Глава 10

Раздосадованный неудавшимся ужином с Ларисой, Адрин быстрыми шагами направился в свою комнату, на ходу велев слуге принести из погреба две бутылки вина. Сегодня ему просто необходимо напиться, чтобы не одолевали проклятые, смущающие его самого мысли. С появлением этой женщины в его жизни все изменилось бесповоротно, но признаться в этом даже самому себе было нелегко.

Распахнув дверь своей комнаты, Адрин замер на пороге. Картину, представшую перед ним, увидеть он никак не ожидал. В его постели, приняв соблазнительную искушающую позу, лежала совершенно голая Дера. Ее роскошные волосы, длиной до середины бедер, укрывали женщину мягкой пелериной. Томные карие глаза призывно поблескивали.

С трудом сдерживая готовые сорваться с губ ругательства, Адрин вошел в комнату и запер дверь на щеколду. Не хватало еще, чтобы прибежавший с вином слуга увидел то, что для его глаз не предназначено. Подхватив с пола сброшенное Дерой платье, Адрин швырнул его ей.

— Одевайся и уходи, — холодно бросил он.

Видимо, совсем не такой реакции ожидала красавица. Ее лицо дернулось, а обворожительная улыбка несколько поблекла.

— Адрин…

— Послушай, я когда-нибудь давал тебе повод думать, что между нами может быть нечто большее, чем дружба и уважение? — почти со злостью спросил мужчина.

— Мне хотелось верить, что когда-нибудь они перерастут в нечто иное, — почти жалобно проговорила Дера. — А с моей стороны это уже давно…

— Нет! — он вскинул руку, мешая ей произнести то, после чего все еще больше усложнится.

Проклятье! Ну вот почему Дера так все испортила? Сложившиеся между ними отношения Адрина вполне устраивали. Он ценил ум и деловую хватку Деры. В его отсутствие, когда Адрин отправлялся в очередной военный поход или деловую поездку в вотчину других кланов, именно Дера управляла Пайрном. Она единственная женщина, чьи советы в делах он ценил и прислушивался к ним. Он даже ввел ее в совет. Так чего же ей не хватало?! Для чего весь этот фарс?

— Это из-за нее, да? — прошипела Дера, внимательно наблюдая за выражением его лица. — Из-за этой инопланетной девки?

— Дело не в этом, — сказал Адрин и сам скривился от того, как фальшиво это прозвучало.

Зачем обманывать самого себя? Не будь Ларисы, скорее всего, сейчас он прореагировал бы на появление Деры в спальне по-другому. Не факт, конечно, но вполне возможно. Дера — привлекательная женщина, и у них много общего. Когда-то именно он должен был стать ее мужем, но тогда Адрина больше заботило упрочение власти Пайрна среди других клановых территорий. И женитьба в его планы не входила. Поэтому он охотно уступил Деру младшему брату, влюбившемуся в нее без памяти.

Адрин сознавал, что рано или поздно ему тоже придется жениться. Так что вполне возможно, что выбор бы его, в конце концов, пал на Деру. Но до этого момента было ой как далеко! Теперь же… Теперь он не мог думать ни о ком, кроме голубоглазой землянки. Это походило на наваждение.

— Давай сделаем вид, что ничего этого не было, — избегая взгляда женщины, сказал он, отходя к камину и протягивая к язычкам пламени внезапно заледеневшие руки. Что это с ним такое? Присутствие в комнате этой женщины казалось ему каким-то неправильным. Она словно оскверняла собой нечто чистое и настоящее, что вдруг стало невероятно важным в его жизни. — Просто одевайся и уходи, — добавил он сквозь зубы.

Слышал, как скрипнула кровать, когда женщина поднималась. Шорох одежды, в которую она облачалась.

— Она погубит тебя, Адрин, — послышался за спиной дрожащий от ненависти голос Деры. — Погубит всех нас. Ты не можешь этого не понимать! От нее нужно избавиться как можно скорее.

Он развернулся так резко, что едва не задел ее плечом. Дере хватило ума отпрянуть. Тяжело дыша, женщина стояла перед ним, сжимая и разжимая кулаки. В ее взгляде читался целый ворох эмоций: обида, затаенная надежда, боль, ненависть, страсть. Как он мог не замечать этого раньше? Того, что Дера питает к нему настолько сильные чувства? Наверное, ему было удобно не замечать.

— Это мне решать, — процедил Адрин непререкаемым тоном, который всегда заставлял противников смиряться перед ним.

И Дера не стала исключением. Поджала хвост, как грозная псина, преданная лишь хозяину. Опустила глаза и попятилась.

Адрин вздохнул с облегчением, когда она покинула комнату. Через пару минут появился слуга с требуемым вином. Оставшись в одиночестве, Адрин упал в кресло и стал заглушать мрачные мысли алкоголем. Понимал, что это не выход, но только это сейчас мешало наплевать на все и ринуться туда, где он желал быть. Наброситься на соблазнительное, сладко пахнущее тело, брать его снова и снова, пока оно не станет мягким и покорным, пока в глазах Ларисы не зажжется ответное чувство.

От выпитого перед глазами все стало расплываться. Адрин откинулся на спинку и сомкнул веки. В голове тут же замелькали образы из прошлого. Того, что ему никогда уже не суждено забыть.

Что было бы, если бы в то раннее утро Адрин не решил поохотиться в одиночестве? Он часто думал об этом. Тогда, не взяв с собой никого, отправился в лес. Оставив коня на опушке, углубился в чащу. Лишь лук со стрелами, двуручный меч и кинжал за поясом были его соратниками в этом извечном поединке охотника и добычи. Он обожал это чувство, когда азарт заставлял кровь кипеть, и абсолютно все органы чувств оказывались напряжены до предела. Мелкая дичь не интересовала Адрина. Он искал хищника. Такого же, каким в такие моменты становился сам.

И он нашел то, что искал! Сразу два великолепных фамера — самец и самка — охотились на него так же, как он охотился на них. Их великолепная фиолетовая шерсть переливалась в лучах проникающего сквозь ветви деревьев солнца. Животные подкрадывались с разных сторон на мягких лапах, не оставляя добыче шансов на спасение. Адрин молча ждал, напряженный, как струна, едва заметно отступая на подходящую позицию.

Звери прыгнули одновременно, и их грацией при других обстоятельствах можно было бы залюбоваться. Время будто растянулось. Каждую секунду, казалось, можно ощутить физически.

Адрин взмыл вверх, и его прыжок сделал бы честь любому фамеру. Оказавшись на ветке дерева, выпустил первую стрелу, пронзившую горло самцу. Послышался предсмертный хрип и дикий вой уцелевшей самки. Ее он сразил кинжалом, плавно спикировав на лоснящуюся спину. Перерезал сонную артерию одним движением.

Залитый кровью жертвы, стоял, поставив ногу на тело поверженного врага, и упивался этим ни с чем не сравнимым ощущением.

В какой-то момент подняв голову к небу, почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Никогда еще он не видел ничего подобного. Сверкающий металлический диск, перемигивающийся яркими огнями, завис прямо над ним. Адрин готов был поклясться, что сейчас на него устремлен чей-то любопытный взгляд. Все ощущения вопили об опасности.

Взревев, он спрятал кинжал за поясом и вскинул лук. Снова и снова посылал стрелы вверх, но ни одна не задела цели. А потом изнутри диска вырвался сноп света, устремившийся к нему. И сознание оставило Адрина.

Когда он очнулся, то в первую секунду ему показалось, что умер. Оказался в каком-то странном потустороннем мире. Вокруг все стерильно-белое и непривычное. Адрин даже не мог понять, из какого материала сделана обстановка. Какой-то гладкий, блестящий, отражающий свет.

Он сам находился в кресле. Его руки и ноги оказались скованы, не позволяя даже пошевелиться. А вокруг сновали фигуры в белых халатах. Он насчитал четыре. Все женщины. Мозг казался затуманенным и отказывался соображать в полную силу.

Заметив, что он очнулся, одна из женщин приблизилась и что-то сказала на незнакомом языке. Причем и не ожидала, что Адрин ее поймет. Обращалась она не к нему, будто он вообще здесь находился для мебели. Был такой же частью окружающей обстановки, как это кресло. Неодушевленный предмет. Адрин прекрасно чувствовал такие вещи. Эти женщины не считали его равным себе.

Но как он вообще здесь оказался? Что это за место?

А в следующую минуту ему стало не до размышлений. Приблизившаяся к нему женщина надела на голову какой-то прибор — и мир исчез. Осталась только дикая боль.

Они решили его пытать? Что ж, в таком случае Адрин покажет им, что дух воина-арвайнца не сломить ничем!

Он не издал ни звука, чувствуя, как мозг буквально плавится. Странно, но постепенно неприятные ощущения словно смягчались. А вскоре осталось лишь едва заметное пощипывание. В голове мелькали какие-то непонятные образы, обретающие осмысленность с каждой секундой.

Адрин не знал, сколько все это длилось, но настал момент, когда прибор сняли. Для него стало потрясением, когда в этот раз он понял каждое слово, произнесенное женщиной.

— Вы это видели? — она снова обращалась к сородичам, упорно его игнорируя. — Смотрели на датчики приборов?

— Поразительно! Его мозг реагирует не так, как у других объектов, — отозвалась другая. — Надо бы изучить его получше!

— Он здесь не для этого, — ухмыльнулась третья. — И вряд ли наших клиенток заинтересует его мозг.

Послышались сдержанные смешки.

— Великолепный экземпляр! — сказала между тем четвертая, тоже подходя ближе. — Надеюсь, проблем с его подготовкой не возникнет.

— Где я? — прервал их болтовню Адрин и с удивлением осознал, что обращается к женщинам на чужом языке. — И кто вы такие?

На него посмотрели с таким видом, словно заговорил один из предметов окружающей обстановки. И все же четвертая соизволила ответить:

— Ты в своем новом доме, Виктор. На планете Земля. В твоих интересах смириться со своим новым положением как можно скорее.

Каждое произнесенное слово он понимал, и в то же время оно казалось полной бессмыслицей. О чем она, раздери ее фамер, говорит?

— Я не Виктор, — медленно проговорил он.

— Теперь тебя зовут так, — возразила она. — Следующую порцию обучающего материала обычно загружают лишь спустя несколько дней. Но в твоем случае, полагаю, можно не тянуть. Твой мозг поразительно легко все переносит! Так что сейчас мы повторим процедуру, и больше глупых вопросов ты задавать не будешь. Поймешь, где находишься, и свои новые функции.

Ее слова снова ему сказали мало, но Адрин не доставил женщине удовольствия новыми вопросами, выдающими его полную беспомощность.

К концу всех этих непонятных процедур он осознал жуткую вещь. Вся привычная для него картина мира разлетелась на куски. Их планета — лишь крохотная точка во Вселенной, а на некоторых других планетах тоже существует жизнь. И сейчас он находится в цитадели великой цивилизации, освоившей межзвездные перелеты. На планете Земля. В месте под названием «Экзотическая страсть». Его роль — угождать и развлекать пресыщенных богатеньких дамочек, ищущих новых ощущений.

Адрин разбил запястья в кровь, пытаясь освободиться. Он ревел, как раненый зверь, желая одного — крушить, ломать, доказать этим холодным сучкам, что его не стоит списывать со счетов. Он не станет рабом, шлюхой! Скорее, глотку им всем перегрызет, не заботясь о том, что они женщины и обычно Адрин не причиняет им боли. Но этих даже женщинами трудно назвать! Они вели себя, как мужчины, а к нему относились, как к куску мяса, который можно выгодно продать.

А потом они делали все, чтобы его сломать. Били током. Вводили с помощью иглы какие-то препараты, после которых сначала все тело выворачивало наизнанку от боли, а после он становился беспомощным овощем, не в силах даже пошевелиться. Адрин не желал покоряться, несмотря на то, что ни единого шанса на спасение не было. Пока в какой-то момент не услышал разговор двух из его мучительниц. Они полагали, что он отключился от боли, поэтому говорили безбоязненно.

— Не думаю, что из этого выйдет толк. Жаль, конечно… Такой превосходный экземпляр… Но руководство по головке не погладит, если все затраченные на его содержание средства в итоге не окупятся. Проще списать уже сейчас, как бесперспективный объект.

— Согласна с тобой! Если через три дня все останется по-прежнему, придется его ликвидировать.

— Но я, конечно, поражена его стойкостью. Обычно сдаются максимум через неделю. Этот держится уже две и, судя по всему, может продолжать и дальше.

Проклятье! Трудно было не понять, что имелось в виду. Они его просто убьют! Как бракованное животное. Без всяких угрызений совести или сожалений.

Адрин не боялся смерти, как таковой. Но не желал умирать вот так, без боя, связанный и беспомощный, не в силах даже сопротивления достойного оказать. И вот в тот момент в мозгу что-то щелкнуло. Нужно быть умнее и хитрее. Переиграть этих тварей, считающих его тупым животным.

Адрин был одним из лучших воинов на своей планете. Его превосходство признавали даже враждебные кланы, что не раз уже доказывалось на поле боя. Но еще он давно понял важную вещь: не всегда все решает физическая сила. Если бы Адрин полагался только на нее, ему бы не удалось настолько упрочить положение своего клана, заручиться поддержкой многих других и даже создать что-то вроде межкланового совета. Когда не можешь победить грубой силой, подключи хитрость и смекалку. Изучи слабости врага, притворившись тем, от кого не стоит ждать сопротивления.

Уже на следующий день непокорный объект сдал позиции. Его главная мучительница сияла как новенькая монетка, приписывая результат своим усилиям. Адрин принял их правила игры. Сотрудники центра поражались его поразительным результатам в изучении нового мира. Адрин впитывал все, как губка, горизонты его сознания расширялись. Он не мог не проникнуться уважением к великой цивилизации, но это не значило, что собирался склонить перед ней голову. Нет, позже Адрин собирался использовать их достижения для развития собственной планеты. Пусть только представится шанс. Уж он его точно не упустит!

И этот шанс представился быстрее, чем Адрин смел полагать. Его пожелали использовать еще до окончания подготовки. Какая-то сумасшедшая дамочка, любительница острых ощущений, пожелала мужчину, не утратившего полностью своих звериных инстинктов. Именно такие выражения использовали в фирме, и Адрин думал о том, что зверь еще покажет, как опасно с ним шутить!

В тот день, когда ему сообщили об этой клиентке, ночью он долго не мог уснуть. Пытался представить, какой будет эта женщина, которую воспринимал, как ключ к свободе. Насколько трудно будет пересилить себя и ублажать ее в постели? Одна мысль об этом заставляла Адрина скрежетать зубами. Обычно это он выбирал женщин, а не они его. Если ему кто-то нравился, та женщина на какое-то время становилась его собственностью. Адрин предоставлял ей комфортное содержание, пользовался ее телом, при этом не испытывая никаких теплых чувств. Удовлетворял лишь телесные потребности, не более. После с легким сердцем избавлялся от надоевшей игрушки. Правда, делал это с присущим ему благородством. Устраивал судьбу бывшей любовницы, выдавая ее замуж и давая хорошее приданное. Ни одна из его женщин не имела повода для недовольства. Пусть даже многие валялись в ногах и умоляли оставить при себе. К тому времени их вид не вызывал уже в нем ни малейшего отклика.

И вот теперь Адрину на собственной шкуре придется узнать, что испытывали его женщины! Стать для кого-то лишь телом для удовлетворения физических потребностей. Он уже заранее ненавидел эту богатенькую дамочку! Но она не должна заподозрить, какие эмоции ее игрушка испытывает на самом деле. Напротив. Адрин заставит поверить в то, что он вполне доволен своей участью.

Конечно, нужно будет время от времени демонстрировать непокорность. Наверняка именно поэтому дамочка и выбрала не до конца обученного мужчину. Небольшое сопротивление будет возбуждать ее еще больше. Кто знает, возможно, она даже захочет время от времени его наказывать. Но боль — не то, что могло его испугать.

И все же, когда настал час икс, и Адрин, стоя в своей палате, ждал появления первой клиентки, которая, если повезет, станет и последней, все внутри клокотало от сдерживаемой ярости. Настолько унизительным казалось то, что предстоит!

Агент, которая накануне с особым удовольствием демонстрировала ему возможности браслета-контроллера — еще одного знака его рабского положения — ввела ее в комнату. Он слышал каждое слово из их разговора и заранее чувствовал неприязнь к клиентке. Но когда она обратилась к нему, оборвав агента, что-то в нем всколыхнулось. Ее голос. Не такой, каким она говорила с сотрудницей центра. Нежный, даже робкий, мелодичный. Совершенно непохожий на речь других здешних женщин, в которой неизменно читалось превосходство над ним. Эта женщина не пыталась его унизить.

Он развернулся прежде, чем успел толком додумать мысль до конца. Ее вид стал для него новым потрясением, и стоило большого труда не проявить эмоций. Совсем еще молодая девушка. Невысокая, с женственной фигурой — именно такой, какая ему всегда нравилась. Волосы необычного цвета — оттенка красного дерева — были собраны в скромный пучок. Ему тут же захотелось распустить их и посмотреть, как они мягкими волнами заструятся по плечам. Глаза — голубые, чистые, ясные — смотрели на него с таким восторгом, что внутри всколыхнулось что-то первобытное и дикое. На уровне инстинкта.

Когда она приблизилась к нему, в глазах даже потемнело, настолько сильно отреагировало тело. А ее запах — нежный, деликатный, будоражащий — Адрину стоило больших усилий подавить возбуждение. Пришлось напомнить себе, что она — лишь средство достижения цели, не более. А то, что кажется ему привлекательной, лишь облегчит задачу. Не придется в постели лишь изображать страсть. Проклятье, да он уже ее хотел! Завелся от одного вида.

Адрин разозлился на себя за это. И в дальнейшем делал все, чтобы главным чувством, какое испытывал к Ларисе, стала неприязнь. Она его купила! Никогда не стоит об этом забывать. Для нее он — раб, живая игрушка. Пусть ведет себя деликатно, боится лишний раз затронуть его самолюбие, но наверняка в глубине души прекрасно понимает, как распределены роли на самом деле.

У него есть всего месяц для того, чтобы найти способ сбежать. Если размягчится и откажется от своей затеи, во второй раз может так не повезти. А то, что ему повезло, Адрин сознавал прекрасно. На Земле побег осуществить было бы гораздо труднее. Она же повезла его на практически незаселенную планету, охотно делилась всей нужной информацией. Странно, но эта ее детская доверчивость даже бесила его. Пробуждала ненужные в данной ситуации угрызения совести.

Но больше всего выводила из себя Адрина мысль о том, что отделавшись от него, она может снова обратиться в центр и выбрать другого мужчину. Одна мысль о том, что тот другой станет обнимать ее, целовать, владеть этим трепещущим нежным телом, доводила до безумия. Наверное, она и помогала все же испытывать к Ларисе ту ненависть, что заставляла придерживаться прежнего плана. Он сознавал, что для нее он всего лишь развлечение.

Адрин испытывал почти болезненное чувство, когда видел, как она открыта перед ним, даже не скрывает тяги к нему. И на уровне инстинктов понимал, что это не было притворством. В Ларисе не было ничего фальшивого, ненастоящего. Даже обычных женских ужимок. Чистое, искреннее существо, тянущееся к нему, жаждущее его близости. И ему становилось все труднее убеждать себя, что она для него ничего не значит.

Адрин по-настоящему испугался в тот момент, когда ощутил бешеный отклик на ее признание в любви. Совершенно голову потерял. Охватила такая дикая безумная радость. Он опомнился далеко не сразу. Осознал вдруг, что целует ее в губы. Проклятье! Для арвайнца поступок из ряда вон выходящий. Оно лучше всего демонстрировало, насколько сильны его чувства к ней. Так не должно быть! Нужно прекратить это, пока не стало слишком поздно, пока сам не отказался от всех своих планов ради того, чтобы остаться с ней!

Наверное, именно случившееся после ее признания и заставило его не откладывать больше побег. Адрин даже испытал облегчение, когда она узнала правду. В ее глазах больше не светилось обожание. И так легче было не чувствовать себя последним мерзавцем. Пусть ненавидит, презирает!

Но это облегчение длилось не так долго, как ему бы хотелось. Когда она с легкостью поверила, что он и правда может отрезать ей руку и выколоть глаз ради побега, что-то внутри сжалось. Отвращение к самому себе. Неужели и правда считает его способным на подобное? Эта мысль разозлила. Насколько же он опустился в ее глазах!

Мысль о том, что делать с ней дальше, тоже тревожила не на шутку. Лучшим выходом было бы убить Ларису быстро и безболезненно. Сразу после того, как она привезет его на родную планету. Да, пришлось бы переступить через себя, свои принципы не причинять зла женщинам. Но когда на кону судьба родной планеты, все обретает совсем иную окраску. Кто знает, смог бы он убить другую женщину, оказавшуюся на месте Ларисы?

Адрин запутался в собственных мыслях и чувствах. Знал одно — он и пальцем не сможет ее коснуться с целью причинить вред. Вспомнил, как ударил ее по щеке. Ему необходимо было, чтобы она поверила, что он и правда опасен. Чтобы у нее не возникло и тени сомнений в этом, и она безропотно сделала все, что от нее требуется. Если не поверит, весь его взлелеянный план разлетится вдребезги. Ей ведь стоит лишь подать сигнал патрулю, когда они станут пересекать орбиту планеты, и все. Для Адрина все закончится плачевно. И он прекрасно понимал, что второго такого шанса судьба ему не предоставит.

Его поразила собственная реакция на этот удар. Тотчас же кольнуло сердце, причем гораздо болезненнее, чем от той боли, что сам причинил ей. В тот момент и понял, что никогда не сможет не то что убить, а даже снова ударить эту женщину.

Слабость… Проклятая слабость… Она сделала его жалким!

Адрин надеялся, что Лариса поймет его мотивы. Поймет, что в их ситуации другого выхода просто нет. Он должен взять ее с собой. Или это, или смерть.

Не поняла. Теперь она ненавидела его точно так же, как когда-то пытался он ненавидеть ее. Их последняя ночь на корабле явственно это показала. Ту самую борьбу, что недавно происходила и в нем самом. Борьбу притяжения и ненависти.

Хуже всего, что роли теперь и правда поменялись. Теперь именно он жаждал ее чувств. Хотел, чтобы она смирилась, стала прежней, открытой и тянущейся к нему. Став вновь хозяином положения, где никто больше не унижал его гордости, Адрин в полной мере ощутил, чем стала для него эта женщина. Насколько важным была для него ее любовь, то восхищение, что еще недавно так часто читалось в глазах. Теперь она смотрела не так. Словно закрыла от него свое сердце на замок.

Адрин попытался все исправить, показать ей, что не собирается унижать или мстить. Она восприняла все иначе. Так же, как воспринимал он сам. Только сейчас Адрин осознал, что она вовсе не такая, какой казалась. Не робкая и слабая, а сильная, гордая, независимая. Это с ним она не проявляла своей силы. Считала ее неуместной в их отношениях. Раньше… Теперь все изменилось. И он до безумия боялся, что она натворит каких-нибудь глупостей. Сбежит, подвергнет себя опасности, погибнет. От одной мысли об этом все внутри переворачивалось.

Он поражался самому себе. Никогда еще не испытывал настолько сильных чувств. Эта женщина словно околдовала! И теперь, когда она сама отталкивала Адрина, его к ней тянуло еще сильнее.

Проклятье! А ведь сейчас он должен думать вовсе не об этом. Адрин уже послал гонцов ко всем кланам, даже враждебным, объявив, что появилась угроза, которая делает несущественными любые прежние разногласия. Через пять дней главы должны съехаться на совет. В письме Адрин специально не объяснял, в чем именно дело, справедливо рассудив, что ему могут не поверить. Вот когда предъявит доказательства, тогда все приобретет совершенно иной вид! Нужно продумать стратегию, как бороться с инопланетными захватчиками, когда те появятся. Использовать те знания, что он получил на Земле. Научиться изготавливать новые виды оружия, более действенные, чем лук со стрелами и мечи.

Столько дел, столько проблем… А все, о чем он может думать — Лара.

Отбросив опустевшую бутылку, Адрин потянулся за второй, но передумал. Поднялся на ноги и чуть нетрезвой походкой двинулся к двери. В конце концов, она всего лишь женщина. Должна смириться с тем, что теперь он — ее господин и повелитель. Сегодня он даст это понять. Плевать, даже если ей это не понравится! Или не плевать?

Он остановился на пороге комнаты Ларисы, вглядываясь в полумрак. В отсветах догорающего пламени камина и свечи, оставшейся на столе после неудачного ужина, девушка, спящая на постели, казалась еще более хрупкой и беззащитной. Адрин двинулся вглубь комнаты и замер, склонившись над ней. Видел следы слез на ее щеках, и внутри поднималась совершенно нелогичная ярость. Почему она плакала?! Он сделал все, чтобы ей здесь было комфортно, никто не обижал. Даже едва не отрубил руку своему лучшему другу. Тогда ему стоило больших усилий сдержаться и всего лишь ограничиться порезом. Один вид того, как жадные лапищи Ольна шарят по ее телу, привел его в ярость.

Сейчас же эта ярость обратилась на нее. Сегодня она дала понять, что ее любовь к нему исчезла. Вот так просто? А любила ли вообще? Или притворялась? Все это время водила его за нос, играя в романтические отношения, каких насмотрелась в своих дурацких фильмах.

Веки девушки затрепетали. Она почувствовала его взгляд и распахнула глаза.

Наверное, что-то в его лице напугало ее. Лариса вскрикнула и резко села на кровати, натягивая одеяло под подбородок. Она что всерьез думает, что это может его удержать? Губы Адрина искривила усмешка. Он одним движением сорвал с нее хлипкую преграду. Жалкая и дрожащая, она сидела перед ним в бесформенной ночной сорочке, разительно отличающейся от той одежды, в какой он привык ее видеть. Но почему-то именно сейчас привлекала его гораздо сильнее, чем в самых соблазнительных земных нарядах.

— Сними это! — хрипло бросил он, буравя ее напряженным взглядом.

— Нет!

Даже полностью осознавая, что силы не равны, она снова бросала ему вызов. Ни одна знакомая Адрину женщина так бы не поступила. Он невольно ощутил восхищение.

— Тогда я сделаю это сам!

— Зачем? Больше некому согреть тебе постель? — ее губы дрожали, но она все равно выпалила эти слова с дерзким вызовом.

— Как раз наоборот! — усмехнулся он, вспоминая жалкую попытку соблазнения Деры. — Но я предпочитаю, чтобы постель мне согревала ты.

— А если я этого не хочу? — голубые глаза не опустились перед его тяжелым взглядом.

Далеко не каждый мужчина мог так долго его выдерживать, и это снова восхитило Адрина.

— Зато хочу я!

Сейчас, под воздействием выпитого, исчезли все сдерживающие факторы. Эта женщина безумно возбуждала его. Он не мог просто уйти и оставить ее в покое. Не получив того, что для его тела стало уже наркотиком. Проклятье, что же она сделала с ним за эти две недели, что он стал одержимым?!

Прежде чем до конца осознал, что творит, Адрин рванул ночную сорочку Ларисы. Ткань была достаточно грубой и поддавалась нелегко, но в том состоянии, в котором сейчас находился мужчина, стала для него лишь хлипкой преградой.

Оставшись обнаженной, Лариса вскрикнула и перекатилась на другую сторону кровати. Потом соскочила на пол и побежала к двери. Он настиг ее так же легко, как добычу в лесу, перехватил за талию и подхватил на руки. Она кусалась, брыкалась, царапалась. Даже оставила на его лице кровавый след, но сейчас он вообще ничего не чувствовал.

Ничего, кроме безумного желания! Жажды ее тела. Такого мягкого, податливого, источающего восхитительный аромат.

Швырнув ее обратно на постель и перевернув на живот, пригвоздил сверху своим телом, прижимая руки Ларисы к постели. Перед ним лежало ее дрожащее тело, округлая попка, приводящая в крайнюю степень возбуждения.

— Пусти меня! Пусти! — кричала девушка, продолжая неистово сопротивляться.

Он удерживал ее до тех пор, пока она не перестала это делать. Только сдавленно всхлипывала в подушку. Затем перевернул на спину и завел руки за головой. Лариса снова дернулась, но он уже ощутил, что что-то изменилось. Об этом сказал ее запах. Он стал острее, прянее. Она тоже его хочет! Злится, но хочет.

Прекрасной формы округлые груди воинственно топорщились, бросая ему прямой вызов. С гортанным стоном Адрин принялся ласкать их: то одну, то другую, не в силах оторваться. Ласкал до тех пор, пока девушка не застонала, и ее руки не обмякли. Адрин отпустил их, и они тут же зарылись в его волосы.

— Будь ты проклят… — шептала она, а ее глаза отражали такой же безумный голод, что сейчас пожирал изнутри его.

— Согласен… — ухмыльнулся он и стал прокладывать влажную дорожку по ее животу к тому месту, в котором жаждал очутиться.

Лариса снова застонала, подаваясь навстречу, желая его прикосновений. Она покорилась. Отдавалась без остатка, как и раньше. И пусть едва их близость достигнет финала, все снова станет непросто, а она ощетинится, как маленький ежик, и снова будет ненавидеть, Адрин знал правду. Она чувствует то же, что и он! Борется с этим, и каждый раз терпит поражение.

Его женщина. Идеально созданная для него.

Доводя ее до оргазма, он испытывал почти такое же удовольствие, как от своего собственного. Ему нравилось ласкать каждый миллиметр ее плоти, вдыхать будоражащий запах, чувствовать жаркий отклик ее тела.

Ларису сотрясало от набегающих волн все усиливающегося возбуждения, когда он, наконец, вошел в нее. Блаженно застонал, осознавая, что только находясь в ней, ощущает себя полностью счастливым. Словно они и правда две половинки единого целого. Ее тело жадно откликалось, желая слиться еще сильнее, усилить проникновение. Запрокинув ее ноги себе на плечи, он задвигался еще резче, еще неистовее, исторгая из нее все новые стоны, звучащие для него, как музыка.

Кульминация была почти одновременной. Он чувствовал, как сотрясается ее тело, паря на вершинах блаженства, и еще неистовее прижимал к себе, вглядываясь в завораживающие голубые глаза. Видел, как восторг в них сменяется умиротворением, а потом постепенно затуманивается неприязнью и ненавистью.

Лариса изо всех сил принялась его отталкивать, сожалея о собственной слабости.

— Добился, чего хотел?! Теперь просто уйди!

— Не могу, — не отодвинувшись от нее ни на сантиметр, проговорил он, все еще находясь внутри ее тела.

— Не можешь?

— Не могу заснуть, не чувствуя тебя в своих объятиях. (3303c)

Она замерла, и в ее взгляде промелькнул отголосок прежнего чувства.

— Ненавижу тебя… — прошептала, но выражение глаз плохо сочеталось со смыслом слов. Она словно сама пыталась убедить себя в этом.

Они засыпали в объятиях друг друга, и Адрин ощущал, как затихает и выравнивается биение ее сердца. Прижимался к ее спине, обхватывая руками безумно привлекательное для него тело, слегка поглаживал грудь. Чувствовал, что именно с этой женщиной хотел бы засыпать и просыпаться остаток жизни. И эта мысль все сильнее пугала его. Вряд ли сородичи с пониманием отнесутся к такому выбору.