Глава 13

До леса я добралась без неприятных приключений. Иногда, конечно, по дороге встречались редкие прохожие, и тогда я пониже надвигала капюшон и старалась проскочить как можно быстрее. Некоторые даже окликали, в основном подвыпившие мужики, но, к счастью, не делали попыток останавливать. А чем ближе подбиралась к лесу, тем реже становились такие встречи. Похоже, Виктор не солгал, когда сказал, что местные по ночам туда стараются не соваться.

Снова в голове зазвенели тревожные колокольчики, но я мужественно их проигнорировала. Конечно, лезть в лес, полный хищников и неведомых опасностей, не особо хотелось, но разве у меня есть выбор? В любой момент в замке могут заметить мое отсутствие, и тогда все усилия окажутся тщетными.

Только сейчас в полной мере оценила свой коричневый плащ, от которого жаждала избавиться как можно скорее. Ночи на Арвайне оказались холодными и, не будь у меня верхней одежды, окоченела бы. Решила, что лучше не стану снимать плащ до последнего, и храбро нырнула в лесную чащу. Факел сжимала так судорожно, что в какой-то момент даже рука онемела. Но этот огонек в руке казался сейчас спасательным кругом. Только на него вся надежда, ведь никакого оружия у меня нет. А даже если бы Дера снабдила им, вряд ли сумела воспользоваться. Вспомнила, как метко стрелял Виктор, и завистливо вздохнула.

Но сейчас лучше не думать о хищниках, которые в любой момент могут учуять мой запах. Нужно сосредоточиться на поисках дороги.

Я остановилась и закрыла глаза, выстраивая в голове логическую цепочку. Старалась вспомнить каждый поворот, каждый ориентир, какой мог бы помочь найти дорогу. Поколебавшись, выбрала направление и снова двинулась в путь. Иногда слышались в ночи подозрительные шорохи, и я тотчас бросалась к ближайшему дереву и готовилась вскарабкаться на него.

От постоянного нервного напряжения и таких вот мелких перебежек в какой-то момент уже стало жарко, а не холодно. Решительно сбросила плащ, и тут же обдало промозглой сыростью. Поежилась в своей тонкой футболке, но стиснула зубы и двинулась дальше. Нельзя допустить, чтобы из-за плаща я двигалась медленнее, и местное зверье настигло раньше, чем окажусь в безопасности.

Они вышли на мой след, когда я потеряла всякие ориентиры и не знала, куда идти дальше. В отчаянии кусала губы, пытаясь вспомнить, в какую сторону сворачивал Виктор. Именно тогда и услышала жуткий вой, непохожий на все, что когда-либо слышала. Заунывные протяжные ноты послышались справа, а вслед за этим слева и еще из пяти точек.

«Они нападают стаями», — вспомнились сказанные Виктором слова, и мое сердце сжала ледяная рука. Повинуясь инстинктам, не стала выяснять, кто же таится в темноте, и ринулась к дереву.

Вовремя!

Едва взмыла на первую ветку, как по ноге полоснула когтистая лапа, легко разрезая материал джинсов и опаляя кожу болью. Я вскрикнула и стиснула зубы, превозмогая боль и карабкаясь дальше. Выроненный факел на мгновение осветил жуткую морду, похожую на крокодилью, только с волчьими ушами. А в следующий момент свет погас, и теперь мрак озаряли только движущиеся желтые огоньки и слабое звездное сияние. Осознав, что за огоньки вижу, я зажала рот рукой, а второй судорожно ухватилась за ветку, на которой сидела. Дальше лезть опасно — ветки могут не выдержать моего веса.

Отовсюду светились глаза хищников, обступающих мое дерево. Я содрогнулась, осознав, что мной желают полакомиться не меньше десятка этих монстров. Вот это встряла! О том, чтобы слезть и продолжить путь, не могло быть и речи. Тут же растерзают и сожрут живьем! В голове услужливо нарисовалась увиденная жуткая пасть с острейшими зубами.

Оставалось надеяться, что они поймут, что меня не достать, и отправятся на поиски новой добычи, более доступной. Надежда таяла с каждой минутой. Похоже, уходить никто не собирался. Более того, твари вдруг начали прыгать, стараясь в прыжке ухватить меня. Я обхватила ветку так, что кора дерева болезненно впивалась в кожу. Но сейчас это казалось сущими пустяками по сравнению с куда большей опасностью.

Чудовища оказались поразительно прыгучими. Одно даже умудрилось скользнуть по обуви, к счастью, не коснувшись плоти. Я закричала так, как еще никогда не кричала. Теперь было плевать, найдут меня или нет. Перед реальной угрозой смерти все прочее показалось несущественным.

— Помогите, кто-нибудь! Помогите мне!

Хищников мои крики только раззадоривали. Некоторые снова завыли, и по лесу эхом разнесся жуткий звук, леденя кровь и подавляя остатки самообладания.

Я проклинала себя за глупость и беспечность. Как могла быть настолько самонадеянной, чтобы проигнорировать опасность, о которой предупреждал Виктор, и сунуться в незнакомый лес на чужой планете?! Неужели правда считала, что мне все нипочем?! Или что местные хищники станут по-джентльменски обходить и не мешать следовать своим путем?

Идиотка! Идиотка! Идиотка!

Продолжала кричать, чувствуя, как голос уже срывается на хрип. А твари предпринимали все новые попытки допрыгнуть до меня, проявляя завидное упорство. Вот ублюдки! Мой страх, казалось, еще сильнее возбуждал их.

Я почти ничего не видела вокруг. Смотрела только вниз, на мельтешащие под деревом тени, то и дело взмывающие в воздух. На жуткие желтые огоньки, зловеще поблескивающие во тьме, а иногда и совсем рядом с моим лицом. Но что-то вдруг заставило сердце екнуть. Скорее инстинктивно, чем осмысленно, краем глаза заметила что-то необычное, мелькнувшее среди деревьев. Какая-то новая опасность?!

Повернула голову и различила в отдалении свет. Что это такое, черт возьми? Додумать мысль не успела — одна из тварей снова прыгнула, распарывая многострадальные джинсы в другом месте. Я взвыла от вспышки боли и подтянула ногу поближе к себе. Чувствовала, как горячая кровь пропитывает ткань и струится по коже. Несомненно, монстры ощущали запах, и он заставлял их еще сильнее нервничать. Да я же для них просто кусок мяса! Ужин, от которого вряд ли откажутся! Сколько еще смогу держаться за ветку, с каждой секундой слабея от потери крови?!

Правая рука занемела. Попыталась размять ее, и в ту же секунду одна из тварей подпрыгнула вверх и с силой толкнула. С истошным воплем я полетела вниз, в самую гущу ожидающих меня хищников.

Это конец! — успела подумать с отчаянием обреченного. Остается надеяться, что мучиться придется недолго!

Спиной упала на что-то теплое и юркое, потом на твердую землю. Закрыла глаза и изо всех сил зажмурилась, ожидая, что в следующую секунду в плоть вонзятся острые зубы.

Ничего!

Услышала надрывный вой и инстинктивно ощутила, что не чувствую рядом хищников. Осторожно приоткрыла веки и едва не задохнулась от шока и облегчения. В лицо слепил яркий свет, и я не могла различить, кто стоит передо мной. Одно несомненно — человек. Его свет разогнал тварей, но далеко те не ушли. Отовсюду слышалось подвывание, перемежающееся свирепым рычанием.

Глаза слезились от света, и я сочла за лучшее закрыть их. Теперь можно! Теперь я в безопасности! Кем бы ни был этот безумец, ночью разгуливающий по лесу, он не казался таким страшным, как дикие звери.

— Ты ранена, — послышался голос.

Он звучал относительно спокойно, но в тоне слышались металлические нотки, выдающие сдерживаемые эмоции. Осознав, кому принадлежит этот голос, я распахнула веки.

Свет теперь не слепил прямо в глаза, я оказалась в его центре. Виктор сидел передо мной на корточках и осматривал раненую ногу. Челюсти стиснуты, в глазах полыхает едва сдерживаемая ярость. От всего облика исходила такая дикая злость, что по спине пробежал холодок. Я уже не была уверена, что не попала из огня да в полымя.

Чтобы не смотреть в пугающее сейчас лицо, посмотрела на фонарь, прикрепленный к обручу на голове. Земные технологии. Такие фонарики освещали пространство на несколько метров вокруг и заряжались от солнечной энергии. Наверняка одна из тех вещей, которые Виктор позаимствовал с Мирана. Несомненно, на Арвайне — то, что жизненно необходимо, особенно в ночном лесу. Я осознала, что именно этот яркий пронизывающий свет удерживает тварей на расстоянии.

А еще осознала, что приди Виктор хоть на пару секунд позже… Нервно сглотнула и попыталась сесть. Нога тут же отозвалась вспышкой острой боли, но я стиснула зубы. Перетерплю. Главное, поскорее убраться отсюда!

— Виктор, — жалобно пролепетала и умолкла, не зная, что сказать. Начать оправдываться, попытаться объясниться? Вместо этого глухо проговорила: — спасибо, что спас меня.

Он еще сильнее стиснул зубы и вытащил из-за пояса нож. Я сжалась, со страхом глядя на него.

— Сейчас лучше помолчи, женщина! — прошипел Виктор, не глядя в мое лицо.

Он распорол джинсы выше, чтобы полностью осмотреть рану. Потом отрезал часть своей рубашки и перевязал ногу, чтобы остановить кровь.

— Идти сама сможешь? — холодно спросил, поднимаясь.

— Попробую, — еле слышно сказала, здраво рассудив, что лучше сейчас и правда не драконить его лишними разговорами. Он на таком взводе, что это чувствуется почти физически.

Виктор рванул меня за руку, помогая встать на ноги, и хмуро посмотрел.

— Ну?

Я сделала несколько осторожных шагов, морщась от неприятных ощущений, но все же поняла, что идти смогу. Сухожилия не повреждены. Всего лишь порезы, хоть и глубокие. А эта боль станет мне наукой, чтобы в следующий раз сначала думала, потом делала.

Нет, конечно, о том, что вообще решила бежать, я не жалела. Но нужно было продумать все более тщательно! Интересно, он знает, кто мне помог? И откуда вообще узнал о побеге? Вопросы роились в голове, но я оставила их при себе.

— Иди вперед! — бросил Виктор. — Все время держись в круге света.

Я кивнула и беспрекословно выполнила приказ, радуясь, что пока к нему спиной, он не видит, как болезненно искривляется мое лицо при каждом шаге.

Некоторое время мы шли почти в полном молчании, лишь иногда нарушаемом окриками Виктора, который указывал, куда нужно свернуть. Я мужественно преодолевала боль, с каждой минутой все нарастающую. Уже даже начала прихрамывать, стараясь облегчить нагрузку на раненую ногу. Но в какой-то момент споткнулась на ровном месте и с жалобным криком упала на землю.

Виктор за моей спиной выругался, и в следующую секунду его сильные руки подхватили и перекинули через плечо. Было не особенно удобно, но жаловаться я не осмелилась. Даже блаженно закрыла глаза, радуясь, что больше не нужно идти самой.

Некоторое время Виктор продолжал идти молча, потом вдруг из его горла сорвался рык, заставивший меня вздрогнуть.

— Вот скажи, чем ты вообще думала?! У тебя хоть три извилины есть в твоей глупой кукольной голове?!

А вот оскорблять-то зачем?! Я и так полностью осознаю, что сглупила, но из его уст слышать это обидно. Засопела, но ничего не сказала.

— Ты понимаешь, что могла сегодня умереть? — раздался новый рык.

— Да, — в этот раз ответила, сдавленно и глухо.

— Если бы не твоя служанка, у которой хватило ума заподозрить неладное и проверить, все ли с тобой в порядке… — он осекся и с шумом втянул воздух.

— Койра? — сердце защемило от благодарности. — Так это она…

— Ты хоть понимаешь, что будь она чуть потрусливее, от тебя бы только косточки остались?! Да и те скоро бы местные падальщики растащили! — продолжал бросать Виктор злые фразы. В нем так и клокотал гнев, который он едва сдерживал. — Девчонка не побоялась ворваться в трапезную, где принимали важного гостя, рискнула навлечь на себя всеобщее недовольство и подняла тревогу.

Моя благодарность лишь усилилась. С учетом местных порядков, Койра и правда проявила недюжинную храбрость для девушки ее положения.

— Кто помог тебе бежать? — процедил Виктор, продолжая двигаться вперед так быстро, словно и не тащил на себе дополнительную ношу. — Хотя, можешь и не говорить, я догадываюсь. Ключи были только у меня, Койры и Деры. Дера?

Я не ответила, решив, что от меня он точно подтверждения не услышит. Хотя теперь в полной мере осознавала, чем именно руководствовалась проклятая стерва. Ага, помогала бежать! На тот свет! Она не могла не знать, что мои шансы в одиночку выжить в этом лесу практически нулевые.

— Больше подобной оплошности я не допущу! — прошипел Виктор. — Теперь ключи от твоей комнаты будут только у меня и у Койры. А ей я дам четкие указания ни под каким предлогом не передавать их в чужие руки.

Разумно, учитывая, что Дера могла Койре просто приказать отдать свои. Но вслух сказала:

— Я больше не буду пытаться бежать таким образом.

— То есть каким-нибудь другим попытаешься? — ухватился за фразу мужчина.

— А ты бы на моем месте не попытался? — парировала я, немного приходя в себя.

Непосредственная опасность миновала. Я чувствовала, что рядом с Виктором мне ничего не страшно. Он сам, если бы хотел моей смерти, вряд ли стал вызволять из лап хищников, а потом на себе тащить из леса. И ко мне постепенно возвращалось привычное упрямство.

— Значит, для тебя лучше подвергнуть себя смертельной опасности, чем оставаться со мной? — что-то в его голосе отозвалось внутри болезненным спазмом. Неужели мне не почудилась эта горечь?

— А чего ты ожидал? — холодно сказала. — Ты обманул меня, притащил на свою планету, держишь пленницей. Но самое нестерпимое, с чем никогда не смогу смириться — насилуешь, когда тебе вздумается!

— Насилую?! — он даже остановился, теперь в его голосе читалось самое настоящее бешенство. — Никогда не сможешь смириться?! Самое нестерпимое?!

Я и сама поняла, что перегнула палку. Как ни крути, он никогда не брал меня силой. Каждый раз я сама хотела близости, и он давал мне выбор. Если, конечно, это можно назвать выбором. Тело было настолько зависимым от его ласк, что устоять просто не могло. Но назвать это насилием…

Виктор со свистом выпустил воздух из легких и спустил меня на землю. Некоторое время возвышался надо мной, словно древний атлант, уперев руки в бока и буравя почти ненавидящим взглядом.

— Я больше ни разу не прикоснусь к твоему телу! — процедил он, его глаза сверкнули опасным блеском. — Ты останешься в замке, потому что отпустить тебя — подвергнуть опасности мою планету. По-прежнему ни в чем не будешь знать недостатка. Но насчет того, что тебе так противно, можешь быть спокойна. Меня ты больше не увидишь! Разве что кроме случаев, когда без этого не обойтись.

Почему все внутри скрутило от такой жгучей боли, по сравнению с которой рана на ноге показалась комариным укусом? Я видела по его лицу, превратившемуся сейчас в каменную маску, что он не шутит. В сущности, можно сказать, добилась, чего хотела. Теперь Виктор оставит меня в покое. Так почему же от этой мысли хочется забиться в истерике?! Он дал понять, что отныне я для него больше никто. Лишь пленница, которую по необходимости держат в замке. В остальном же…

Черт! Черт! Черт! Одна мысль о том, что эти сильные руки никогда больше не прижмут к себе, не заставят все тело плавиться от ни с чем несравнимого наслаждения, что я никогда больше не прочту в его глазах страсть и даже нежность, не почувствую вкуса его губ, от поцелуев которых крышу сносит, — внутри образовалась ноющая пустота. И что-то подсказывало, что с каждым днем она будет лишь шириться.

— Я не то хотела сказать, — наступив на горло собственной гордости, пробормотала.

— Ты уже сказала, — сухо откликнулся Виктор и, больше не говоря ни слова, снова вскинул меня на плечо и понес дальше.

Когда мы вышли из леса, он свистнул, подзывая своего коня, отличающегося от земных только синей окраской. Довольно грубо усадил меня в седло и запрыгнул следом. Один бог знает, чего стоило сдержаться, чтобы не умолять его простить за несправедливые слова. Но гордость оказалась сильнее. Да и почему я должна это делать?! Он враг! Да плевать вообще на него!

Но наплевать не было. И на душе становилось все гадостнее.

В полном молчании мы доехали до замка. Виктор бросил поводья одному из своих людей, потом донес меня до моей комнаты и оставил там на кровати.

— Я позову Койру, чтобы обработала твои раны, — хмуро бросил он напоследок.

— Виктор! — сердце заныло от боли, когда он повернулся спиной. И при мысли о том, что, возможно, вижу его в последний раз, гордость капитулировала. — Пожалуйста, прости!

Мужчина даже не удостоил ответом и вышел из комнаты, не забыв провернуть ключ в замке. А во мне вскипела злость. Я только что прощения у него попросила, а он принял мое унижение и все равно ушел!

— Ненавижу тебя! — вырвалось у меня. — Будь ты проклят! Ну и катись! Переживу как-нибудь…

Но когда в комнату вошла Койра, все мое тело сотрясалось от рыданий. Уткнувшись в подушку, я бессильно молотила по постели маленькими кулаками.

— Вы сердитесь на меня, госпожа? — послышался тихий голос служанки.

Я всхлипнула и оторвала лицо от подушки. На кого-кого, а на эту девушку точно не сердилась.

— Если бы не ты, меня бы уже сейчас переваривали местные хищники, — слабо улыбнулась ей. — Так что я не сержусь. Наоборот.

— Как вы могли так собой рисковать? — у Койры даже лицо дернулось. — А еще малышом!

Вот от последнего особенно мерзко на душе! Вместо того чтобы помочь своему ребенку, подвергла его чудовищной опасности.

— Я все-таки считаю, что вы должны сказать мейнстру о беременности, — заметила девушка, приближаясь и начиная хлопотать над моими ранами.

А вот это точно нет! — с тоской подумала. Виктор дал понять, что мы с ним теперь чужие люди. И если раньше оставался хоть призрачный шанс на то, что он согласится сохранить малышу жизнь, то сейчас развеялся, как дым.

***

Я даже не предполагала, что игнор со стороны Виктора станет для меня таким нестерпимым. Шли дни, а он стойко держал свое обещание — не показывался на глаза.

Меня уже не радовало ничего. Ни книги, которые Койра таскала с завидной регулярностью, ни то, что никто из прочих обитателей замка не докучал, ни даже то, что в какой-то степени я победила и выборола себе право на относительную независимость. Только почему от последнего уже выть хочется, а по ночам не могу заснуть от терзающих сердце мыслей о Викторе?..

Вспомнила о том, как быстро всегда засыпала рядом с ним. Особенно когда чувствовала на себе его руки и прижималась к крепкому горячему телу. Какой же пустой и холодной казалась теперь постель! И как раскаивалась я сейчас в каждом слове, сказанном в лесу.

С горечью осознавала, что в глубине души никогда не желала, чтобы он и правда оставлял меня в покое. Только с ним ощущала себя живой.

Стала бы счастливой, если бы побег все же удался? Вдали от него? Я больше не понимала, чего же хочу на самом деле. Запуталась в паутине собственных страхов и сомнений, из которой никак не могла выбраться.

Я часто теперь простаивала у окна, надеясь хоть одним глазком увидеть Виктора. Иногда это удавалось, и тогда даже дышать не могла от переполнявших меня эмоций. Он казался таким недосягаемо привлекательным. От всей его фигуры исходили властность и уверенность, заставляющие других склоняться перед ним.

Постепенно в замок съезжались вожди местных кланов и теперь отовсюду слышался шум. Это место сейчас больше напоминало муравейник. Множество воинов, приехавших со своими мейнстрами, сновали по подворью. Слышалось бряцанье оружия, возгласы и смех. Только я ощущала себя отделенной от всех, чужой. Еще никогда не чувствовала так остро собственное одиночество. Только Койра иногда скрашивала его. Но сейчас в замке было так много работы, что девушке редко удавалось составить мне компанию.

Но однажды служанка вошла в комнату такая взбудораженная, что я поневоле заразилась ее беспокойством.

— Что-то случилось?

Койра расставляла на столике принесенный ужин и кусала губы, почему-то избегая смотреть на меня. Беспокойство только усилилось.

— Койра, что происходит? Пожалуйста, скажи!

Из глаз служанки вдруг брызнули слезы. Оставив свое занятие, она опустилась на стул и стала вытирать рукавом мокрые щеки, то и дело всхлипывая.

— Койра, ты меня пугаешь!

— Я такое сегодня слышала! — пролепетала девушка, бросая на меня жалобный взгляд.

— Что слышала?

— Дера убеждает вождей, что вас нужно убить. Что это лучший выход. И многие согласны!

Ощутила, как в сердце проскользнула змейка страха. Поневоле вспомнилась сцена в лесу, когда меня пыталась достать стая кровожадных хищников. Оказывается, местные двуногие ничем не лучше. И сейчас тоже пытаются допрыгнуть до меня, чтобы урвать кусочек кровоточащей плоти.

— А что мейнстр Адрин? — сдавленно проговорила, чувствуя, что если Койра скажет, что он согласен с таким решением, сердце просто разорвется.

— Он против, — отозвалась девушка, а я с шумом выдохнула и сцепила пальцы на груди. — Сказал, что в этом нет необходимости. И он считает, что наоборот, вы можете быть полезны арвайнцам. У вас много нужных знаний.

Ощутила, как защемило сердце. Да какие там знания?! Ничего важного я не знаю, и Виктор прекрасно это понимает. Пытается защитить и потому врет собственным сородичам. Осознание того, что он единственный, не считая Койры, на кого я могу здесь рассчитывать, а я сама сделала все, чтобы его оттолкнуть, жгло раскаленным железом.

Все, хватит! Плевать на гордость! Между нами все не может закончиться вот так! Пусть прежнего доверия никогда не вернуть, того, что было на Миране, тоже, но по крайней мере, я не хочу больше видеть в нем врага.

Я решительно проговорила:

— Койра, ты можешь сделать для меня одну вещь?

— Да, госпожа! — охотно вскинулась девушка. — Все, что в моих силах.

— Ты можешь передать мейнстру, что я очень прошу его прийти ко мне? Пожалуйста!

Глаза служанки засветились радостью.

— Вот давно пора! А то смотреть на вас обоих больно!

Я смутилась. Неужели по мне прекрасно видно, как тяжело переживаю наше с Виктором отчуждение? Но почему Койра сказала: «на вас обоих»? Неужели Виктор тоже… Нет, вряд ли. Наверняка он уже и думать обо мне забыл! Утешился в компании какой-то местной девицы. Или настолько занят делами, что мысли обо мне — последнее, что его интересует. И все же слова служанки заставили надежду пустить в сердце робкие корни.