Глава 7

(из-за катастрофической нехватки времени глава не вычитана)

Коронация состоялась спустя месяц после моего приезда из Вейона. Седжал, как и обещал, приехал в срок, а следом за ним на церемонию прибыл и владыка Бастры — Натан Видный. Из видного у него было только брюхо, все остальное средней паршивости. Монах клялся, что из всех возможных претендентов на мою руку и сердце этот король самый сносный внешне. В целом, могло быть и хуже, и если закрыть глаза на брюхо, то мужчина в самом расцвете сил был вполне привлекателен. А когда он со всей учтивостью и богатым слогом заговорил со мной о политике, то я уже менее критично относилась к браку по расчету с Натаном.

Меня короновали с соблюдением всех традиций и обычаев Кендры. К назначенному дню в Алейдском храме все было празднично украшено красными и синими лентами в цвета национального флага Кендры. Всюду развесили остроконечные знамена и стяги тех же цветов с изображением герба. Колонны, балконы и даже пространство под сводами собора было декорировано гирляндами из неграненого хрусталя и живых цветов – белых лилий. С тех пор как Маркус подарил мне лилию в день моего появления в столице Кендры, именно этот цветок стал символом надежды. В народе мне дали имя — Белая Лилия Севера. Мне нравился этот символизм, все лучше, чем у братца Эдмунда — Расточительный.

Корона и власть отныне принадлежали мне, простолюдинке, некогда преданно служившей другой стране. Седжал был счастлив. Конечно, он этого не выказывал, но я отлично выучила его за эти пять лет, что провела в Вейоне. Если Монах не ворчал, значит, он всем был доволен. В представлениях Совету он не нуждался, поскольку все отлично знали Седжала, как одного из высших сановников монастыря, где воспитывалась королева. Так началась новая глава в летописи Кендры.

После коронации мне надлежало явиться к Пагоде Тысячи душ в Древнем городе. Именно их благословение могло активировать защиту Кендры от магических атак Кхаана. Мне нужно было использовать все методы для укрепления обороны моей страны, а потому пренебрегать священным обрядом я не собиралась. Единственной проблемой в этом идеальном плане был тот факт, что Древний город населяют люди исключительных магических способностей, распознать ложь для их дара будет проще, чем сосчитать до пяти.

— Ты должна склонить их на свою сторону, — безоговорочно напутствовал Седжал. — Лгать – глупо, это разрушит все наши планы. Ведь именно признание монарха Древним городом служит для всех прочих непреложным доказательством того, что монарх не подделка. Твои намерения должны быть тверды, но прозрачны. Они должны увидеть патриотизм чужачки к их родной земле, тогда ты завоюешь расположение сильнейшего союзника из возможных.

— Они впервые увидят настолько патриотичного чужака. Не сомневайся.

— Есть еще кое-что…

— Седжал, ты знаешь, как я не люблю твои недоговорки, но упорно продолжаешь ставить меня перед фактом в ситуациях, предрешающих жизнь или смерть. Всякий раз мне приходится думать, как сделать все красиво и не сдохнуть при этом, — озлобленно процедила я. — Что на этот раз?

— Врата Истины.

— Погоди, не торопись разрушать интригу. Я сама домыслю. Эти врата построены какими-то древними святыми, которые наложили сильнейшую магию на свое творение. И теперь всяк в город входящий против собственной воли будет исповедан этими вратами? Если распознают ложь, то убьют меня на месте? Я ничего не упустила, учитель?

— Ну, в общих чертах… — согласно кивнул он. — На самом деле все чуть лучше. Убивать тебя никто не станет, ибо никакая тамошняя древняя магия не способна на убийство. Это все же место святости, а ты всего лишь лже-королева, за такое не убивают, во всяком случае, не хранители.

— Утешил. Делать-то что? Дал загадку, дай подсказку.

— Я думаю, делать ничего не надо. Врата, конечно, выявят обман, но решение все равно будет за хранителями. Потому и говорю, что ты должна быть очень убедительна. Получишь благословение Пагоды, хранители даруют Кендре защиту от магии Кхаана. А она нам нужна больше воздуха сейчас, понимаешь?

— Понимаю. Понимаю, что ты опять бросаешь меня в змеиную яму и весело машешь ручкой сверху. Скажи честно, Монах, ты садист?

— Нет, я стратег, — гордо заявил Седжал.

— Одно другому не мешает, — выдохнула я, понимая, что спорить с ним толку мало. Снова придется смириться и марионеткой следовать задуманному кукловодом плану.

С отъездом в Древний город я немного затянула. Теперь, когда весь этот крысиный угол разорен, я не могла так беспечно покинуть столицу на два месяца.

— Монах, тебе придется остаться тут. В Совете сейчас я не самая почитаемая фигура, за время моего отсутствия может произойти много нежелательного. Это ни к чему.

— Мыслишь верно, — кивнул Седжал, нахмурившись. — Только и меня властью не наделяй. Лучше б нам выбрать кого-то из старожилов этого террариума, а я понаблюдаю со стороны и глаза им помозолю да плотно займусь тайными писаниями, что хранит королевская библиотека. Мы не продвинулись ни на дюйм в попытке предугадать планы Кхаана.

— Что думаешь насчет Генрига Батта? Мне кажется, он давно хочет выделяться среди соратников, но до того не имел возможности проявить себя.

— Идеально подойдет. Но его нужно в некотором роде доработать.

— Доработать?! — расхохоталась я, вспоминая методы Монаха по доработке. — Переломаешь ему ноги и руки, а потом с гордостью объявишь ему о вакантной должности королевского заместителя?!

— О, нет, твое величество, этот человек не выдержит и половины тех мучений. Не наделяй его сверхспособностями.

— Арин, попроси позвать господина Батта ко мне. Пусть останутся только генерал Ян и Верна. Остальные – на подготовку к поездке, — озвучила я.

— Меня тоже отсылаешь? — изумился Монах моему решению.

— Тебя в первую очередь. Не хочу, чтобы он чувствовал давление, будто находится в стане врага.

— Хитро. Если присмотреться, ты великолепно справляешься. С некой обидой признаю, что я тебе совсем тут и не нужен.

— Не неси чепухи. Твоя почти провидческая мудрость меня с первого дня сделала преданной собачонкой.

В этот момент вернулась Арин и легонько кивнула в знак того, что поручение выполнено.

* * *

Поручив временное принятие решений Совету и моему доверенному лицу – Генригу Батту, я покинула столицу. Вместе со мной в Древний город отправилось войско в пять сотен копий – лучшие отряды в армии Кендры. Как символ военной мощи, они сопровождали нового монарха к местам великой почести предков – Пагоде Тысячи Храбрых Душ, чтобы провести обряд подношения и заручиться благословением хранителей. Если коронация в Алейдском храме была признанием народом и политической властью своего нового правителя, то поход в Пагоду Тысячи Храбрых Душ — ритуал посвящения для верховного военачальника.

Сама дорога в Древний город занимала меньше недели, но это если ехать напрямую. Нам же предстояло путешествие по определенному маршруту. Этот путь пролегал по местам славы моих предшественников – королей и королев Кендры, которые каждый в свое время совершили подвиг ради страны. Чтобы увековечить великие деяния предков, люди воздвигли обелиски на всем протяжении от столицы до Древнего города, который мне и требовалось проехать.

Всякий раз, подъезжая к очередному месту воинской славы того или иного предка Элейн, я поражалась незабвенному людскому почитанию своих правителей. С таким трепетом они заботились о памятниках, так ухаживали за территорией вокруг, жгли свечи и возлагали цветы. К обелискам тех монархов, которым удалось предотвратить голод или распространение пожаров на полях с урожаем, люди приносили дары в виде хлеба и овощей. В знак памяти искоренения чумы или иных пандемий жители возлагали к памятникам отличившихся правителей букеты из луноцвета – символа будущего. Королям или королевам, проявившим себя в защите родины, освобождению от вражеского гнета подносили вино и сыр, а также плели венки из полевых цветов, выросших на полях сражений, как символ жизни, поднявшейся из пролитой крови.

— Это завораживает, — тихо произнес Ян.

— Да, мне даже кажется, что я вижу вокруг тусклые очертания былых времен и лица предков, — согласилась я и спрыгнула с коня, чтобы в очередной раз преклонить колено перед обелиском короля Кендры.

— Здесь оживленнее, чем в других местах, — констатировала Верна.

— Король Игнис де Моридер прославился тем, что спас восточные земли от варваров, которые посягнули на наши территории в конце Седьмой эпохи… — принялся объяснять чужакам капитан первого специального взвода.

Наряду с ним я вспомнила историю десятого короля Кендры и продолжила:

— Он низверг врага чуть ли не в одиночку, когда на поле брани после многодневной ожесточенной битвы полегли все его войска. Игнис призвал магию Варлы и смог одолеть полчища варваров, нацелившихся на столицу. Отступить он просто не мог, ведь за его спинами, — я обернулась к югу, рассматривая едва различимое вдали поселение, — находился Брин – город в восемь сотен невинных душ.

— Моя королева прекрасно знакома с историей предков, — со всем уважением поклонился широкоплечий капитан.

— Это обязанность всякого потомка чтить память великих предков, — озвучила я и возложила шелковые цветы на каменный постамент.

— Ваш брат, покойный Эдмунд де Моридер, не был настолько патриотичен.

— Мой брат потому и сложил голову от крестьянской мотыги, что не был достаточно патриотичен. Пусть его дух найдет покой в чертогах предков, а здесь, в этих святых местах, не будем поминать его имя наравне с великими монархами Дома Моридер.

— Вы бесконечно мудры, ваше величество, — еще раз поклонился капитан и отступил назад, чтобы не мешать моей молитве к создателю.

Очередная поминальная песнь была завершена, она стала последней на нашем пути. На следующее утро мы наконец выехали к Коловианскому нагорью, откуда и берет свое начало Древний город. Я выехала вперед, как и полагалось традицией, следом отряд Дхе-Фортис и генерал Ян, а позади строгой колонной в ширину по двадцать копий воздвиглось мое войско. Громадные каменные врата, казалось, возвышались к самому небу. Их величественный дух давил на меня и устрашал. Темно-серый камень громоздился своей неподъемной тушей на моем сердце. Чуть погодя я догадалась, что это одна из особенностей магии Врат Истины.

По ту сторону каменных столпов стояли люди в длинных белых мантиях. Их лица оставались беспристрастными в своем ожидании. Пока я не ступила за границу города, они не собирались проявлять никакого участия, но при этом почтительно выстроились поприветствовать нового монарха, в случае если его признают Врата истины, конечно.

«Что ж, давайте проверим, кто из нас больший патриот Кендры. Нужна ли вам королева, преданная всем сердцем, но не кровью, или будете взирать на то, как худшие из ваших сыновей похоронят последнего ребенка под кровожадной поступью короля Кхаана…» — произнесла про себя я и прошла под каменной аркой.

Ничего не произошло. Я оказалась по ту сторону врат, и вся моя свита чинно появлялась следом. Когда же все миновали магические столпы, я остановила коня перед мужчиной средних лет, который находился чуть впереди остальных хранителей. В его руках покоился серебряный кубок с замысловатыми узорами вокруг бледных дымчато-белых каменьев. Старейшина выждал еще мгновение, а потом склонил передо мной голову. Следом то же самое проделали и остальные.

— Королева Элейн де Моридер, добро пожаловать в Древний город и Пагоду Тысячи Храбрых Душ. Да благословится эпоха нового монарха, и ознаменуется она делами его великими!

Когда я спешилась и встала на колено, он воздел руки с кубком к небу, как того требовал ритуал, и принялся читать молитву. Слова мне были непонятны из-за неясного бормотания, но некоторые отдельные фразы я смогла все же различить или домыслить. Старейшина говорил на древнем наречии, которое мне удалось освоить в Вейоне как раз на случаи вроде этого.

— Мы принимаем чужую кровь и вверяем ей будущее своей страны. Новоиспеченной королеве Элейн необходимо хорошо заботиться о подданных и землях Кендры. Мы оказались одни на перепутье времен, — тихо произнес старейшина, наклонившись ко мне.

— Это моя единственная цель, — ответила я, отпивая из кубка терпкий отвар.

— Королева Элейн де Моридер приняла святой нектар. Здесь и сейчас начинается двухнедельный пост всех воинов и сопровождающих, прибывших в Пагоду Тысячи Храбрых Душ. Отнеситесь к павшим с величайшим почтением, и они даруют нам силы для борьбы с высшим злом.

В миг весь город погрузился в тишину, а, казалось, и целый мир. Все люди: хранители и приезжие связали себя обетом молчания и смиренно приняли скромную отшельническую жизнь на эти две недели. Нам, всем без исключения, не позволялось произносить и слова. Еда за столом была очень скромной и только из тех ингредиентов, которые мы совместно добывали на полях и в близрастущих лесах. Так каждый из нас познавал нелегкое время войны и ее главного спутника — голода. Молчание нам давалось, чтобы лучше понять звуки тишины и самого себя. Прояснить мысли и обрести понимание будущих путей. Обязательным было посещение храма и многочасовые немые молитвы, а после, в свободное время, мы имели возможность заниматься своими делами, опять же не нарушающими скромный уклад жизни этого намоленого места. Крестьяне, что прибыли вместе с нами, ухаживали за скотом, лекари и священнослужители читали древние манускрипты по своей профессиональной деятельности. Ну а воины, воины посвящали свой досуг тренировкам и совершенствованию навыков.

Мы собирались на открытых площадках, которых в этом старом военном городе было достаточно, и устраивали поединки. Сперва участвовали только Дхе-Фортис, Ян и я, но постепенно наши состязания привлекали все больше народа, и вскоре на территории тренировочных полей оказалось слишком много людей. Что было примечательного, сотни участников и зрителей, все как один, неизменно молчали. В этой звенящей тишине были слышны только звон металла о металл, который разносился далеко над нагорьем.

Я вышла на площадку и воткнула в землю перед собой двуручный клинок. Это был негласный призыв к бою, условленный между Дхе-Фортис и мной. Без слов тоже можно понимать друг друга, особенно когда ведешь поединки плечом к плечу или плечо против плеча уже долгие годы подряд. Верна выступила вперед и подняла в воздух восемь пальцев. Это означало, что ей нужны восемь воительниц для этого боя. Я ехидно улыбнулась, когда на плац вышли девять вооруженных Дхе-Фортис и остановились напротив меня.

Народ по периметру оживился, перетаптываясь на месте, пытаясь занять наиболее выгодную позицию зрителя. Поначалу они думали, что мы поделимся пять на пять, но все присутствующие, кажется, чуть не забыли о принесенном обете молчания, когда убедились, что все девять воительниц выступят против меня одной. Отовсюду раздавались нервные шорохи. Я лишь извлекла меч из земли и заняла оборонительную позицию, пытаясь отследить, какой стратегией Верна будет направлять своих соратниц.

Это был клин, и в авангарде, конечно, была она сама. Отличная возможность размять кости. Я крепче сжала рукоять и радостно ринулась в бой. Разбив клин надвое своей молниеносной атакой, на доли секунды я застала Верну врасплох. Если я знала все их плюсы и минусы, то и они за эти годы выучили меня как облупленную. Конечно, мы постоянно совершенствовались и с максимальным упорством работали над прошлыми ошибками, но все равно временами грешили. Верна дралась и попутно жестами отдавала команды. Мне необходимо было устранить сначала ее, как навершие клина, тогда их тактика потерпит поражение, и я добью остальных уже по одной. Дхе-Фортис жалили быстро, точно змеи, кидаясь из своего клубка на меня все агрессивнее. Толпа ерзала, мне казалось, я слышу их мысли, так сильно было впечатление не только у простого народа, возможно, не видевшего за всю жизнь лезвие настоящего клинка, но и воины элитных отрядов Кендры смотрели с неким оцепенением.

Верна ушла за спину и свист ее меча на замахе предупредил меня об угрозе с тыла. Я развернулась и резко парировала, отталкивая соперницу далеко назад. Она ступила за границу плаца и автоматически выбыла из сражения. Оскал мой стал виден буквально всем. Теперь будет легко. Вихрем промчалась по флангу и отправила на скамейку запасных еще двух воительниц из временного отряда Верны. Дальше Дхе-Фортис выступили с изматывающей атакой, заставив меня уйти в глухую оборону. Они действовали профессионально и очень слаженно, но и мне не оставалось ничего, кроме как искать открытия.

Вскоре мне удалось найти брешь в их образцовой атаке, правда, для этого мне пришлось расстаться со своим мечом. Бросив его в атаковавшую меня слева Нэну, я совершила кувырок вниз воительницам, что смыкали кольцо прямо передо мной. Влетев между частоколом их ног, я быстро поднялась и оказалась в чрезвычайно выгодном положении, потому как сумела перехватить еще и клинок одной из соперниц. Верна аплодировала у кромки плаца, я же сосредоточилась на спинах дезориентированных Дхе-Фортис. В захвате перекинула Лисию через себя и попутно через границу поля. Еще одна выбыла.

Силы были все еще очень далеки от равных, поэтому я торопилась убрать с плаца как можно больше соперниц, пока не растеряю концентрацию и запас энергии. Дхе-Фортис кружили, отвлекая своими хаотичными перемещениями – в этом-то им точно нет равных. Мне ничего не оставалось, кроме как отзеркалить их тактику и оставаться нелогичной в своих действиях, чтобы они никак не могли прочитать меня. Соперницам удался прием быстрее и эффективнее, атака пришла, откуда я ее сейчас не ждала – прямая в голову. Больше ничего не успевала сделать и выставила скрещенные запястья над головой. Остановив меч Далии, я расцепила руки и применила оглушающий прием в шею. Минус пять. Осталось меньше половины. И когда я уже была готова исполнить новый выпад, у кромки тренировочного поля появилась старшая Дхе-Фортис — Арин.

Она совершенно точно ожидала, когда я обращу на нее внимание. Арин прервала наш поединок, всем своим видом показывая, что меня ждут в другом месте. Нам пришлось закругляться и тут же следовать за Арин, оставляя воодушевленных зрителей на тренировочной площадке.

Нужно ли говорить, что с этих пор наши поединки собирали почти всех обитателей Древнего города? Это было прекрасным и полезным досугом во время строгого двухнедельного поста. Воины элитных подразделений с большим энтузиазмом скрещивали мечи с моими искусными Дхе-Фортис и генералом Яном. Даже иногда и я принимала участие в совместных групповых тренировках, правда, больше предпочитала настоящие сражения. Я скучала по риску открытых противостояний, мне не хватало остроты ощущений в этих боевых постановках, которые, в конце концов, были направлены лишь на поддержание формы и не шли ни в какое сравнение с настоящим боем.

Мне было трудно отказаться от дела, которому я принадлежала большую часть своей жизни. Теперь, получив власть, я потеряла свободу и уже больше никогда не смогу принадлежать себе и своему простому воинскому занятию. Да, никто не запрещал мне участвовать в сражениях, никто не щадил меня на тренировках, но все хорошо понимали, что отныне в моей судьбе не должно быть никаких безрассудств. Скука. Смертная.

С этими мыслями я облачилась в черный ритуальный наряд, закинула меч за спину и побрела на панихиду, которую возглавляла все время поста. У горы Онор уже собрались все участники, ожидая моего восхождения к благословенному алтарю. Я приблизилась к каменному постаменту и, возложив венец из шелковых цветов на его потрескавшуюся поверхность, склонила голову перед духами предков. Мои мысли устремились прочь из этого мира, я не допускала и мысли, чтобы лениться во время медитаций, попутно разыскивая ответы на еще не заданные вопросы. После таких безмолвных молитв мне и впрямь становилось легче, и я покидала гору храма с неким успокоением.

На исходе пятнадцатого дня нашего пребывания в Древнем городе мы взошли на вершину Пагоды Тысячи Храбрых Душ. Я зажгла священный огонь, а хранители совершили обряд и призвали магию предков Моридер для защиты Кендры. Теперь каждый дюйм этой земли был пропитан силой, способной противостоять любой враждебной.

Вскоре мы простились с хранителями и все так же в полном молчании покинули место упокоения королей и королев Кендры. Возвратившись в столицу, я навсегда забыла, что такое молчание и покой. С порога на меня навалились бесчисленные дела моего пребывающего в разрухе королевства. Шли недели, я трудилась на благо страны и попутно искала сведения о некой силе, которую пытался заполучить Кхаан. Вместе с укреплением внутренней военной мощи страны было решено направить разведчиков по всем наиболее вероятным направлениям, которые король Кхаан может выбрать для подступов к Кендре.

Седжал предпринял множество попыток отыскать великую силу этих земель, которая может стать погибелью мира людей, если достанется Кхаану. Вот только все его попытки были погребены в отчаянных и пустых действиях. Ни маги, ни историки, ни провидцы Кендры – никто не был способен ответить на вопросы Седжала, никто так и не смог помочь.

— Я поеду в Тиверию. Похоже, мне нужна будет помощь тех, кто давным-давно меня проклял.

— Друиды? — вздернула бровь на лоб Арин.

— Да.

— Что это за непознанная мною часть твоей биографии, Монах? — цокнула я, убедившись, что только одна из присутствующих не понимала, о чем речь.

— Нечем хвастаться, моя королева. Это все ошибки дерзкой и глупой юности, Седжал ухмыльнулся и захлопнул увесистый фолиант, который читал целый вечер.

— Что натворил? Друиды ведь особенно изолированный от внешнего мира народ. Как можно было умудриться им досадить?

— Я совершил непростительный грех — соблазнил женщину их племени, а для Друидов связь с кем-то, кто не принадлежит их роду, хуже смерти, — хмыкнул Монах, с грустью вспоминая былое.

— И где та женщина сейчас? — спросила я.

— Полагаю, там же, где и прежде – в общине со своим народом. После того как стало известно о нашей связи, ее изолировали, а меня прогнали с земель Друидов под страхом смерти. Наверное, я ее не настолько любил, чтобы строить из себя героя в попытках изменить решение старейшин, — честно признался Седжал, не испытывая угрызений совести при этом.

— Главное, что при этом ты не стал несчастнее, — бездушно констатировала я. — Повернись все иначе, вам обоим пришлось бы расплатиться за мимолетные порывы. Сейчас же тебя может мучать лишь совесть, что бросил распутницу после скандала.

— Когда я оставлял поселение, она явно не была убита горем. Очень скоро я понял, что Кантара считала свое приключение отличной пощечиной по непреложным устоям предков. Она была бунтаркой.

— А ты попал под раздачу, — догадалась я об истинном положении дел. — Выходит, ты грустишь только оттого, что тебя попользовали больше, чем попользовал ты?

— Ты догадливее меня, Элейн, — рассмеялся Монах. — Мне для осознания своего эго понадобилось чуть больше времени.

— Думаю, не будь в твоей жизни подобных ситуаций, едва ли сейчас я превозносила бы твою мудрость к небу. Так зачем тебе своим появлением бередить старые раны в сердцах Друидов?

— Был у меня друг среди Друидов. Он настоящий мудрец – не я. Друиды дали ему особое прозвище – Сын Истины. Ойго единственный из тех, кого я встречал, без прорицательского дара может знать тайны прошлого и сюжеты будущего.

— Это как? — Верна первая озвучила вопрос каждого из нас.

— А так, что этот парень каким-то образом хранит в своей голове неимоверное количество информации и способен сопоставлять ее настолько стремительно, что рядовой разговор в мгновение перерастает в целое предсказание. Я раньше смеялся над его смелыми заявлениями, задирал его склонность фантазировать, но потом вдруг все происходило так, как он и предполагал, с точностью до деталей. Когда Кхаан получил корону Аграахона, Ойго сразу сказал, что первый заберет во владение весь мир и начнет непременно с Веренга и Нимиры, хотя был куда более слабый Дортленд. Затем мой друг Друид уверял меня в абсурдном захвате Кхааном девяти Королевств Древности, я его за эти высказывания чуть огню не предал.

— У тебя страсть к истязаниям, — выгнула бровь я.

— А потом пали и другие государства. Все это Ойго тоже предсказал до последнего нюанса. Когда мой друг впервые упомянул о Десятилетней войне, я уже просто спрашивал даты и исход. Нужно ли говорить, что он достоверно выложил мне все сведения, которые неизбежно сбылись.

— Думаешь, если Ойго знает каждый следующий шаг короля Аграахона, то ему известны и причины этих шагов?

— Думаю, что Ойго знает именно причины, из них он и выстраивает пути. Но и тут не обходится без его таланта в поиске истины, я уверен.

— Этот Ойго был бы нам очень полезен, — согласилась я, выслушав рассказы Монаха. — У нас нет другого выхода, кроме как просить твоего друга о знаниях, ибо сами мы перепробовали все возможное. Меня не покидает ощущение, что пока мы барахтаемся в собственной беспомощности, Кхаан уже ступает по землям Кендры в нужном ему направлении.

В подтверждение моим словам, разведка принесла тревожные новости. Как и предсказывал Монах, не прошло и полгода со смерти Эдмунда, а владыка Аграахона предпринял наступательные действия.

— Он нашел, — выдохнул Седжал, изучая данные разведки. — Войска Аграахона маршируют по Пустынным землям к Сиду.

— Мы ведь тоже рассматривали Сид как потенциальный тайник древней магии, учитывая его близость к хрустальным шахтам и аномальную природу, — вступил в разговор генерал Ян, глядя на большую настенную карту Кендры.

— Вот только мы неоднократно изучали эту местность, и лучшие маги каждый дюйм проползли в поисках чего-либо похожего на месторождение уникальной энергии, но ничего не нашли, — сокрушался Монах, почесывая подбородок. — Что же этот ублюдок там учуял?..

— Есть только один способ это узнать… — задумчиво пробормотала я. — Мы примем бой.

— Я поеду с тобой, — поменял свои планы Монах, когда услышал о моих.

— Нет, ты должен держаться первоначальной задумки. Если твой давний друг сможет нам хоть немного помочь, мы вполне обойдемся без тебя, Седжал, — категорично заявила я. — Магию король Кхаан против нас не применит, пусть даже он главный демон всех существующих миров. Слишком дорого ему обойдется влияние Пагоды Тысячи Храбрых Душ. Твои чары против него тоже бессильны, так какой…

— От меня толк? Это ты хотела сказать? — рассмеялся в голос Монах.

— Ну, примерно так, — отрешенно согласилась я, заботясь уже о другом: — Стянуть войска к Сиду!

* * *