Глава 15

Я шла среди трупов сражения, теряя равновесие. Палящее солнце раскалило мой доспех, я чувствовала, как металл оставляет ожоги даже через хлопковую рубаху. В глазах темнело, я с трудом сняла с себя шлем и остановилась рядом с громоздящимся рыхлым валуном. Облокотившись на твердыню, я посмотрела на зияющую рану, разорвавшую бедро, и перевела взгляд на поле битвы. Сигильские равнины были усыпаны трупами до самого горизонта во все четыре стороны. Всюду были даже не трупы – фарш, вот, что осталось от славных воинов Старии после применения противником всепоглощающего Вихря чернокнижника.

Странно, что среди этого фарша нет сейчас моих останков. Почему он не затронул меня, я вспомнить никак не могла, будто воспоминание утеряно или стерто. Мои командиры, мои генералы — все были мертвы, я едва ли не одна, кто уцелел среди всего войска. Кто отдаст мне приказ? Кто скажет, что делать и за что теперь сражаться? Точно не они, не мертвецы…

Я прислонилась щекой к холодному камню, пытаясь мыслить ясно, вспоминая бушующий смерч из теней, несущийся на наше войско, как его несметная сила крушит мышцы, кости, пожирает души. Этот поток заполонил все вокруг, что стало нечем дышать. Мрак окутал с головы до ног, но показался мне каким-то статичным. Я слышала, как ревели однополчане, утопая в собственной крови, захлебываясь ею. И снова задавалась вопросом, отчего я не с ними?

В меня летели части тел, струи крови заливали с ног до головы, но я по-прежнему металась во тьме невредимая. Совсем рядом прозвучал обезумевший голос, а потом в мое бедро глубоко вошло лезвие клинка. Вероятно, кто-то из воинов в деменции мучений принял меня за врага. Она дернула меч и вновь принялась судорожно размахивать им. Уворачиваясь, я похромала в обратном от нее направлении, то и дело врезаясь в живые трупы без кожи. Из ноги хлестала кровь, мне срочно нужно было перевязать рану, иначе я потеряла бы всю кровь в считанные минуты. Пока я пыталась разобрать, чем и как затянуть рану, в меня что-то с силой врезалось, я упала на пыльную землю с перебитой грудной клеткой. Дышать и так было крайне тяжело, а от удара я и вовсе подавилась остатками воздуха в горле, так и не дошедших до легких. Вместо кислорода мои дыхательные пути наполнились пылью и омерзительным кислым запахом живой мертвечины. Зато под собой я нащупала знамя Старии, некогда гордо реявшее над головами наших войск. Теперь в нем нет ни гордости, ни надобности, потому я рванула край и быстро стянула им рану на бедре. Кровь продолжала сочиться, но уже не так интенсивно.

Я не знаю, сколько длился этот кошмар, секунды, часы; мгновения, вечность, но когда смерч стих, передо мной предстала эта ужасная картина. Всюду кишки и обезображенные тела, без рук и ног, изуродованные адской болью лица некогда юных и полных жизни женщин. Спустя какое-то время красная от крови пыль улеглась поверх трупов и останков, поле сражения превратилось в бескрайние багровые долины. С большим трудом я поднялась и побрела в поисках уцелевших.

Стояла страшная тишина, солнце палило нещадно. Я снова смочила губы и сделала очередное усилие, чтобы идти дальше. Как раз в этот момент совсем рядом послышался едкий смешок и удивленно-визгливый голос:

— Ты еще жива?! Не порядок, — наигранно сетовал на свою осечку голос, который теперь показался мне смутно знакомым.

Я обернулась по сторонам в поисках того, кто разговаривает со мной, но безуспешно.

Вскоре черный силуэт проступил из ниоткуда. Огромная тень накрыла меня и еще значительное пространство вокруг. Шипастые доспехи выглядели грубо и мощно. На остроконечные пики лампасов было страшно смотреть, они сами по себе уже были оружием, способным проткнуть человека насквозь при одном только движении плечом. Его, наверняка, обезображенное тьмой лицо, скрывалось под тяжелой маской с искривленными, точно ползущие змеи, рогами, которые имитировали королевский венец. Фактурные латы, которые словно были не просто защитой — оболочкой тела воина тьмы, испещряли глубокие царапины. Неровные борозды, без сомнений, оставлены ударами соперника. Сколько же раз он убивал, как длинна его вечность, если собственный доспех кровавого жнеца был весь покрыт следами противостояний?..

В мышцастых ручищах были зажаты острозубые кистени. От каждой рукояти тянулась мощная цепь, а на ней висело неподъемное било вытянутой формы с острыми бороздами и выступами по всей поверхности. Принять удар от такого оружия значить принять смерть. Именно это сейчас мне и предназначалось.

— Харуд, она твоя, — приказал голос и пискляво рассмеялся.

На каменном валуне вдруг проявилась темная фигура. Тот самый хозяин Харуда сидел и с наслаждением зрителя, попавшего на премьеру первым, взирал на поединок с заведомо решенным исходом. Это был Шеограт. Он оказался прав, мы встречались раньше, если это не хорошо придуманное воспоминание, конечно.

Харуд наступал без промедлений, сделав предупредительный замах. По его неторопливому поведению я поняла, что монстр тьмы наслаждается моментом. Он совершил еще один взмах, уже наступательный, я отпрянула назад, споткнувшись об окровавленный труп. В ногах валялся деревянный щит, я быстро схватила его и выставила вперед аккурат, когда Харуд нанес новый удар своим черным кистенем. Щит не выдержал, сразу после первой атаки разлетевшись вдребезги. Удар второго кистеня приняло уже мое тело. Я рухнула на землю, чувствуя, как физическая оболочка распалась на части. Кожа была мешком для изломанного скелета. Из глаз летели искры боли, а сердце сжималось, грозя не дожить до следующего своего стука.

Так вот, оказывается, что раздробило меня на части, не Вихрь чернокнижника — Харуд и его грубая, беспощадная сила. Я не могла вдохнуть, выдохнуть, ничего не могла. Голова кружилась. Краем угасающего сознания я увидела над собой хладнокровное чудовище в испещренном Харуда и услышала голос его повелителя:

— Ты поиграйся еще, а я призван Тьмой.

Шеограт мгновенно растворился в воздухе, а Харуд сделал новую попытку к удару. На сей раз он принялся размахивать обеими руками, отчего устрашающие цепи пришли в движение, издавая леденящий душу лязг. Я не испытывала страха, я испытывала жуткую, невыносимую боль. Не могла сопротивляться, ни один мускул не слушался, через боль не проходил ни один импульс, какими бы усилиями я не заставляла себя биться до последнего.

Харуд вскинул свое оружие и готовился впечатать меня в землю на метр силой своего удара. Я не решалась закрыть глаза, встречая свою воинскую судьбу в полном бесстрашии или безумии… Я не сводила взгляд с жутких желтых глаз демона, показывая, что ни капли не дрожу перед ним. Как вдруг мерзкие ящерные глаза резко расширились и остекленели. Утробный хрип донесся из-под нагроможденного доспеха, а потом вся эта двухметровая громадина рухнула на колени. Позади моего убийцы стояла тень, а в руке у тени лежало мертвое черное сердце Харуда.

Момент этот из секундного превратился в вечность. Будто что-то замедлило ход времени, давая возможность Харуду осознать свою участь и принять ее. Взгляд слуги Шеограта был полон удивления, но он почему-то не оборачивался на своего убийцу, он продолжал взирать на меня своими остекленевшими глазами. Тень позади Харуда обрела очертания, облик кромешного демона в величественных одеждах. Если Шеограт был Богом Тьмы, то сущность, убившая Харуда — Владыка Преисподней. Слишком много охотников за моей нерадивой душой. Даже смешно.

Когда воин Шеограта осыпался на земли Сигила черной копотью, Владыка Преисподней направился ко мне, тяжко ступая по иссушенной каменной почве. Он на мгновение остановился, а потом исчез так же внезапно, как и минутой ранее появился.

Я открыла глаза. Комната была наполнена тусклым светом, на потолке плясала демоническая тень. Я уже подумала, что вижу продолжение сюжета своего самого реального кошмара, но паниковать не собиралась. Во мне не было страха тогда, не будет и сейчас. Что бы ни происходило в моей судьбе, я готова заранее… Смахнув остатки забытья, я открыла глаза и увидела Кхаана, склонившегося над моею кроватью. Мгновение назад он был в словно недвижимый дух, часть иного мира. На его губах еще звучали обрывки заклинаний. Этот шепот будто доносился из самой преисподней, и он точно звал кого-то. Когда я наконец поняла, кого призывал Кхаан, мой разум окончательно прояснился. Король Аграхона взглянул на меня с пугающей холодностью, но даже когда его взгляд вернулся к реальности из подземного мира, теплее не стал.

Ничего не объясняя, Кхаан поднялся и вышел из моих покоев.

— Это было нехорошо, — голос Арин прозвучал откуда-то из глубины комнаты.

— Рейна, что ты натворила? — обеспокоенно спросила Верна.

— Без понятия, — хрипло ответила я, все еще теряясь в пространстве. Вспомнить у меня не получалось, поэтому я беспомощно вернула ей вопрос: — А что я натворила?..

— Ты пролежала здесь три дня. Три дня в отключке. Что ты помнишь последнее?

— Ничего необычного, кроме, может, ярости Кхаана, которая в этот раз была просто безгранична, — нахмурилась я, взывая к собственному сознанию. — Он так меня прежде никогда не насиловал. Признаюсь, пытки Седжала — детские шутки, если сравнивать с этим… Все, что я помню, так это невероятное унижение, боль, но боль не физическую, а там, внутри, в душе. Мне впервые настолько безразлична стала смерть, что я готова была ступить за врата вечности. А потом пришел Ян, и последнее, что помню, как он утешал меня…

— Утешал? — Верна прикрыла ладонью лицо и закатила глаза.

— Чтоб ты знала, это совсем не означает то, что ты подумала. Ян не тронул меня и пальцем.

— За Яна я даже и не беспокоилась, — снова цокнула она.

— А мне точно было не до того. Холод, окутавший меня после близости с Кхааном, постепенно отступил. А дальше пустота…

Я нарочно не стала рассказывать о своем то ли сне, то ли воспоминании, потому как сперва должна сама разобраться, что это на самом деле было.

— Ян принес тебя сюда. Он первый и поднял тревогу, потому что знает силу твоего тела и духа. Изнасилование — это страшная участь, но смерть от него была бы для тебя высшей степенью позора. Мы все это знаем. Когда же ты перестала дышать, мы послали за королем.

— Все это время он сидел здесь. Все это время он применял магию. Каких только демонов мы тут не увидели, но главным из них был твой супруг… — в голосе всегда бесстрашной Арин едва заметно повизгивал страх.

— Хм…

Похоже, без Кхаана тут не обойтись. Только он знает, что произошло. Ответы мне были нужны, но только не прямо сейчас. сейчас я хочу немного насладиться тем, что жива. Служанки приготовили для меня ванну и чистую одежду. Ванной я воспользовалась с благодарностью к этим женщинам, а вот одеждой пренебрегла. Плотный пеньюар в самый раз.

Уснуть шансов не было. Три дня в отключке физическое состояние мое вернули в норму. Душа? Кого она сейчас особенно волновала, если даже мне самой до нее толком дела не было. Я запахнула пеньюар и вышла в сад. Мои мысли бродили далеко отсюда, мои ноги пытались угнаться за мыслями. Когда я очнулась от задумчивости, обнаружила, что достигла противоположной стороны сада. Дикое и пустынное место. Точь-в-точь как мой внутренний мир в эту минуту. Повинуясь инстинктам, я невольно нашла именно то место, которое так требовалось для уединенных размышлений.

Итак, Кхаан получил очередной осколок души Угвура и стал еще сильнее. И злее… Этот осколок он добыл в землях Выпии. Когда же очередь Кендры? Когда он заберет ту часть, что хранят территории «моей» страны? По докладам Седжала было ясно, что Кхаан не ведет в Кендре никакой разведывательной миссии, никакого движения вообще, даже несмотря на то, что он вправе теперь распоряжаться этими землями по своему уразумению. Наш союз развязал ему руки и отменил любые препятствия на пути. Если бы он шел войной, было бы гораздо труднее достигнуть цели. Однако по какой-то причине взор короля Аграхона был направлен в любое другое место, но только не на Кендру. Казалось, Кхаан вообще остыл именно к ней, после нашей свадьбы.

Мысли роились в голове, устроив целое столпотворение у границ ничего не соображающего разума. Мое теперешнее состояние напомнило мне о том сне, где я точно так же блуждала в поисках ответа: какой моя жизнь должна быть дальше.

Я откинула голову на каменную опору арки и прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Роса взбиралась по босым ногам. Тотчас я услышала шаги, еще издалека. Размеренная и твердая поступь не оставила сомнений, кому она принадлежит. Это был Кхаан. По темной ауре, по проснувшемуся внутри страху, волнению, желанию?.. мне не требовалось использовать глаза. Только когда он поднял меня на руки, когда тело обожгло его жаром, я осознала, что давно дрожу от холода уходящей ночи. В моем теле будто не осталось ни капли крови, которая могла бы обогреть меня. А мне снова было все равно. Притом абсолютно.

Кхаан принес меня в свою спальню и положил на кровать. Опять насилие? Хотя и это меня также нисколько не волновало.

— Тебе все еще требуется магия для поддержания жизни. Можешь хоть день не покидать дворца? — злобно выплюнул он. По едва сдерживаемому тону было сразу слышно, каких трудов ему стоит самообладание.

— Хорошо, — бесцветно обронила я, не пытаясь ничего изменить.

Кхаана такое поведение не насторожило. Он приблизился и коснулся моей руки, будто щупая пульс.

— Презираешь меня? — вдруг раздалось в предрассветной темноте.

Два черных глаза уставились на меня, словно пытаясь прочитать реакцию, не дожидаясь или не доверяя слову. Чтобы не возникло сомнений, я ответила на пристальный взгляд своим безразличным и, еще слегка подрагивая от холода, сказала:

— Нет.

— Почему? — тут же послышалось в ответ.

Нет, мне точно не показалось – Кхаан был удивлен.

— Эмоции всегда имеют причину. Как правило, это реакция на отхождение от сюжета, к которому человек готовился изначально. Что же касается меня, то я заранее не была предубеждена на твой счет, потому неожиданностей не предвиделось.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказав это, Кхаан повернулся, чтобы уйти, но я не планировала так быстро его отпускать.

— Что со мной происходит?

— Шеограт пытался забрать твою душу, — коротко ответил он.

— Кажется, ему почти удалось это?.. — оценивая свое состояние, почти констатировала я.

— Да.

— Не понимаю.

Я нахмурилась, спрашивая скорее вслух саму себя, чем Кхаана, но он все равно спросил:

— Чего именно ты не понимаешь?

— Тогда, в Эригиле, ты ведь вернул пламя моей души. Я полагала, что без пламени Шеограт никак не сможет завладеть ей, это не так?

— Так.

— Тогда почему вдруг моя душа сейчас оказалась в его руках? — односложные ответы Кхаана вынуждали задавать очевидные вопросы.

— Ты сама знаешь ответ, Элейн, — спокойно озвучил он.

— Ты наделяешь меня чрезмерной проницательностью. Я таковой не владею, — ответила я и выжидательно уставилась на короля.

— Для призыва твоей души Шеограт мог действовать только с помощью пламени души. В Эригиле я забрал его. Значит, демон использовал то, которое получил в другую вашу встречу.

Он все видел. Кхаан видел мое воспоминание с Сигильских равнин. Не он ли призвал это воспоминание?.. Я не стала отрицать, но и акцентировать внимание на озвученной фразе не стала, вместо этого задала следующий вопрос:

— Тогда почему он не призвал меня раньше?

— Шеограт высший демон, он один из шести богов Тьмы, а потому его замыслы никогда не осуществляются лишь удовольствия ради. Какими бы безобидными или пустяковыми ни казались его поступки, они всегда имеют самый глубокий смысл, вескую причину и безоговорочный результат.

Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а внутри вдруг что-то боязливо взвизгнуло, забиваясь в угол. Кажется, то был инстинкт самосохранения.

— Хочешь сказать, что это стало нужно ему именно сейчас?

— Да.

— Версии ты мне, конечно, не озвучишь? — смирилась я, озвучив вопрос в пустоту.

Кхаан будто на мгновение задумался, но не над тем, стоит ли рассказывать о мотивах его давнего врага, скорее сейчас он все еще и сам не знал точный ответ на этот вопрос.

— Есть многое, что мне просто неведомо, как и тебе. Возможно, он увидел в тебе что-то необычное. Думаю, он мог знать и то, что однажды ты станешь моей женой…

Внезапная откровенность Кхаана меня даже ошарашила. Какое-то время я молча лежала и взвешивала за и против, стоит ли мне сейчас воспользоваться этим порывом откровенности. Кхаан мне задолжал за тот приступ агрессии в подземелье. Более того, он и сам в этом признался себе.

— Зачем ты женился на мне, Кхаан? — раз уж у нас семейные откровения льются рекой, я рискнула спросить прямо.

Хитрая улыбка расползлась по его лицу, и король, приблизившись ко мне, зловеще так прошептал:

— Твоя очередь выдвигать версии.

— Ну, Кендра тут явно не причем — это все, что я знаю наверняка…

Кхаан коснулся моего подбородка кончиками пальцев, блуждая взглядом по очертаниям моего лица, а потом предупредительно произнес:

— Тебе лучше сейчас поспать, Элейн… В противном случае, я буду уже не так сдержан.

Мне не нужно было объяснять дважды. Ответ на свой вопрос я не получу, но нарваться на его внутреннего демона сейчас было проще, чем моргнуть. У меня не осталось контраргументов и уж точно не нашлось желания на очередной акт насилия, поэтому я просто замерла. Кхаан тотчас поднялся и направился к своему письменному столу. Его мысли уже явно были заняты другой темой, а мне ничего другого не оставалось, кроме как попытаться уснуть. Мои веки подозрительно быстро потяжелели, без магии Кхаана явно не обошлось.

Проснулась я далеко не с рассветом. Кхаана рядом не было, вероятно, он так и не ложился. И как подтверждение – спящий король в кресле. На его столе давно догорела свеча, наполнив комнату запахом остывшего воска. Ведомая каким-то детским любопытством, я осторожно приблизилась к спящему супругу. Он сидел в кресле, точно настоящий хозяин, точно истинный король мира живых. Даже во сне его величие и властная аура не отступали. Меня заставила поежиться одна только мысль, что в любой момент Кхаан может проснуться и застать меня, стоящую над ним. Я не испытывала страха, скорее это было похоже на смущение?.. Поэтому тут же переключила внимание на письменный стол и масштабную карту, лежащую на нем.

Чувство повторения посетило меня в этот же момент, когда я взглянула на помеченные крестом государства. Не так давно я видела похожую картину, в той таверне, где мы встречались с Монахом и его загадочным другом. Разница была лишь в одной детали – земли Выпии и Отакара на карте Ойго на тот момент не имели креста. Теперь я знаю еще одну страну, павшую под завоеваниями моего тираничного супруга.

Не успела я углубиться в свои мысли, как они были прерваны одним прикосновением. Рука Кхаана бесшумно скользнула по моему бедру, обнажая его от/из-под складок пеньюара. Сильные и ловкие пальцы пробежали по лону, пробуждая искру желания. Кхаан протяжно выдохнул и поднялся с кресла. Я стояла неподвижно, уставившись в карту невидящим взглядом, не решаясь обернуться. Жар супруга обжигал даже сквозь плотную ткань пеньюара, а когда единственная одежда, что была на мне, скользнула по плечам вниз, кожу буквально опалило.

— Ты подглядывала, Элейн? — довольным голосом прошептал Кхаан.

— Не похоже, чтобы ты что-то скрывал, Кхаан, — удовольствия в моем голосе не было, но звучал он твердо.

— Я говорил не о документах… — все в той же манере отвечал он.

В этот же миг Кхаан развернул меня и пристально взглянул, будто пытался получить нужную реакцию на свои слова. Кажется, его не разочаровало то, что он увидел, потому как в следующее мгновение он хитро улыбнулся и впился в мои губы поцелуем. Он привлек меня к себе, оплетая руками продрогшее тело. Истязающая душу магия последовала за физическими ласками, и я опять раз за разом испытывала отчаяние, беспокойство, страдания…

— За мной… Ты подглядывала… — выдохнул он, целуя мою шею, а потом резко вошел в меня.

— Ты же не соседский мальчишка, Кхаан. Ты мой муж, если уж не на небесах, то по закону, — прорычала я, пытаясь подавить боль и страсть, когда король начал медленные, но настойчивые движения во мне. — Разве в таких обстоятельствах мои действия могут расцениваться как бесстыдство?

— Едва ли. Но факт остается фактом, — коварно улыбался Кхаан, совершая еще один резкий толчок и выдыхая жар вожделения.

— Что ж, думаю, один единственный раз вполне можно расценивать безобидным поступком против множества твоих бесстыдных, не так ли? — сверкнула глазами я.

Кхаан вышел почти на всю длину и удивленно поднял бровь.

— Множества моих, да еще и бесстыдных?

Его взгляд был сфокусирован на моих глазах, но руки собственнически обнимали мое тело. Я обхватила могучую шею и, еще резче примкнула к королю. Его плоть ворвалась в меня мощным толчком, а я прильнула к уху Кхаана и, учащенно вздыхая, ответила:

— Ты играешь со мной, Кхаан?

— С тобой я всегда серьезен, Элейн…

— И что бы это значило?

— Не сейчас… — прохрипел Кхаан и всей массой навалился на меня.

Его объятия сомкнулись тисками, а через мгновение ласки и боль продолжились уже в постели. Сегодня он был значительно мягче, чем в подземелье. Дьявольская сущность поутихла с того момента, как Кхаан принял в себя новый осколок колдовской души...

* * *