Глава 16

Прошел почти месяц с момента отъезда Дхе-Фортис в Кроа, тихую деревню на юго-западе Хагейта, где в возрасте ветхой старухи ушла из жизни Шаэлин. И вот наконец-то пришли первые вести от Дхе-Фортис.

С помощью осознанного сновидения Шота сообщила мне, что последние годы ветхой старости колдунья существовала обособленно и вела почти отшельнический образ жизни. Из неких источников они узнали, что Шаэлин нередко помогала местным жителям целительством, только это не позволило ей закрыться от мира окончательно. Потомки тех, кто жил в то время в Кроа, рассказали, что Шаэлин даже оставила после себя несколько томов по врачеванию и множество рецептов для приготовления лекарств от всевозможных недугов.

— Среди тех трактатов было и еще кое-что, — хмурясь, сказала Шота и показала мне небольшой журнал для записей. — Посмотри, может, тебе знаком этот язык?

Я взглянула на странные письмена, символы которых прежде вообще никогда не видела, не говоря уже об их трактовании. Ни Арин, ни Верна также не смогли определить принадлежность использованной Шаэлин символики к какой-либо из диалектов и языковых групп Хагейта.

— Нужен Монах. Если он не сможет перевести, никто не сможет.

Только спустя сутки нам удалось связаться с Седжалом. Уже быстрее до него долетела бы посыльная птица, чем тот хоть на минуту забылся сном. Так увлеченно рыщет в поисках нужных нам сведений, что забыл про отдых. Даже Дхе-Фортис, которых я отправила ему в помощь, и тех услал с поручением в Сид.

Провалившись в темноту, я вдруг очутилась посреди широкой монастырской площади, где каждый камень и куст были до боли знакомы. Вейон был, как и прежде, строг в своем облике и отрешен от всего мирского. Небо повисло над головой непроглядной серостью, в любую минуту готовой сорваться на заунывные дождливые стенания. Горный воздух холодил слишком реалистично для иллюзии, созданной осознанным сновидением. Ничего иного не оставалось, кроме как мысленно чертыхаться на Монаха за страдальческий антураж, который он выбрал для нашего разговора.

Я прошла чуть дальше, за грабовую аллею, и увидела Седжала, сидящего на скамье перед храмом. Он был полностью погружен в чтение той самой записной книжки, а немного поодаль покорно стояли Шота и Лин.

— Почему мы в Вейоне? — спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках подсказок, что помогут с ответом на мой вопрос.

Мне дико не нравилось в Монахе именно то, что он всегда из всего делал загадку, а я, как глупая ученица, должна была без конца выспрашивать объяснений. Может быть, он таким образом пытается доказать мне, что я все еще нуждаюсь в нем, чтобы и мысли не проскочило избавиться от старика?.. А, может, это же он пытался доказать самому себе?

— Здесь мне лучше думается, потому я попросил Фиэр воссоздать образы далекого дома.

— Ведь не Вейон был твоим истинным домом, но ты отчаянно зовешь его таковым, — запахнув плащ, я села рядом с ним. Все, как в старые добрые и не очень времена.

— Домом был не он, но именно его я считаю таковым.

— Помнишь, однажды ты сказал мне, что причина твоего участия во всем этом — месть.

— Причина не изменилась.

— Уверена, что не изменилась, потому и говорю это сейчас. Седжал, не иди против Кхаана. Какие бы козыри ты не скрывал в рукавах, какими бы преимуществами не обладал, ни одного из них не хватит, чтобы противопоставить Королю мира людей.

— Ты не хочешь видеть, как тот, кто тебе небезразличен, уничтожает того, кто тебе небезразличен? — прищурившись, спросил вдруг он, чем буквально опрокинул меня на лопатки.

Нет, меня удивило вовсе не то, что он произнес, меня удивило другое. Почему Монах читал мое подсознание четче, чем я? Тот факт, что я беспокоилась о судьбе Седжала в заведомо обреченном на провал противостоянии, был неоспорим, но теперь, когда он озвучил, стало очевидным и то, что я больше всего не желаю видеть Кхаана вершителем этой судьбы.

Пока я вкрадчиво так прощупывала новую реальность на устойчивость, Монах продолжил:

— Мне потому и нужно понять действия твоего супруга, Элейн, чтобы определить, он ли мой враг на самом деле. Но если он, то, кажется, в такой ситуации я потеряю сильного союзника и обрету непобедимого врага?

— Ты всегда знал, что я не стану твоей марионеткой, именно поэтому и выбрал меня, разве нет? — подняла бровь я и взглянула на собеседника в ожидании ответа, который я и ез него знала. Монах кивнул, только тогда я продолжила: — Тогда какого беса ты сейчас утруждаешь себя подобными бессмысленными речами? Или на жалость давишь?

Седжал улыбнулся, признавая, что его раскусили.

— Второе, — без капли притворства сообщил он. — Как бы то ни было, теперь мне еще меньше хочется, чтобы Король Кхаан оказался тем, местью к которому я живу всю жизнь.

— Сослагательное наклонение — увы, привилегия хорошо потрудившихся или в конец отчаявшихся, мы с тобой — ни то, ни другое. Давай же поскорее найдем, к какой группе мы относимся, Монах.

— Ха-ха, давай найдем, — вдохновленный моим энтузиазмом, произнес Седжал. Листая дневник Шаэлин, он все больше всматривался и все сильнее хмурился. — Чтобы разгадать эти письмена, мне понадобится этот журнал. Вероятно, на нем какая-то скрывающая магия, которая просто не позволяет видеть истинные символы. Я должен попробовать разные способы, но для этого иллюзорная его форма не годится.

— От Кроа до Кендры далеко. Недели две — не меньше. Шота, ты должна немедленно выдвигаться. Пускай Лин останется в Кроа, на случай если Седжалу понадобится узнать у местных о Шаэлин что-то еще. Оставь для сна интервал с полуночи до четырех утра, чтобы мы могли поддерживать связь и координировать действия. Время дорого, кто знает, сколько еще нам ползти к истине…

Дхе-Фортис кивнула в знак согласия и, оставив на Лин контроль над сновидением, тотчас исчезла.

— Я выдвинусь навстречу, так сократим срок в неделю вместо двух

— Я приеду в Эригил, через несколько дней, после того как ты встретишься с Шотой. Дхе-Фортис сообщат тебе точную дату. Отправь письмо с соколом туда, слишком опасно проворачивать такое прямо перед носом у короля, наделенного могущественной магией, границы которой нам до сих пор неизвестны, — быстро произнесла я, услышав, как по коридору разносится гулкий стук шагов супруга. — Кхаан уже близко, мне пора возвращаться.

— Береги себя, Рейна, любимица жизни.

— Не поминай мертвых, Монах. Накликаешь беду, — бросила я напоследок, и тотчас картинка перед взором померкла.

Я еще не открыла глаза, но уже почувствовала, как на меня опустилось тяжелое дыхание то ли магии, то ли похоти. Лицо Кхаана оказалось в опасной близости, что я невольно вздрогнула. Ощущение, что он мог видеть мое осознанное сновидение, не покидало, а скорее все больше утверждалось.

— В чем дело, Элейн? — бросил заискивающе он и выждал паузу нарочно, чтобы я выдала свое смятение с потрохами. В магии Дхе-Фортис я была уверена целиком и полностью, и хорошо, что вовремя вспомнила об этом. — Неужели тебе так не мила моя внешность?

В награду за то, что он не догадался об истинных моих переживаниях, я готова была принести в жертву что-то посерьезнее, чем просто искренность на вопрос о его внешности, поэтому с улыбкой на лице и вернувшимся умиротворением в сердце правдиво ответила:

— Я не встречала мужчин красивее тебя, Кхаан. Но дело не в моем скудном кругозоре. Думаю, что трудно будет найти второго такого мужчину во всем Хагейте.

— Отчего ж тогда ты не испытываешь влечения к тому, чья внешность, по-твоему, превосходит все прочие?

— Кхаан, не стоит искать смысл в том, что изначально бессмысленно, — заводя разговор о недостатках представительниц своего пола, я нарочно употребила снисходительный тон, чтобы поставить этого женоненавистника на один уровень с теми, кого он принижает. Притянув к себе супруга, я в самой соблазнительной манере произнесла: — Женщины ведь не мужчины — они глупы. Так что для них внешность? Им любви подавай. Эка чушь, не правда ли?!

Рассмеявшись в голос, на мгновение я ввела короля в ступор. Это точно был ступор. Не обычное сдерживание злости, не банальное безразличное ожидание, когда закончится глупая бравада той, от которой изначально он не ожидал ничего выдающегося. Он изучал меня, словно в этот миг что-то вдруг осознав. Мне стоило больших трудов удержать внешнюю безмятежность.

— Несусветная…

Не переставая изучать меня своими черными глазами, Кхаан больше ничего не сказал. Он просто обхватил меня своими могучими руками и принялся дарить степенные ласки. Что это за обход канонов сегодня? Он мстит мне за вольность в отношении к нему и потому тоже решил прибегнуть к эффекту неожиданности?

Я ничего не имела против его перемены, ведь в конечном счете так избегала насилия. Нет, магию истязания моей души он, конечно, не отменил, но во всем остальном было как-то иначе. Его касания скользили по коже плавнее, его взгляды были чуть более долгими привычных, кажется, даже его поцелуи искали ответа.

Так, даже с течением времени желание Кхаана не ослабевало. Напротив, король только больше входил во вкус, все сильнее распалялся, буквально поселившись в моей постели. Почти каждую ночь он проводил в моих покоях. Его маниакальная жажда истязания моей души росла непрерывно. Даже глупые наложницы уже не скрывали своего недовольства, жалуясь прислуге, что король совсем забыл дорогу в свой гарем. Разве этим идиоткам понять, что маньяк, вроде Кхаана, возбуждается сильнее, когда под собой чувствует жертву. Издеваться над наложницами неблагодарное дело, их хоть режь, хоть бей — все в радость, если от руки любимого повелителя.

Кажется, моя слабость стала моим же преимуществом. Несмотря на то что Кхаан все равно возьмет меня, при этом не прилагая усилий, пусть и в малой степени, но он теперь был зависим от меня. У меня наконец-то появилась власть над авторитарным супругом, чем я, конечно, намеревалась воспользоваться. Близился день, когда я должна была попасть в Эригил, чтобы получить новости от Седжала. Любым путем мне необходимо было вымолить разрешение покинуть столицу. Что ж, настало время испытать свою удачу.

— Позволь мне делать и полезные вещи, — сказала я вполне решительно и беспристрастно, когда Кхаан наконец-то в полном удовлетворении откинулся на спину.

— Например? — заинтриговано спросил он, не меняя положения.

— Хочу делать хоть что-то кроме обслуживания тебя в постели. Хочу позаботиться о тех людях в Эригиле. После игрищ Шеограта жители селения нуждаются в помощи, в утешении. Их участь незавидна, потерять близких, родных…

— Хорошо, — просто ответил Кхаан, что я даже не успела переключиться, изначально смирившись, что придется привести несметное множество аргументов и прошений, как он неожиданно быстро дал добро.

— Ты позволяешь мне? — с сомнением переспросила я, сразу же пожалев о своем вопросе, ведь он мог и передумать.

— Элейн, ты их королева. В этом нет ничего такого, если ты проявишь милосердие и заботу. В конце концов, именно тебе в будущем нести это бремя…

— О чем ты? — насторожилась я, уж слишком странно прозвучал его ответ.

Кхаан не изменился в лице ни на мгновение. Его строгая мимика не позволяла прочесть что-либо, кроме присущей ему властности в себе.

— Действуй. Ты законная обладательница трона Аграахона. Ты — моя жена.

— Я думала, это лишь формальный статус.

— Формальный? Из нас двоих формальный точно не у тебя.

Его голос звучал на редкость спокойно, без привычно сдерживаемого недовольства. Кхаан лежал с закрытыми глазами и сейчас был так похож на простого смертного, который умеет уставать и испытывать сожаления.

— Мне не нравятся твои недосказанности, — фыркнула я то ли от злости, то ли по иной причине, но мне отчего-то стало очень неуютно после этих его слов.

Я уже собиралась подняться с постели, как Кхаан удержал меня мертвой хваткой. Что ж, он снова стал собой. Блуждая поцелуями по моей ноющей от многочасовых любовных утех спине, король произнес:

— Я голоден, Элейн.

— Накрыть тебе прям тут? Сколько блюд желаете, Король Кхаан?

— Мне достаточно будет одного — женской ласки…

— Еще проще, — закатила глаза я, делая вид, что только поняла его истинное намерение, — за дверью ждет гарем. Их ласки всегда сполна утоляли твой голод.

— Хочу, чтобы ты обслужила меня, — ответил он моей же фразой, сверкнув глазами. — Разве я не заслужил, ведь был так добр?..

* * *

Я поднялась на гору, где располагался пост приема посыльных птиц. В помещении, специально оборудованном присадами и полками в несколько ярусов, было довольно светло и просторно. Оживленный клекот, будто участвующий в перекличке, врезался в уши с непривычки. Несмотря на относительную чистоту птичника, внутри все равно смешивались резкие запахи помета и лежалой какое-то время плоти мелких грызунов.

Вонь и шум не приносили мне никакого дискомфорта, что это в сравнении с необъятным полем разлагающихся сослуживцев или с ямой, кишащей ядовитыми змеями?.. Потому я уверенно прошла в помещение, однако ж капюшон снимать не стала. Обратившись к служащему, я представилась Рейной. Мужчина в рабочей одежде и с потухшим от усталости взглядом, покопался на своем столе и вскоре протянул мне плотный сверток с восковой печатью, притом даже не взглянув на меня.

Хорошо все-таки, что я выбрала Эригил, здесь находится контрольная почтовая точка на все близлежащие поселения в радиусе многих лиг. Таких безликих и подозрительных чужаков, какой являлась и я, за день тут проходит немало. Никто не уделяет им внимания, не тратит время на разглядывание лиц, которые, вероятнее всего, больше никогда не увидят.

Послание от Монаха отправилось во внутренний карман плаща, и я поспешила обратно к деревне, где меня уже ждали Дхе-Фортис и генерал Ян. Еще на пороге поста я заметила крайне заинтересовавшегося моей персоной незнакомца. Его навыки слежки могли сработать с кем-то, кто не прошел школу Седжала, со мной же у него не было шансов. Сделав вид, что не замечаю его тайных перемещений, я пошла вперед. Чтобы разобраться с чужаком без свидетелей, мне нужно было менее открытое пространство, а потому я нарочно выбрала дорогу через плотно застроенный район Эригила.

Незнакомец, как глупый теленок, шел в мою западню, при этом думая, что находится в выигрышном положении лишь благодаря своей внушительной комплекции. Идиот. В этой ситуации я вообще могла бы бездействовать, ведь давно заметила генерала Яна и Дхе-Фортис, рассредоточившихся по переулкам в непосредственной близости.

Только подозрительный незнакомец не замечал ничего вокруг. Рассчитывая на свою весьма посредственную технику скрытного перемещения, он приблизился в плотную, в чем, собственно, и была его роковая ошибка. На плечо легла тяжелая хватка, а после мы уже поменялись местами. Я схватила его кисть и перекинула через свою голову, вывернув ее ему за спину. Попутно выхватила нож из-за пояса и обратным хватом приставила к шее преследователя. Реакция незнакомца замерла еще на моменте с захватом мною его руки в попытке нагнать происходящее.

— Рейна, стой! Остановись!!!

Довериться вот такому глупому трюку я не могла, но отчего-то голос обезвреженного соперника показался мне смутно знакомым. Прочитав мои мысли о недоверии, он завопил:

— Это я, Ван! Ты же помнишь меня?!

— Какого черта ты творишь?! — выплюнула я, успокаивая внутреннего беса, который жаждет крови.

— Откуда я знал, что ты так воинственно воспринимаешь простых незнакомцев! — все еще нервозно выдыхая, озвучил он.

— Ха! Ты преследовал меня и в темном переулке решил поприветствовать, схватив со спины, а я реверансы тебе должна была отвешивать и намерения выяснять? — посмеялась я, все еще не до конца веря в то, что передо мной друг из далекого детства.

Мы прошли поселение насквозь и не остановились, пока не оказались на безлюдном пустыре. К чему лишние свидетели, когда в банальной беседе друзей детства можно усмотреть государственный переворот.

— Ну, так что насчет тебя? Любопытно послушать, как сложилась твоя жизнь, ты ведь всегда преуспевал, сколько тебя помню, — сдержала глубокий вздох я, очень жалея о том, что встретила Вана, что пришлось вспоминать давно упокоенное прошлое.

Ван как-то грустно усмехнулся, что я на мгновение подумала, может, и ему не слишком приятно ворошить прошлое. В конце концов, за десяток лет с ним ведь тоже могло произойти много всякого, в том числе и необратимого.

— После того как поступил на службу к тому исследователю, я многому научился благодаря его человечному отношению к простолюдинам и, наверное, некоторым моим способностям к точным наукам. Первые пять лет служения я прожил в его доме, на юго-западе Старии, а после проигрыша в войне и установления власти Мирира, мы бежали в соседнее государство, названия которого я уже и не вспомню, потому как эти территории давно принадлежали Великому Кхаану Аграахону. Почти сразу мы поняли, что рискнули не зря, хотя и рисковать-то особо нечем было. Король Мирира был глуп и примитивен, все его правление можно описать так: воюй ради убийства и завоеваний. О каком развитии и науке могла идти речь, тем более на порабощенных, давно обнищавших территориях?

— Да, судьба Старии незавидна.

— Ну вот потому мы и обосновались в Аграахоне, не сразу, постепенно, наладив работу в лаборатории.

— Если сейчас все стабильно и хорошо, отчего же ты с грустью оглядываешься назад, Ван? Спустя столько лет скучаешь по дому? — не могла понять его томных вздохов я.

— Нет, ты хорошо знаешь, что я не испытывал патриотических чувств к месту, но это правило не распространяется на некоторых людей. Когда я стал наводить справки о выживших в битве Сигильских равнинах, то едва не сошел с ума, узнав, что никто из солдат Старии не выжил после применения Мириром сокрушающей черной магии. Я так сожалел, что не разыскал тебя, когда бежал из Старии, что не увез от этой войны.

— Теперь ясно, — усмехнулась я, игнорируя самобичевание Вана. — Сегодня ты будто бы увидел призрака.

— Точно… Когда увидел тебя, направляющейся к посту, до последнего не был уверен, что это ты, Рейна. Только услышав родное имя, больше ни мгновения не сомневался. Ты изменилась, Рейна, теперь тебя окружает ореол силы, что тень позади непроглядно черна. Расскажи, — тихо попросил Ван.

— Нечего тут рассказывать, Ван. Это армия, рано или поздно она всех нас превратит в трупы. Моя задача лишь — прожить чуть дольше.

— Ты никогда от меня ничего не скрывала, так что ж теперь дозированно бросаешь то, что видно и без слов?

Я на минуту задумалась, вспоминая тот ужас, который пришлось пройти. Не удалось сдержать эмоций из-за всплывших перед глазами фрагментов. Я улыбнулась, но улыбка моя получилась скорее болезненная. Бывает ли иначе у того, кто прошел через все круги ада? Наверное, нет, но Вану об этом знать необязательно, ему вообще не нужно знать обо мне ничего, потому что все это настоящее, все это не про Рейну. У мертвецов нет никакого настоящего, у них есть лишь то, что зовется светлой памятью, да каменное надгробие.

И все же было жаль, что не могу рассказать правду близкому человеку, моей единственной ниточке утерянного навек прошлого. Думаю, Рейне было бы приятно, если бы ее искренне кто-то оплакал. Однако вместо заслуживающих сочувствия речей, ради сохранения тайны, я просто солгала.

— Как только был отдан приказ, и мы вышли против Мирира, я дезертировала. После побега от сражения на стороне Старии, я отправилась в один далекий монастырь в Кендре, где, по слухам, воспитывали и обучали королевскую дочь, там я и вступила в отряд, который готовили с одной целью — защита принцессы. В ходе гражданских мятежей ее брат, король Кендры, пал. Как единственной наследнице, нашей госпоже надлежало занять трон. Мы, ее личная охрана и, конечно же, отправились вместе с ней. Ну а потом Король Кхаан пришел в Кендру с предложением о браке нашей королеве. Дальше ты знаешь.

— Действительно ты стала совсем другой, Рейна, — словно с сожалением произнес он. — Невзгоды закалили тебя и сделали черствой.

— У меня не было особенно выбора, знаешь ли, — хмыкнула я. — Сердце в обмен на жизнь — не самый плохой расклад для тех, кому даже помереть спокойно не позволено.

— Ты говоришь о смерти так легко, будто не испытываешь перед ней страха.

— Смерти бояться глупо, если она быстрая и без мук. Вместе с ней приходит свобода для таких, как я. По мне, жизнь может быть куда страшнее.

Ван нежно коснулся моего лица, все вглядываясь. Видимо, решив, что я не против, он пошел дальше и, приблизившись к моим губам, прошептал:

— Раньше мне удавалось скрасить твои невзгоды таким способом…

Он хотел продолжить и запечатлеть поцелуй на моих устах, но я грубо остановила его:

— То было раньше, Ван.

— У тебя кто-то есть? — дерзко спросил он, будто собирался сию же минуту бросить вызов конкуренту.

Внутри я посмеялась над глупым ребячеством друга. Мог бы он вообразить, с кем собрался соперничать, его прыть бы тотчас поутихла. Представила взгляд Вана, когда он узнает о том, что я жена величайшего тирана этого мира.

— Не думаю, что тебе стоит заморачиваться с этим.

— Разве женщинам не нравится, когда мужчины соперничают друг с другом за право быть рядом с ней? — продолжал хорохориться тот, кто уже давно не юнец.

— Вероятно, так и есть. Пока женщина еще не определила свой выбор… — ответила я и поднялась с места.

— Выходит, ты уже определилась?

— Да, — улыбнулась я, вспоминая наглое выражение лица Кхаана, когда мы встретились в Сиде, — с первого взгляда все поняла.

— Скажи мне его имя, я должен его поздравить.

— Твои поздравления только посмешат его, Ван.

— Неужели ты отдана ему по расчету? — додумывал Ван, но был не так уж и далек от правды. Его лицо стало спокойным, будто принявшим неоспоримый факт. — Надеюсь, однажды он все же поймет, каким сокровищем владеет.

— Твои надежды пусты. Оставь их.

Ван все еще удивленно смотрел на меня, будто бы пытался объяснить самому себе, почему так трудно найти сходства между той пятнадцатилетней Рейной, с которой он вместе вырос, и мной. Ему было невдомек, что он сравнивает двух разных женщин. Я — Элейн. В этом, пожалуй, главная разница. После протяжного вздоха он нехотя ответил:

— Жаль, что их оставила ты. Когда-то ты мечтала о чистой, достойной историй любви.

— Точно. Истории превратились в легенды, а легенды стали мифами. Моя прежняя наивность вызывает смех сейчас, — пожала плечами я.

— Смех, за которым ты скрываешь слезы, Рейна.

Уговаривать Вана в том, что он не прав, было глупо. Он всегда был тем человеком, который слушал мнение лишь своего рассудка. Какой смысл показывать слепому закат, а глухому петь о звездах, им никогда не понять, как бы ты не изгалялся. Слепой останется слеп, глухой останется глух. Что-что, а слезы нынешней мне лить нет ни желания, ни надобности, потому что от них ни облегчения, ни выгоды.

— Спасибо, что все так же переживаешь за меня, Ван, — только и всего сказала я, а потом просто пошла к дожидающимся меня спутникам.

— Рейна, — позвал он вновь. Я остановилась, но оборачиваться не стала. — Если твой король тебе надоест, ты всегда можешь прийти ко мне, сбежим вместе.

В его веселой подаче мне почему-то слышалась только горечь. Я никогда не клялась ему в вечной любви, даже будучи глупой пятнадцатилетней девчонкой, для которой он был единственным в мире, был целым миром. Неужели этот дурак все еще верит, что нам позволено прожить тихую жизнь, состарившись в одной постели?.. Если б это было так, были бы мы здесь?.. Если б было возможно, не я ли первая отдалась бы этому соблазну, когда так хорошо знаю иную сторону жизни…

* * *

_________________________________________

Вот и восстала из мертвых еще одна рукопись. Даже чернила не просохли.

Спасибо всем, кто ждал и поддерживал! Только благодаря вам я нашла в себе силы снова сесть за утраченные работы.

С любовью,

Ваша Варя.