Глава 13

С приготовлениями покончили быстро. Не оставив никаких указаний, да мне, по сути, и некому было раздавать эти указания, мои подданные – это мой военный отряд, и все они ехали со мной, а остальные меня слушать все равно не стали бы. Кхаану я тоже не стала оставлять сообщений, сам поймет.

Мы вскочили на коней и умчались в ночь.

Когда мы прибыли в Эригил, от смога трудно было дышать. Полыхало тут явно до небес, целое поселение выжжено под основание, люди в панике метались кто куда. Всюду ерзали тени, они незаметно подкрадывались к трясущимся от страха селянам и убивали. Тени Шеограта перерезали горло в один миг, бросая окровавленные тела к своим ногам. Они наслаждались гримасами ужаса, застывшими на лицах их жертв. Люди кричали, стонали, барахтаясь в конвульсиях посреди навоза и осенней грязи. И только смех Шеограта, такой едкий, всепроникающий, омерзительно полосующий нутро, заглушал все прочие звуки.

― Когда же ты явишься, мой старый друг, Кхаан, непризнанный бог тьмы?! ― раскатисто прогромыхало над выжженным поселением. ― Мне наскучили твои немощные солдаты, и пристыло убивать мошкару от скуки. Прежде ты был более пунктуален.

Силуэт вспыхнул в ночи и тотчас растаял.

Мы быстро сориентировались и двинулись в гущу схватки. Солдаты Аграхона ничего не могли противопоставить воинам Шеограта, они просто предано жертвовали собой, давая простым людям отсрочку перед неизбежной смертью.

― Их сотни три.

― Нас тридцать.

― Так себе расклад.

― Для них.

Мы дружно рассмеялись и ринулись в бой, обнажая клинки. Набегу я кричала солдатам Кхаана отступать к поселению. Навстречу мне выступил высокий воин, командир подразделения, а точнее, того, что от этого подразделения осталось.

― Королева Элейн? ― вопросительно уставился он, тяжело дыша от непрекращающейся схватки.

― Да, а вас…

― Лейтенант Ханс, ― он быстро представился и едва поклонился. ― Где же король?

― Лучше не спрашивайте, лейтенант, он сейчас нам никак не поможет.

― В таком случае, нам никто не поможет. Шеограт будет развлекаться таким способом до тех пор, пока не явится наш владыка.

― И часто у вас происходят подобные стычки?

― Не редко, ― отрапортовал воин. ― У Шеограта свой интерес позлить короля. Личные счеты темных богов, но на кону всегда жизни простых смертных.

― У вашего отряда есть магическая защита? ― спросила я, вглядываясь в гущу сражения.

― Нет, госпожа.

― Плохо. Если вы все останетесь в битве, умрете неминуемо. Лейтенант, уводите людей в поселение, пусть солдаты помогут раненым жителям, здесь вы бессильны.

― А вы?.. ― с недоверием и в то же время с надеждой спросил он.

― Мы справимся, верьте мне.

― Вас могут убить, лучше останусь рядом.

― Будете только мешаться, а так меня убьют гораздо скорее, ― усмехнулась я. ― Вам придется мне довериться, другого выхода у вас все равно нет. Умереть обоим нам тут легко представится случай, давайте лучше попробуем вместе выжить.

Он молча поклонился и устремился к отряду, а я побежала на подмогу к своему. Путь мне преградила стена воинов-теней Шеограта. Ох, как же приятно было снова сжать в ладонях рукоять меча и дать выход внутреннему бесу, Кхаан прав, во мне живет нечто злобное и большое. Оскалившись, я позволила всей внутренней злобе, копившейся долгие годы до моего перерождения и продолжительное время в заточении Вейона, выйти наружу.

Сейчас, когда мы бились против вооруженного магией соперника, я могла оценить истинные способности Дхе-Фортис. Они действительно были невосприимчивы к любому проявлению чародейства, оттого и схватка каждой из воительниц против десяти солдат Шеограта была более чем посильной. Ян также обладал устойчивостью к магическому воздействию, вероятно, благодаря какому-то оберегу. Он противостоял сразу чуть ли не двум десяткам теней. Несмотря на безоговорочный перевес, сопернику он спуска не давал.

Что же касается меня, то я нашла свой способ еще в замке. Кольцо лже-отца худо-бедно защищало меня от применения черной магии, а моим настоящим оружием стала корона Аграахона. После ожесточенной схватки, которая приносила свои результаты слишком медленно и тяжело, я решилась на какой-то плебейский для настоящего воина метод. Я закинула меч за спину и крепко сжала в руке свою корону, а потом со всего маху вдарила по ужасающей гримасе. Стоило только зачарованному металлу коснуться противника, как прислужник Шеограта тотчас был обращен в пыль. Я с благоговением взглянула на свое оружие и кинулась в атаку вновь.

Не помню, скольких уничтожила магией короны, но с каждым новым убийством мне хотелось нового все больше. Внутри пылала ярость, она требовала подпитки в виде черных душ Шеограта, а когда получала необходимый ресурс, будто переходила на новый уровень и просила больше. Я быстро перемещалась от одного павшего пылью врага к другому, еще живому, и с той же легкостью развеивала в прах. Остановившись на мгновение, тяжело втягивая легкими горелый воздух, я ждала появления новых соперников, выискивала их глазами.

Вдруг из клубящегося смога показалась высокая тень. На нем мерцали черные доспехи, и длинный плащ развевался за спиной. От воина за милю исходила магическая рябь, угрожающая, умертвляющая.

― Ужели это новоиспеченная королева Аграхона? ― оценивающе уставился на меня Шеограт и тяжелой поступью неспешно приблизился.

― Еще шаг и убедишься в этом наверняка, ― я сжала в руке корону так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Мое предостережение не произвело на колдуна никакого эффекта, точнее, того эффекта, на который рассчитывала я. Он двинулся дальше без тени опасения и остановился только прямо передо мной. Рассмеявшись мне в лицо, Шеограт сказал:

― Магия венца не действует на меня. Я один из шести признанных Темных Богов, королева Элейн, а эти фокусы страшны лишь для смертных или низших существ.

Шеограт говорил все с той же непринужденной интонацией, но было в его голосе, виде, во всем его существе что-то такое, от чего кровь в жилах покрывалась толстой коркой льда. Он сделал еще шаг, его черная кисть коснулась моего подбородка, тогда как я сама не могла не то, что пошевелиться, – вдохнуть. Шеограт пристально всматривался в мое лицо, а я в его красивое, но в то же время такое отвратительное.

― Лик твой незауряден, королева Аграхона, так где же я мог видеть тебя прежде?

Он уже касался дыханием моей щеки, все пытаясь заглянуть в душу сквозь кожу. Я стояла спокойно, даже не пытаясь его провоцировать. Сейчас моя жизнь легко могла оборваться из-за эмоциональной нестабильности Богов Тьмы. Скорая смерть не входила в мои планы, поэтому единственное, что мне оставалось, так это смиренно ждать послабления деменции Шеограта.

― А ты бесстрашна, королева Элейн… — прошептал он с удивлением. — Любопытно… Ты ничуть не боишься смерти, но тебя пугает жизнь. Что ж, раз уж ты сама пришла ко мне, раз твоя душа не холодеет от присутствия смерти, мы сразимся. Ты будешь чудесным трофеем, который я заберу из царства Кхаана.

— Если б я хотела быть чьим-то трофеем, рядилась бы в платья и кокетливо улыбалась на балах, — брезгливо выплюнула я и откинула массивную руку от своего лица.

— Да, Кхаан тебя явно не в дворцовых залах встретил. Даже любопытно, как это судьба свела вас…

— Ты и вообразить не можешь, как на самом деле это было, а если расскажу, все равно не поверишь, — раздался хриплый голос Кхаана.

Его силуэт возник из тени, потом все отчетливее стал проступать в тусклом лунном свете. Когда я увидела его лицо, оно показалось мне бледным и лишенным жизни. Похоже, Кхаан до сих пор испытывает муки. Шеограт лукаво улыбнулся, но оборачиваться не стал. Все так же внимательно рассматривая мое лицо, эмоции, а сквозь них и душу.

— Ты потерял сноровку, Кхаан, или народ тебе стал безразличен с некоторых пор? Позволяешь людям умирать по прихоти моей скуки, бросаешь абсолютно не одаренную жену в битву с порождениями магии, уж не остыл ли ты к миру живых, мой друг? Какое кощунство, завладеть этакой воинственной красотой, женщиной, которой в этом мире, возможно, и равных-то нет, а самому расточительно подвергать ее опасности… Хм… Знаешь, мы с твоей королевой почти поладили, пока ты отсутствовал. И раз уж она тебе настолько не нужна, я мог бы предложить обмен?..

Щелчок пальцев, и перед Кхааном возникли людские образы. Все они были мертвы, точнее это были души умерших жителей Эригила и воинов королевской армии.

— Сотня душ за одну? Вполне недурно, а? — продолжал паясничать Шеограт, играя с терпением соперника. — Я понял, ты успел к ней привязаться, так и быть, даю двести душ.

Еще один щелчок и количество мертвецов увеличилось вдвое. Кхаан никак не реагировал на шутовство бога, казалось, он ждал, когда тот наиграется. Приняв терпеливость Кхаана за нежелание вступать в схватку с превосходящим по силе соперником, Шеограт осмелел совсем.

— А ведь я могу просто забрать ее.

Души вспыхнули черным пламенем, пожираемые его языками безвозвратно, а вокруг нас возникли тени-слуги. Шеограт призвал войско подземного мира, предъявив Кхаану прямую угрозу. Неведомая сила вновь коснулась меня. Но теперь, пожалуй, это было даже не прикосновение, а хватка. Невидимые пальцы сомкнулись на моей шее, но они не давили, скорее только пугали. Я не подала виду, что Шеограт применил ко мне магию, но Кхаан и сам все понял. Его глаза вмиг затуманились чернилами злости. Он терпеть не мог, когда что-то идет не по его. В следующий момент черная аура выпустила свои когти и подобралась к Шеограту. Противник смотрел с усмешкой, он явно знал, что магия короля не причинит ему никакого вреда. И как же он удивился, когда острые когти полоснули его нутро. Черная душа взвизгнула от боли, а глаза бога уставились на соперника в непонимании.

— Ты повеселился на славу, Шеограт, а теперь тебе пора в свой мир, — тихо сказал Кхаан, все еще удерживая душу бога в своей руке.

Шеограт постарался сохранить хладнокровие, но по дрогнувшей хватке на моем запястье я поняла, что это лишь напускное.

— Что ты такое, Кхаан Аграхон, король мира людей? — усмехнувшись, спросил скорее у самого себя Шеограт.

В тот же миг я оказалась свободна от сдерживающей магии. Шеограт отстранился от меня и самым будничным тоном бросил:

— В следующий раз приходи вовремя, чтобы это веселье было обоюдным. Ты прав, я достаточно повеселился, а теперь темный мир призывает меня обратно. Что ж, до новых встреч, несравненная королева Элейн, до новых схваток на полях сражений, Король мира людей.

Темный Бог брезгливо взглянул на Кхаана, сверкнул глазами и собирался уже раствориться во мраке, но король воспрепятствовал:

— Шеограт, кажется, ты забрал кое-что, что принадлежит моей жене.

Бог рассмеялся в голос и достал из магического пространства крошечный шар, будто из газа, он был похож на маленькую серебристую жемчужину. Когда Шеограт скрылся за завесой тьмы, я спросила у Кхаана, что это, но вместо ответа получила лишь вопросы. Я ничего не почувствовала, как и то, когда он забирал эту энергию.

— Чем ты думала, когда решила отправиться в Эригил?

Этот вопрос я не удостоила ответом, не потому что нечего было сказать, просто зачем? Мне не за что было оправдываться и не перед кем. Если Кхаан считает меня своей рабыней, это еще не означает правдивости его убеждений. Тогда он спросил снова:

— Зачем ты здесь, Элейн?

— Осточертел твой замок и однообразие местного общества. Захотелось крови.

— И как, ты получила то, что искала?

— Какая тебе разница, великий король Аграхона?

— Ты моя жена, — безразличным тоном произнес он.

— И что? Трахать некого? В твоем дворце этого добра как грязи по весне в низовьях Римуэльда. Сам говорил: служанка, королева — какая к черту разница?

Кхаан будто не слышал провокаций, а продолжал свой допрос.

— Ты знаешь, кто такой Шеограт и на что он способен?

— В общих чертах, — нейтрально произнесла я.

Похоже, Кхаана не удовлетворил мой уровень познания подземного мира, тогда он принялся за мое просвещение, указав на сияющую холодным светом жемчужину:

— Это пламя жизни. То, что смертные зовут душой. Шеограт забрал частицу твоей души и намеревался по крупицам вытянуть из тебя ее всю. Когда б ты лишилась души, ты была бы мертвее тех, кто обитает в темном царстве. Шеограт заполучил бы тебя в вечное рабство, и ты даже не можешь себе представить, что он делал бы с тобой, Элейн.

Голос Кхаана сделался умышленно зловещим, но меня нисколько не пугали описанные королем перспективы.

— И в чем разница между рабством, что сулил мне поступок Шеограта, и тем, которое влачу сейчас?

На этот вопрос я не требовала ответа и не ждала, поэтому просто развернулась и пошла в направлении своего отряда. Пламя жизни так и осталось в руках Кхаана, мне лично сейчас не было никакой разницы, кто из богов им владеет. Я давно поняла, что себе принадлежать для меня роскошь непозволительная.

В мышцах постепенно тяжелела усталость, я чувствовала расплату за магию короны. Она легла тяжким бременем не только физическим, но, прежде всего, на душу. Сущность магии Кхаана всегда бьет по внутреннему миру, это я уже уяснила. Не в силах идти дальше, я уселась на промерзшую траву и откинулась на шероховатый валун за спиной. Голову туманила слабость, я прикрыла глаза и постаралась дышать ровнее, чтобы скорее восстановить силы.

Послышался шелест травы. Торопливые шаги стремились ко мне.

— Со мной все в порядке, — не размыкая век, сказала я и снова замолчала.

— Ты ранена? — спросила Верна, осторожно касаясь меня.

— Нет, физически нет.

— Тебя касалась их магия?

— Нет.

— Уверена? — не унимались Дхе-Фортис.

— Да. Кхаан был тут.

— А где он сейчас?

— Ушел, — борясь с невыносимой усталостью, прошептала я.

— Если б это было что-то, связанное с магией, король обязательно бы это заметил, — без сомнений сказал Ян.

— Я думаю, это венец, его магия, — кивнула я в сторону своего дорожного рюкзака.

— Разве чары короны Аграахона могут тебе вредить? Ты ведь законная хозяйка…— наморщилась Пейн.

— Думаю, я превысила полномочия, — улыбнулась я при воспоминании, как кощунственно отнеслась к святой реликвии Аграахона, попользовав благородную энергию своей короны в своих плебейских способах сражения. — Смертным такая магия не под силу, мы или ее недостойны, или слишком для нее слабы, а, быть может, и то, и другое.

— Но ты была великолепна! — похвалила меня Верна. — Это было очень воинственно и грозно.

— Что дальше?

— Останемся в Эригиле до завтра. Нужно помочь людям с захоронением односельчан. И чем быстрее, тем лучше. Не станем дожидаться, когда сюда сползется вся нечисть на великий пир.

Смок рассеялся, и за полем сражения возвышался возрожденный из пепла Эригил.

— Это как так? — с недоверием смотрели воины.

— Кхаан. Говорю же, он был тут, — ответила я и медленно поднялась.

— Каких же пределов должна была достигнуть его колдовская сила, если он способен восстанавливать целые города? — Верна задала свой вопрос скорее не нам, а так безлично, в воздух.

— В считанные часы люди Эригила лишились и родных, и дома, и судеб. Хорошо, что сейчас им есть где согреться в неумолимо грядущую зиму… — плотнее запахнув плащ, сказала Арин, и мы пошли дальше в полном молчании.

Раз уж моему супругу было с кем развлечься до моего прибытия, и он не нуждался в моем обществе, я и сама решила не торопиться в замок. Мы остались в восстановленном чарами поселении, чтобы помочь с захоронением. Жители Эригила были напуганы, ранены, деморализованы. От них сейчас никакого проку. Из воинского отряда в две сотни человек в живых осталось от силы десяток. Им со своими ранениями в первую очередь справиться, не говоря уже о тяжелой работе в поселении.

Я шла и думала о Кхаане. Слова Верны заставили задуматься и меня. Ко всему прочему я стала свидетелем их разговора с Шеогратом, где один из признанных богов откровенно трусил перед смертным. Превосходство Кхаана было настолько очевидным, что даже без каких-либо действий он заставил Шеограта бежать во мрак, поджав хвост. Конечно, только сила дара могла определить проигравшего, и им стал не Кхаан, сегодня проиграл Шеограт.

«Непризнанный бог», — припомнились и слова темного, когда он обращался к Кхаану. Неужели смертный мог достигнуть такой ступени в иерархии бессмертных. Не признанный, но бог… Кто-то же поставил его на одну ступень с остальными шестью. Похоже, Кхаан и правда усиливается с помощью осколков сердца Угвура.

Мы вошли в Эригил через главные ворота. Несмотря на глубокую ночь, люди не покидали улиц, мысленно они еще пребывали в ужасе сражения, магии, огня. На нас поглядывали с опаской, никто из жителей не видел нашей битвы с тенями Шеограта, потому народ взирал с подозрением. Лейтенанту и его солдатам я строго-настрого запретила говорить, кто я такая, желая остаться для этих людей одной из воительниц королевского отряда. Мое обмундирование ничем не отличалось от воинского обличия Дхе-Фортис, а потому меня легко приняли за одну из них.

Впереди показалась главная площадь, народ неспешно двигался в ее направлении, по всему было видно, что там что-то происходит. Мы приблизились, люди расступались перед воинским отрядом. Оказалось, что на площадь свозили трупы погибших жителей. Эта картина напомнила мне о военном прошлом, о вечных сражениях, о вечных потерях. Я вспомнила, как плакала при виде мертвецов в свои первые походы. Сердце очерствело быстро, уже через некоторое время я хладнокровно смотрела на обезображенные страхом и болью лица. На войне люди не умирают красивыми. Они всегда в крови, в грязи, всегда ужасны…

— Здесь есть главный или староста? — выкрикнула я в толпу.

Пару человек кивнули куда-то в сторону, и мы пошли в указанном направлении.

— Вы староста? — спросил Ян у крепкого лысого мужчины лет пятидесяти.

Он накрыл лицо мертвого и обернулся ко мне.

— Да, я Карл. Чем могу служить?

— Генерал Ян, королевский отряд специального назначения, — представился Ян по должностному уставу.

Карл перевел взгляд с генерала на нас с Дхе-Фортис и с сомнением сказанного Яном произнес:

— Не припомню, чтобы у короля Кхаана был такой отряд.

— Вообще мы подчинены королеве Элейн де Моридер, но после объединения Кендры и Аграхона брачным союзом также заступили в расположение и местной армии.

— Это все объясняет, — после слов Яна староста потерял всякую подозрительность к нам. — Надо полагать, это вы спасли нас от уничтожения этими тварями?..

— Мы только тянули время, ожидая прихода государя, — спокойно соврал Ян.

— Король вернул нам город, пусть и горечь от потери близких не делается меньше, — Карл утер лоб рукавом.

— Мой отряд и я остались здесь, чтобы помочь вам с погребением. Вам сейчас лишние руки не помешают.

— И то верно. Нужно вывозить тела, иначе к рассвету сюда слетятся все коршуны нагорья, да и костенеют люди уже… костенеют…

— Командуй, староста, мы послушны твоему слову.

* * *

После того как мы собрали на площади все трупы, их погрузили на телеги и вывезли за пределы города. За небольшой рощей решено было устроить пепелище. И хотя обычаи Эригила велели предавать мертвецов земле, такое количество могил было просто не выкопать. На войне своя религия и свои правила. Огонь — лучшее средство, он очищает и устраняет. Сожжение всегда выглядит благороднее, чем забрасывание грязных, измученных, посиневших людей землей.

Мы натаскали хворост и поленья, соорудили помосты для погребального костра и завезли на них мертвецов. К полудню огонь полыхал до самого солнца, забирая с собой продрогшие от тьмы Шеограта души.

— Староста, вели людям отойти подальше, — морщась от солнца, произнесла я. Его непонимающий взгляд уперся в меня. Не отводя глаз с груды изуродованных трупов, я объяснила: — Этот запах они запомнят на всю жизнь. Горелое человеческое мясо — мало что есть в этом мире хуже и страшнее этого.

Не успела я договорить, как Карл уже давал указания своим помощникам отвести людей подальше от погребального костра.

— Ветер с севера, с той же стороны их и собери, — добавила я.

— А вы? — осторожно спросил Карл, — не пойдете?

— Нет.

Поленья и тела обильно полили маслом, и по команде Яна мы выпустили огненные стрелы. Пламенный дождь обрушился на павших и запалил вокруг них погребальные костры. На минуту в мире стало так тихо, что даже треск поленьев в адском пекле притихло, не смея нарушить скорбную тишину. Я смотрела на то, с какими почестями и искренней печалью провожают односельчан жители Эригила, и думала о своей смерти. О той, что почти свершилась на Сигильских равнинах. Никто так и не предал огню тела моих однополчан, оставив на корм стервятникам. Никто не предал бы огню и мое тело. Если бы Монах не появился в нужный час, мои кости давно бы уже вросли в землю далекого мне теперь дома. Никто не поставил бы в часовне поминальной лучины, никто не всплакнул бы, никто и не вспомнил…

Я стояла и размышляла, а сердце все больше черствело, чтобы в один миг не потерять своей неуязвимости, не размякнуть жалостью, точно двухнедельная корка хлеба в капле молока.

— Мы вам очень благодарны. И монархам за помощь с бедствием и его последствиями, — запинаясь, говорил Карл, кажется, он не мог подобрать слова.

— Это наш долг, — уставно ответил Ян. — Карл, по правде, я хотел бы попросить тебя об ответной услуге. Мой отряд и отряд лейтенанта Ханса измотаны, без отдыха мы не можем отправляться дальше…

— Конечно, конечно, — принялся уверять староста, внутренне сгорая от стыда за то, что сам не предложил это раньше. — Генерал, мы предоставим вам и вашим воинам кров и стол, чем богаты, как говорится. Вы можете занять таверну «Дары Мары», она у северных ворот. Я сделаю соответствующие распоряжения.

— Не стоит. Мы люди военные, сами о себе позаботимся. За кров спасибо, за горячую похлебку низкий поклон, но среди нас нет господ, нам не нужны ни увеселения, ни другие блага, — уверил Ян, и мы направились по указанному адресу.

По прибытии мы разместились в комнатах на верхнем этаже. Несмотря на всеобщую трагедию, жители поселения обеспечили нас всем необходимым, даже горячей водой, чтобы мы могли вымыться и постирать одежду. Вечером всех позвали к поминальному ужину. По горьким речам многих людей было понятно, что все здесь жили в согласии и мире, как одна большая семья.

Я специально устроилась в дальнем углу, чтобы видеть всех, но при этом оставаться неприметной. Ян, Арин и Верна мною были отправлены на передовую, как лидеры отряда, я же старалась быть самым незаметным солдатом, намереваясь слушать, а не вещать. Среди нас были и простые жители Эригила, и проезжие путники, торговцы, некоторые из которых больше походили на мелких разбойников. В таких пограничных местах, как Эригил, всегда ошивается разношерстный люд. Хозяева таверн не могут отказать в оплачиваемых, а порой очень щедро оплачиваемых, крове и еде только потому, что у посетителя подозрительное лицо или кровь на сапогах.

Столы были убраны сразу после того, как завершился скромный ужин. Никакого повода к затяжному застолью сегодня не было. Но люди расходиться не спешили, их сердца переполняла скорбь, а в такие моменты всегда хочется, чтобы рядом был кто-то понимающий твое горе. Трактирщик покончил со своими делами и присоединился к постояльцам в общем зале. Тем временем люди завели чуть слышный разговор.

— То, что пришлось нам пережить минувшей ночью, это огромная трагедия для всех причастных и нет, — сказал лейтенант Ханс, и все присутствующие его поддержали: кто молчанием, кто кивком, кто тихим всхлипом. — Хвала великому государю Кхаану, пришедшему к нам в трудный час. Отдельное спасибо бесстрашным воительницам и генералу из армии нашей королевы. Благодаря вам этих ребят дождутся дома.

Ханс выпил из чашки терпкую брагу и с большой благодарностью в глазах посмотрел на меня.

— Выходит, вы состоите на службе у королевы Элейн? — обратился к Яну один из немногих выживших солдат из отряда лейтенанта Ханса. Вместо ответа Ян лишь кивнул.

— Какая она, наша королева? — вдруг спросила молодая девушка в простом платье серого цвета. Она смотрела на Арин с благоговейным трепетом, одновременно восхищаясь и боясь сущности воительницы.

— Я был на коронации. Королева Элейн де Моридер красивейшая из женщин, что мне довелось видеть, — вставил слово одноногий мужчина средних лет, до того хранивший молчание и наблюдая со стороны, в точности как я.

Большая часть его лица была сокрыта капюшоном, но я та, что оставалась открытой, была испещрена шрамами. Он втянул легкими дым от тлеющего табака и с придавленным свистом выдохнул белесое облако перед собой.

— Была и я, — подняла руку пожилая хозяйка постоя. — И вот вам мое слово. Стан ее безупречен, волосы ярче жемчуга, в глазах горит огонь жизни. На фоне королевы Элейн даже самые удивительные природные красоты меркнут.

— Так и есть? — девушка вновь обратилась к моим воинам.

— Они говорят чистую правду, — кивком головы подтвердила Арин.

— Выходит, государь женился на королеве Кендры из-за ее ослепительной красоты? — снова спросила молодая жительница Эригила.

Эти широко распахнутые глаза выдавали живой интерес к такой сказочной, на ее взгляд, рассказы о чужеземке, ставшей супругой их великого государя. Для этой милой девушки моя многострадальная судьба казалась в высшей степени романтичной. Я горько улыбнулась ее ненарочному заблуждению.

— На этот вопрос только он может ответить, мы-то ее совсем не знаем, — пожала плечами трактирщица.

— Одно то, что государь выбрал супругой именно королеву Элейн, уже говорит о ее исключительности. Наш король мог жениться только на женщине, равной себе не только по положению, но и обладающей сильным духом и несгибаемой волей, — ответил Кант, поглядывая в мою сторону.

— Королева Элейн сильнейший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, — твердо сказал Ян.

Его слова звучали как признание. В этот момент мы оба вспоминали мое появление в Вейоне, как Монах беспощадно готовил меня к будущему, и как я вынуждена была безропотно все сносить ради того, чтобы однажды обречь себя на еще большие лишения.

Слишком много внимания к моей персоне, к той, кто по своей сути был всего лишь фикцией, просто искусно созданной подменой. Я поднялась и незаметно вышла на улицу через черный вход. Все, что там говорилось, оно было не обо мне, потому что ведь от меня прежней давным-давно ничего не осталось… Наверное, я все же умерла тогда, под палящим солнцем да на Сигильских равнинах.

Эту тайну было позволено знать только мне. И хотя мои Дхе-Фортис и Ян они были посвящены во все тайны изначально, но никто из них не был посвящен в мои мысли и чувства. Никто из них не знал меня прежнюю, ту, что давно сгнила в бесплодных землях Сигила. Даже Монах всегда думал, что моя жизнь не прерывалась, что он вытащил меня с самого края в бездну. Но ведь если оно так и было, почему сейчас в речах чужаков, рассказах близких упоминается не Рейна, а она, Элейн де Моридер, королева-марионетка без прошлого, без будущего?..

— Тягостные мысли тревожат королеву Элейн. Но пусть она спокойно отправляется в столицу, однажды всему найдется свое объяснение.

Я скосила взгляд на незнакомца, теперь понимая, почему он весь вечер не сводит с меня глаз. Он узнал меня. Я ничего не ответила. Заводить откровенные беседы или соглашаться с предположениями подозрительного типа у меня не было ни одной причины, поэтому я просто дала ему уйти. Хромая на правую ногу, он ответил мне не менее неприветливым взглядом из-под капюшона своего потертого временем плаща и пошел прочь. Взгляд этот не пробрал до мурашек, но показался каким-то отдаленно знакомым. Слишком много подозрительных людей попадалось мне за всю мою жизнь, особенно когда я была в армии Старии, поэтому сейчас не намеревалась напрягать мозг и пытаться вспомнить был ли этот психопат среди прочего сброда, встречавшегося мне во времена военных походов.

* * *