ней, своим единственным оружием — волшебной палочкой, тыкнула в темную, перетекающую массу, присосавшуюся к Эле. Тварь вздёрнулась, когда раскалённый кончик палочки воткнулся внутрь. Я подцепила ее и что есть мочи дернула, отрывая от рыдающей Эльвиры. Отшвырнула в сторону.

Элька повалилась на пол. Некрасиво упала, как груда костей и затряслась от рыданий.

Тварь, ошеломленная моим нападением, пришла в себя и снова ринулась в нашу сторону. Клекот уже превратился в дикий скрежет, от которого закладывало уши.

— Щит! — завопила я, — Эля! Щит!

Из последних сил она махнула рукой и появился бледный, едва мерцающий купол. Такой высоты, что мне пришлось плюхнуться на колени, чтобы укрыться под ним.

Тварь налетела на барьер и начала по нему метаться, искать лазейку.

— Я не знаю сколько еще выдержу, — хрипло выдохнула Эльвира. Ее трясло, на груди зияла рана, из которой струйкой текла темная кровь.

В этот момент, я с особой ясность поняла, что если помощь не подоспеет в ближайшее время — нам конец:

— Держись, Элечка, милая, пожалуйста, — стиснула ее в объятиях, — умоляю.

Мильган снова потерял нас из виду. Затих, еще раз расползся по куполу, после чего с недовольным клекотом стек на пол, давая нам передышку.

Перепуганная до нельзя, я наблюдала как оно подползло к печати Альшаны, щупальцами обхватило, будто лаская, склонилось ниже. А потом его начало рвать. Кровью.

Тварь корчилась в спазмах над каменным диском, а темная кровь медленно растекалась по поверхности. Впитывалась, не оставляя за собой следов. Свечение стало ярче, явственно раздался треск, и жирная трещина образовалась с одного края. Сквозь неровные края я смогла рассмотреть маленькие язычки черного пламени, пробивающиеся с другой стороны.

Не знаю как, не знаю почему, но Элькина кровь ломала печать. Растворяла защиту, и демоны, что поджидали с другой стороны, устремились в разрыв, пытаясь прорваться в наш мир.

— Фея, — прошептала Эльвира, дрожа на моих руках, — выполнишь еще одно желание?

— Постараюсь, — всхлипнула я.

— Я хочу, чтобы мне хватило сил до прихода подмоги.

Такое простое желание и одновременно такое сложное! Я не могла дать ей силы из ниоткуда, я не знала высших схем по реализации таких желаний. Все что у меня было — это я сама и моя интуиция, которая настойчиво мне твердила — от ледяного высшего мага пользы больше, чем от простой феечки.

Пока у Эльвиры есть силы — мы обе живы.

Я не сомневалась. Просто настроилась на внутренние потоки, выдернула ментальную мерцающую нить и привязала ее к руке девушки.

Голубыми бусинами по нити заскользили капли моей силы, подпитывая ослабевшую верхнюю. Ледяной купол вокруг нас замерцал немного ярче.

— Надо перевязать рану, — я оторвала два лоскута от подола. Один широкий, непонятной формы, другой тонкий, как лента.

Большой кусок скомкала, прижала к ужасной ране. Элька дернулась и застонала.

— Потерпи, Элечка. Потерпи, — приговаривала, пока вторым лоскутом перевязывая, — скоро помощь придет.

— Думаешь этому обрубку хватит мозга позвать на помощь? — каким-то вялым, усталым голосом поинтересовалась она.

— Конечно. Пятка умница. Она справится. Ты главное держись. Не спи.