Глава 14

Четыре дня. Четыре долгих дня Адрин уже не видел эту женщину, ставшую для него наваждением. Он и не думал, что будет так трудно. И что произнося опрометчивое обещание, накажет только самого себя. Но тогда, в лесу, Адрин просто не мог мыслить здраво, лишился привычной рассудительности. Вспомнил, как рыжая девчушка-служанка с побелевшим лицом вбежала в трапезный зал, где он развлекал своего друга и союзника. Уже тогда в сердце шевельнулось нехорошее предчувствие — что-то произошло.

Адрин не стал ждать, пока Койра обратится к нему и, извинившись перед гостем, сам двинулся навстречу. А когда она сообщила, что Лариса исчезла из своей комнаты, ощутил, как мир уходит из-под ног.

Сумасшедшая! Неужели она и правда решила бежать?! И если так, то Адрин не сомневался, куда направилась. В лес, на поиски корабля. Ночью. Одна.

Извергнув затейливое ругательство, он, не обращая больше внимания ни на кого, ринулся в свою комнату. Схватил одно из земных приспособлений, которое трансформировал в более удобный для себя вид. Ночью в лесу без этого у него не так много шансов выжить. А у девчонки и того меньше! Он снова выругался и бросился в конюшню, где сам оседлал самую быструю лошадь.

Мчась в ночи и рискуя сломать шею себе или коню, Адрин мысленно ругался на чем свет стоит. Грозился свернуть шею голубоглазой девчонке и тем, кто помог ей бежать. Потом понимал, что совершенно нелогичен. Если бы хотел ее смерти, разве мчался бы сейчас к лесу? Достаточно было бы остаться в замке и предоставить полоумную собственной участи. Но при одной мысли о том, что ей может угрожать опасность, все перед глазами застилало кровавой пеленой.

Что если он не успеет?! В том, что найдет ее, даже не сомневался. Если понадобится, днями и ночами будет лес прочесывать. Но вот в каком виде найдет? Адрин судорожно сглотнул, и чудовищная тревога перекрыла даже ярость.

— Продержись там, девочка! Только выживи там! Я уже иду, — шептал он темноте, а разгоряченное воображение вызывало в голове странные звуки, похожие на крик.

Ему все казалось, что Лариса кричит, зовет на помощь, а он все еще слишком далеко.

Соскочив с коня и предоставив умное животное собственной участи, зная, что оно никуда не уйдет и будет ждать его возвращения, Адрин нацепил фонарик с обручем на голову и включил. Тотчас же пространство на несколько метров от него озарилось светом. На плече висел верный лук, за поясом нож и меч, но Адрин осознавал, что главным его оружием сейчас был именно свет. Единственное, чего боялись те твари, что завладевают лесом по ночам. А этот свет был необычным. Намного ярче, чем огонь факела. Это увеличивало шансы на спасение. Если факелы эти твари научились выбивать из рук, то с этим вряд ли поймут, что делать.

Адрин внимательно разглядывал дорогу, находя следы, по которым шла девушка. Благо, яркий свет позволял все увидеть не хуже чем днем. Пока жива. Пока с ней все в порядке. Но у него все холодело внутри, когда он видел, что на каком-то отрезке пути ее след взял фамер. Потом оставил, когда понял, что в охоту включились более опасные хищники. Триты. Довольно умные и хитрые твари, охотящиеся стаями. Сначала заводят добычу в западню, потом нападают. Предпочитают сначала поиграть с жертвой, довести до крайней степени страха.

Издалека послышался крик. В этот раз Адрин был уверен, что это не галлюцинация. Он ускорился, одолеваемый одной лишь мыслью — только бы успеть! Радовало одно — раз еще кричит, зовет на помощь, значит, жива. У него есть шанс спасти эту взбалмошную идиотку!

Миг, когда он выскочил на небольшое открытое пространство и увидел, как Лариса летит в самую гущу собравшихся под деревом тритов, потом еще не раз будет возвращаться к нему в самых страшных кошмарах.

Адрин действовал без раздумий. Ринулся вперед, на ходу доставая лук и пуская в зверей стрелы — одну за другой. Некоторых ранил — они слишком юркие, чтобы он мог нормально прицелиться и поразить насмерть. Но больше чем его стрелы, зверей поразил свет. Скорее, это именно он заставил хищников убежать врассыпную. Но они не уходили. Кружили за кустами, ожидая малейшей оплошности внезапно вздумавшей показать зубы добычи.

На один невыносимо жуткий миг Адрину показалось, что Лариса мертва. Он видел кровь на ее одежде. Лицо белое как мел, глаза закрыты. Того, что почувствовал тогда, не пожелал бы даже врагу. Словно весь мир внезапно обрушился своей тяжестью, подавляя, сминая, выдавливая само желание жить дальше.

Адрин поразился и испугался силе своих чувств. Когда эта девчонка успела настолько въесться ему в сердце?! Неужели и его, который всегда смеялся над самим понятием «любовь» и считал это сказочками для женщин, все же посетило это чувство?

Додумать не успел, как и разобраться в собственных эмоциях. В этот момент Лариса шевельнулась и открыла глаза. Он испытал такое облегчение, что с трудом удержался от того, чтобы не броситься к ней и чуть ли не задушить в объятиях. Но тут же накатил гнев. Как она могла подвергнуть себя такой опасности, заставляя его пережить настоящий ад?! И он подавил светлые порывы, решив продемонстрировать ей в полной мере, насколько недоволен.

А потом, как обычно, все пошло не так. У них в последнее время так происходило всегда. Едва ему казалось, что отношения налаживаются, а все недоразумения остались в прошлом, как она снова отталкивала.

Этот раз не был исключением. И когда Лариса в сердцах выпалила те жестокие слова, дала понять, насколько ей противны и его прикосновения, и он сам, совсем с катушек слетел. Плюс еще выплеснулось нервное напряжение, что пережил, пока искал ее.

В тот момент Адрин и правда принял решение никогда больше не видеть ее. Кроме, конечно, тех случаев, когда без этого не обойтись. Но больше не собирался идти на сближение, показывать, насколько Лариса ему дорога. Нет, он вырвет ее из своего сердца, как ни будет трудно! Рано или поздно это получится. Он тогда искренне в это верил. И когда Лариса предприняла попытку извиниться, просто проигнорировал. Слишком решительно был тогда настроен.

После не раз прокручивал в голове тот момент и клял себя на чем свет стоит. Гордая и упрямая Лариса сама попросила прощения. И это притом, как воспринимала всю эту ситуацию. Ну почему нужно было строить из себя непоколебимого гордеца? Кому от этого стало лучше?!

Да он теперь ночами заснуть не может! Иногда только забывается на пару часов перед рассветом. Ловит себя на мысли, как же не хватает ее теплого тела рядом, которое так приятно обнимать. И как раньше мог обходиться без этой женщины?

Адрин злился на себя за слабость, пытался на самом деле вырвать Ларису из сердца, но ничего не получалось. И все же прийти к ней первым и попытаться разрешить возникшее недоразумение не желал. В конце концов, он мужчина, а не тряпка какая-то. Раз дал обещание, должен выполнять! Она заявила, что не хочет его, что для нее омерзительна близость с ним. Придется принять это, как ни будет трудно.

В этот вечер, когда, наконец-то, неугомонные гости разошлись по своим комнатам, Адрин вернулся в свою комнату и упал в кресло. Предчувствовал новую бессонную ночь, и ему до безумия хотелось напиться. Но он и так уже достаточно принял за столом, а постоянно заливаться выпивкой — путь в никуда. От этого только хуже станет. К паршивому моральному состоянию добавится еще и физическое. А ему сейчас важно сохранять трезвость рассудка. Особенно после сегодняшнего, когда ему пришлось приложить все силы, чтобы убедить вождей не убивать Ларису.

Проклятая Дера! Теперь он жалел, что когда-то настоял на ее участии в совете. Знал бы, чем все обернется в итоге, ни за что бы этого не сделал! Женщина использовала весь свой незаурядный ум и красноречие, чтобы многие и правда поверили, что смерть Ларисы — необходимость.

Но Адрин прекрасно понимал, что на самом деле она руководствуется вовсе не общим благом. В женщине говорят ревность и уязвленное самолюбие. Она видит в Ларисе соперницу, причем небезосновательно.

Адрин даже понимал ее. Отвергнув Деру в ту ночь, он нанес тяжкое оскорбление. Вот и решила свести счеты. Может, поэтому и не стал наказывать за то, что помогла Ларисе бежать. Да и доказательств у него не было, а Дера все отрицала довольно убедительно. Переводила стрелки на Койру, говоря, что это девушка помогла хозяйке бежать, а после раскаялась.

Слово благородной леди против слова служанки! Если бы Адрин вздумал разбираться в этом публично, вряд ли кто-то бы его поддержал. А сейчас все они должны выступать единым фронтом. Не время для разногласий. Отец Деры — один из самых влиятельных мейнстров Арвайна. На него в основном и рассчитывал Виктор, чтобы убедить враждебные кланы сотрудничать.

Как же он устал! И как же паршиво на душе…

Адрин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, думая о том, как бы хотелось сейчас увидеть Ларису. Она подействовала бы на него как глоток свежего воздуха в этой атмосфере затхлости, что окружала в последнее время. Пусть даже снова начала бы дерзить и оскорблять, но один взгляд ясных голубых глаз подействовал бы, как лекарство.

Он вспоминал, как эти глаза смотрели на него еще неделю назад — с глубоким искренним чувством. Почему тогда он не ценил этого? Не понял, какое сокровище ему досталось? Наверное, если бы можно было повернуть время вспять, он бы действовал по-другому. Попробовал договориться с ней, убедить добровольно вернуть на его планету. Она ведь на самом деле любила его, он чувствовал это всем своим естеством. Кто знает, может, добровольно захотела бы даже остаться здесь, с ним…

Мечты-мечты. Все это лишь глупые мечты! Адрин с силой ударил кулаком по подлокотнику. Да никогда бы Лариса не согласилась жить здесь по собственной воле! Хватит себя обманывать! Возврат к прошлому невозможен. Между ними — пропасть, которая с каждым днем только разрастается. И с этим нужно смириться, как ни будет трудно…

Послышался осторожный стук в дверь, и Адрин устало провел рукой по лбу. Кто там еще?! Почему бы просто не оставить его в покое?

— Входите! — рявкнул он, устремив недружелюбный взгляд на дверь.

Но едва в комнату боязливо вошла Койра, выражение его лица изменилось. Он с тревогой спросил:

— Что-нибудь случилось? С Ла… — он осекся, не в силах сейчас произнести даже имя этой женщины, боясь, что тогда немедленно помчится в ее комнату, чтобы узнать, все ли с ней в порядке.

— Нет-нет, ничего не случилось! — поспешно воскликнула девушка, всплеснув руками. — Госпожа… она… — девушка залилась краской.

Адрин в нетерпении поджал губы, и она тут же продолжила фразу:

— Она просила передать, что просит вас прийти к ней.

В первое время смысл слов не желал укладываться в голове Адрина. Показалось слишком невероятным, что его тайные мечты внезапно осуществились. Не желая сначала поверить, а после испытать чудовищное разочарование, он глухо спросил:

— Зачем?

— Не знаю, — беспомощно отозвалась служанка. — Но она очень просила.

— Ладно, — процедил Адрин, не желая выдавать охвативших его бурных чувств. — Я приду к ней… Когда у меня будет свободное время, — небрежно добавил.

Не сомневался, что Койра доложит Ларисе о том, как он отреагировал, и не хотел демонстрировать настоящих эмоций.

Девушка с поклоном удалилась, а Адрин нервно заходил по комнате. Нужно потерпеть хотя бы полчаса, а не нестись опрометью по первому ее зову, словно дрессированная собачка.

Адрин выдержал ровно десять минут и выскочил из комнаты. Несся к покоям Ларисы с такой скоростью, словно за ним триты гнались. Но когда до дверей оставалось несколько метров, затормозил и заставил себя успокоиться.

Она не должна видеть его таким! Нацепив на лицо каменное выражение, Адрин не спеша приблизился к двери и открыл ее собственным ключом.

***

Я надела то самое голубое платье, которое Виктор выбрал для меня в первый день пребывания в замке. Надеялась, что покажусь в нем более привлекательной. Волосы оставила распущенными, инстинктивно чувствуя, что ему так понравится больше. Постаралась придать лицу покорное и доброжелательное выражение. Была полна решимости примириться, пусть даже придется наступить на горло собственной гордости.

Когда послышался звук проворачиваемого в замке ключа, у меня дыхание перехватило. Напоминала себе, что это может быть Койра, и мое волнение преждевременно. Но что-то внутри непостижимым образом знало, чувствовало, кто сейчас находится за дверью.

Увидев Виктора на пороге, едва подавила судорожный вздох. Жадно впитывала глазами всю его атлетическую высокую фигуру, черты слегка усталого лица, сохранявшего каменную невозмутимость. Глаза казались чуть воспаленными, под ними пролегли тени. Наверняка дни у Виктора выдались нелегкие — съезд межкланового совета, столько важных вопросов, какие приходилось решать. Захотелось подойти, прижаться к нему, ласково провести по щеке, разгладить прорезавшиеся на лбу морщинки. Я с огромным трудом сдержалась, ожидая, пока он пройдет внутрь.

Комната тотчас же точно уменьшилась в размерах, настолько сильная исходила от него энергетика.

— Ты хотела меня видеть? — бросил Виктор холодно, не сводя с меня черных глаз, в глубине которых застыло странное выражение.

— Спасибо, что пришел, — тихо откликнулась я и поднялась на ноги.

Приблизилась к нему и застыла в двух шагах, почувствовав, как он напрягся.

— У меня мало времени, — процедил мужчина. — Надеюсь, это что-то важное.

К горлу подступил комок слез, но я заставила себя отогнать их. Сама виновата, что он сейчас так холоден. Мне и исправлять ситуацию.

— Я хотела поблагодарить тебя, — робко улыбнулась, глядя ему в глаза и пытаясь уловить малейший проблеск ответной теплоты.

Во взгляде Виктора промелькнуло удивление.

— Поблагодарить? За что?

— Я узнала, что ты защитил меня сегодня. Остальные хотели убить, а ты не позволил.

— Похоже, все наши тайные переговоры немедленно становятся всеобщим достоянием, — криво усмехнулся Виктор, потом хмыкнул. — Хотя некоторые из вождей так кричат, отстаивая свое мнение, что наверняка и за пределами замка слышно. Как бы то ни было, не стоит благодарности. Это все? — он напряженно смотрел на меня, словно ожидая чего-то.

Я переступила через остатки гордости и приблизилась к нему, застыв так близко, что теперь могла прикоснуться к нему, стоило лишь протянуть руку. Увидела, как его лицо слегка дернулось, губы поджались.

— Я не хочу, чтобы мы были врагами, — тихо сказала.

— Я и не считаю тебя врагом, — сухо откликнулся Виктор.

— А кем считаешь? — вырвалось у меня. — Просто пленницей, которую удерживаешь лишь по необходимости?

Ну зачем я снова поднимаю эту тему?! Мысленно отругала себя.

— Я слишком устал, чтобы сейчас ругаться с тобой, — он нахмурился и развернулся к двери, но почему-то не ушел. Продолжал стоять, сжимая и разжимая кулаки.

Подошла к нему со спины и сделала то, чего втайне жаждала с того самого момента, как увидела его на пороге. Обняла и прижалась всем телом. Почувствовала, как он напрягся еще сильнее.

— Что ты делаешь? — послышался сдавленный голос Виктора. — Если таким образом выказываешь благодарность, то я уже сказал — не стоит. Не нужно притворяться и делать вид, что тебе самой этого хочется.

— А если и правда хочется? — потерлась щекой о его спину и вздохнула. — Я скучала по тебе.

Он осторожно развернулся, и теперь я оказалась с ним лицом к лицу. Во второй раз обнять не посмела и теперь умоляюще смотрела в горящие огнем черные глаза.

— Решила сменить тактику? — послышался полный сдерживаемых эмоций голос. — Хитро, ничего не скажешь! Полагаешь, если сделаешь вид, что тебе приятно быть со мной, это заставит меня утратить бдительность?

В ошеломлении замотала головой.

— У меня такого и в мыслях не было!

— А что же было? Что творится в этой красивой загадочной головке? — отчего-то хрипло спросил он, обхватывая мою голову руками. Сжал так крепко, что я вскрикнула и дернулась, пытаясь высвободиться.

Он тут же отпустил и даже отступил на шаг, его губы чуть искривились.

— Прости меня, пожалуйста! — сорвалось с моих губ. — За те слова, что сказала в лесу. На самом деле я так не думала. Как бы я хотела, чтобы ты и правда вызывал у меня только ненависть! Так было бы проще.

— А что же ты чувствуешь ко мне, Лара? — звук собственного имени в его устах заставил сердце екнуть.

— Ты сам знаешь, — эти слова дались нелегко. — Я полная дура, да? Из-за того, что по-прежнему люблю тебя, хотя должна ненавидеть?

По щекам заструились бессильные слезы. Если он сейчас ответит презрением или самодовольной издевкой, я просто умру.

Виктор оказался рядом так молниеносно, что даже вздрогнуть не успела. Сжал в объятиях так крепко, что я поморщилась от боли. Словно почувствовав это, его руки чуть ослабили хватку. Виктор прижимал меня к себе, дыхание его было прерывистым и тяжелым. Губы заскользили по волосам. Так трепетно, нежно, что слезы по щекам заструились с новой силой.

В этот момент я поняла, что больше не хочу бежать от него. Даже готова остаться на этой планете, лишь бы быть с ним рядом. Да и есть ли у меня выбор? Неудачная попытка побега лучше всего доказала, как глупо было на это надеяться. Так почему бы не приложить все силы, чтобы его планета стала для меня настоящим домом? Виктор и правда ко мне неравнодушен, сейчас это стало особенно очевидным. Может, и к беременности отнесется не так, как ожидала. Конечно, в восторг не придет, но и убивать ребенка не станет. Правда, я не расскажу ему о малыше до последнего, чтобы увеличить шансы.

Но сейчас… Сейчас я просто хотела быть с ним. Перестать бороться с самой собой и позволить себе быть счастливой. Слабость? Возможно. Но я так устала быть сильной. Рядом с этим мужчиной хотелось совсем другого. Довериться ему, купаться в лучах его внимания. На Арвайне он стал совсем другим. Более жестким, властным. Но в то же время его чувства ко мне изменились. Они уже не казались фальшивыми, притворными. Ему просто теперь не нужно было притворяться. И если я все равно вызываю в нем желание, страсть, значит, это настоящее. Конечно, мне бы до безумия хотелось, чтобы страсть переросла в нечто большее. Но то, что есть хотя бы это, уже радует. Я ему небезразлична — это главное.

— Ты простишь меня? — выдохнула, запрокидывая голову.

Его взгляд обжег таким огнем, что у меня дыхание перехватило.

— Уже простил.

Виктор приник к моим губам с такой жадностью, словно проплутавший по пустыне путник к живительному источнику. Целовал долго и неистово, едва давая нам обоим возможность дышать. Но я не жаловалась, упивалась напором его чувств. Все тело трепетало от близости Виктора, по которой так истосковалось за эти дни. Сейчас я не жалела о том, что первая пошла на сближение. Нисколько не жалела.

Тело горело в огне, требуя полного единения с этим мужчиной, ставшим для меня наркотиком.

Мы освобождали друг друга от одежды, продолжая исступленно целоваться. А потом в какой-то момент оказались на постели, сплетенные в единое целое. Ласкали друг друга, даже терзали. Накал нашей страсти даже пугал. Я сама себе казалась диким зверем, полностью утратившим контроль над собой.

Когда Виктор оказался внутри меня, вжалась всем телом, подаваясь навстречу и подстраиваясь под его движения. Он продолжал ловить губами мои губы, соединяя нас в единое целое еще полнее.

— Ты меня с ума сводишь! — хрипло выдохнул он в перерывах между поцелуями.

— Кто еще кого сводит? — в тон ему откликнулась, исступленно лаская.

Не успели мы оба достигнуть разрядки, как он снова начал целовать мое тело, вновь пробуждая страсть.

— Не могу тобой насытиться… — шептал он, совершенно утратив контроль над собой.

А все во мне пело от этих слов. От осознания того, насколько я желанна для любимого мужчины.

Эту ночь я тоже провела без сна, но нисколько не жаловалась. Вновь и вновь достигала оргазма и парила где-то в высоте. Каждая клеточка стала чувствительней втрое и откликалась на малейшее прикосновение волнами почти болезненного удовольствия. Местечко между ног уже саднило, но я и не думала жаловаться. До безумия хотела Виктора опять и опять, словно превратилась в одержимую сексом нимфоманку. И то, что с ним происходило то же самое, приводило в дикий восторг.

Когда мы, наконец, решили сделать передышку, за окном уже брезжил рассвет. Лежали лицом к лицу в объятиях друг друга и смотрели в глаза. Виктор гладил рукой мое обнаженное плечо и улыбался. И все во мне согревалось от этой улыбки, словно та была солнцем.

— Только не отталкивай снова, — сорвалось вдруг с губ мужчины, а его лицо стало серьезным.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Почему ты решил, что оттолкну? — тихо спросила.

— Обычно едва все заканчивается, ты даешь понять, что жалеешь о каждой минуте, — он криво усмехнулся, но глаза смотрели серьезно и напряженно.

— В этот раз не жалею, — возразила я и коснулась ладонью его щеки, нежно провела по ней.

— Я ведь все равно не смогу отпустить тебя, — осторожно сказал Виктор. — Если ты надеялась на это, то…

Я закрыла ему рот ладонью.

— Надеюсь, что смогу привыкнуть к жизни здесь. По крайней мере, постараюсь.

***

В этот самый момент, чувствуя себя самым счастливым человеком во Вселенной, Адрин думал о том, что желает прожить с этой женщиной всю жизнь. Как только все закончится и разъедутся вожди кланов, он попросит Ларису стать его женой. Законной хозяйкой его замка. Никто больше не посмеет и слова против нее сказать!

А еще он до безумия хотел от нее детей. По меньшей мере пять — и мальчиков, и девочек. Таких же синеглазых и красивых. Он не жалел о том, что смирил гордыню и не пожелал дальше мучить Ларису. С удивлением осознал, что ради этой женщины готов на то, что раньше казалось ему недопустимым.

Она стала центром его мира. Пусть это тревожило и даже немного пугало, он готов принять это. Пойдет на многие уступки ради нее, постарается смягчить свой слишком жесткий и властный характер, зная, как это ее уязвляет. Постарается сделать все, чтобы она не пожалела о том, что по своей воле пожелала остаться с ним.

Адрин снова потянулся к ее губам и тихо шепнул:

— Нам нужно хоть немного поспать. Впереди долгий день.

Она теснее прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь и почти сразу уснула. А он еще какое-то время просто лежал, обнимая ее и чувствуя, как с затаенным трепетом прислушивается к спокойному дыханию Ларисы.

— Я тоже люблю тебя, моя девочка, — тихо проговорил он, хоть и понимал, что она его уже не слышит.