Глава 26. Свадьба

Мистарн. Дом Барона

— Очень интересное предложение. Значит, ты предлагаешь еще и ограбить герцогиню.

— Да! Для того, чтобы убить ее хватит, и одного человека, — убеждал Барона Гдурз, — но вас ведь гораздо больше.

Бывший казначей склонился над столом и указал на схему проходов.

— Можно вместе войти вот тут, а потом разделиться. Один или двое пойдут разбираться с герцогиней, а остальные — грабить сокровищницу. Я знаю, как обойти ловушки технические и магические. Ключи тоже не проблема: пока я служил в замке, тайно сделал себе запасные. Это обошлось мне в крупную сумму, все же технологии гномов, однако, теперь пригодятся, — Гдурс помолчал и через силу добавил, — господин.

Барон откинулся в кресле, положил ногу на ногу и внимательно посмотрел на своего раба.

— Предложение интересное, — лениво сказал он, — но ловушки могли поставить другие, магию заменить. В замке полно магов, и как раз сейчас это можно сделать проще всего.

— Уверен, что никаких ловушек они не меняли. На мое место назначили любовницу герцога, которая только ноги умеет раздвигать, но ничего не смыслит в деле, — с ненавистью выплюнул Гдурз.

— Позволь тебе напомнить, что именно эта дама, которая ничего не смыслит в деле, — с сарказмом протянул Барон, — обнаружила недостачу за много лет и раскрыла твое воровство. Не думаю, что женщина так уж глупа.

Конечно, прежде чем взять к себе такого раба, Барон выяснил все про крах его карьеры.

— Ладно, — скрипнул зубами бывший казначей, — не глупа, но на этом месте она временно, пока ее не утвердит дроу. А серокожий только приехал. Через два дня свадьба, у них других хлопот по горло, ловушки сейчас переставлять никто не будет. Даже, если кто-то вспомнит о том, что мне известно как пройти в сокровищницу, то менять ничего не будут. По всем официальным данным я погиб.

— Да, действительно… — задумался Барон, — но факт кражи вызовет подозрения у королевских следователей. Насколько я знаю, они до сих пор в замке.

— А кто вам сказал, что факт кражи кто-то сразу обнаружит? Мы не будем забирать все. Возьмем только самое дорогое и то, что легко продать. Когда поднимется шум из-за убийства герцогини, никто не будет интересоваться пропажей тридцати-сорока золотых слитков и пары десятков кошельков с монетами.

— Негусто будет добычи.

— Нет смысла брать больше, иначе пропажу сразу обнаружат, да и мы не сможем унести много золота. Лучше брать то, что можно легко продать, не вызвав подозрения, — объяснил бывший казначей. — Драгоценные камни, семейные реликвии, магические артефакты лежат в отдельной секции, ключа от нее у меня нет и никогда не было.

Барон слегка прикрыл глаза, обдумывая перспективы. Сразу соглашаться на предложение Гдурса он не спешил, хотя деньги бы не помешали. Барон не доверял бывшему казначею. К тому же он был уверен, что когда пропажу денег обнаружат, следователи сразу начнут подозревать Гдурза. От раба следовало избавиться сразу, как только они покинут территорию поместья. Избавиться так, чтобы подозрения пали на обычных воров.

— Хорошо, мы попробуем пробраться в сокровищницу, но только после того, как Цеп отравит герцогиню. Сначала дело и только потом набивание карманов. И, конечно, ты идешь с нами.

— Это мудро, господин, — ответил бывший казначей, без запинки перед последним словом.

Барон кивнул, отпуская своего раба, и Гдурс с поклоном удалился. Мысленно он улыбался и потирал руки. Все шло по плану. Барон клюнул на наживку и теперь пойдет в сокровищницу. А там бывший казначей знает каждый уголок. «Ты за все мне ответишь, Барон», — едва слышно прошептал Гдурз.

* * *

Ладмила ан Анкюр

Мы с Флаем проснулись за час перед рассветом. Точнее, меня разбудил любимый, целуя шею и плечи.

— Лада, проснись, скоро утро, — шептал он.

— Какой хороший сон, — пробормотала я.

Последнее время мне часто снился жених, поэтому я не сразу сообразила, что все происходит на самом деле. Флай тихо засмеялся.

— Ой! — в голове всплыли картины недавнего прошлого, вогнав меня в краску.

Руки любимого погладили меня по спине, вызывая волны наслаждения. Как себя вести, я не представляла. Ночью было настолько хорошо, что про утро я не подумала. Лучше, чтобы о том, что между нами случилось, никто не узнал.

— Мне надо помыться и вернуться в комнату. И тут бы неплохо убрать, — наконец, собралась с мыслями я.

Покрывало с двумя небольшими пятнами крови смялось у нас в ногах. Любой, кто зайдет в спальню сразу поймет, что тут случилось.

Пока я пыталась вспомнить заклинания для чистки ткани, Флай подхватил меня на руки и понес в ванную комнату.

— Тебе не тяжело? — обхватив моего дроу за шею и приблизив губы к самому уху, спросила я.

— Ла-ада, — простонал он. Его чувства обожгли страстью, — нет, мне не тяжело. Хочешь, искупаю тебя?

Он опустил меня в ванну, выпрямился. Естественно, Флай был полностью голым, поэтому его мужского желания ничего не скрывало. Чтобы не сгореть от стыда, любопытства и нарастающего жара между ног, я отвела глаза. Взгляд зацепился за уродливый след от ожога на боку.

— Тебе не нравится? — Флай почему-то напрягся.

— Шрам? — Я коснулась светлой бугристой кожи, которая закрыла место страшной раны, и прикусила губу, вспоминая день покушения. — Нет, не нравится.

— Понятно, — любимый отстранился.

Снова ровный тон. Слишком ровный. Что-то не то я сказала, надо объясниться:

— Флай, мне не нравится то, что тебе было больно. А сам шрам… плевать на него!

Кажется, я угадала, мой дроу расслабился.

— Ты точно не хочешь, чтобы я тебя выкупал? — соблазнительным тоном спросил он.

— Не хочу, — пролепетала я, но потом решила добавить, — точнее хочу, но времени нет. Если служанки не обнаружат меня утром, то поднимут тревогу. Охрана организует поиски. Одно дело, когда по замку ходят неподтвержденные слухи о том, что мы с тобой переспали до свадьбы, другое — когда это доподлинно известно.

— Тогда оставлю тебя, — кивнул Флай и удалился.

Быстро приведя себя в порядок, я закуталась в махровое полотенце и вошла в комнату.

Создатель, я выхожу замуж за дикаря! Флай ходил по спальне голым и совсем не стеснялся своего вида. Зато кровать была заправлена чистым, немятым покрывалом.

— Здорово! А я уже позабыла половину бытовых заклинаний, — призналась я, решив не заострять внимание на его виде. Он очень меня смущал.

— Я еще и платье разгладил, — сказал любимый, подходя ближе.

— Спасибо.

Слегка скользнув пальцами по моему лицу, Флай заправил выпавший локон из растрепавшейся прически. Во рту вдруг пересохло от того, как он на меня посмотрел. Что ж он делает со мной? Сложно соображать.

— Надо надеть платье, — выдала я, с трудом оторвав взгляд от его губ.

— Да, — сглотнув, согласился Флай, — подождешь, пока я сполоснусь?

Я просто кивнула. Честно сказать, больше хотелось не ждать, а забыть обо всем на свете и целоваться с моим мужем до умопомрачения. И совсем не важно, что официально мы не женаты. После этой ночи он уже мой муж, мой мужчина.

Флай отсутствовал всего две минуты. Из ванной он вышел одетым, быстро помог влезть в платье, а потом проводил до входа в мою комнату, горячо поцеловав на прощание. Заснула я, как только голова коснулась подушки.

Поспать удалось совсем немного — всего около часа. Утром приехали послы из Силании, их необходимо было встретить и проследить, чтобы должным образом разместили. Флаю тоже не позволили сидеть сложа руки: чуть свет отец утащил его, чтобы показать, как идет строительство дороги.

Переговоры с дамами, обсуждение деталей, новости от подруг — в общем, в этой суете я не заметила, как наступил вечер. За ужином нас с Флаем посадили напротив друг друга. Несмотря на все усилия, казаться выдержанной и спокойной удавалось с трудом: мои щеки постоянно заливал румянец. Каждый жест, интонация, слово моего дроу вызывали жаркие воспоминания. Да и сам Флай не способствовал моему спокойствию: делал комплименты и изредка кидал на меня страстные взгляды.

Кстати, в столице он обучался разным наукам и этикету. Теперь Флайдин блистал безупречными манерами, умением поддержать беседу и знаниями в разных сферах. Если бы я не знала, как он вел себя в первый приезд, то решила бы, что Флай родился и воспитывался где-то в Бизарии. Все в нем говорило о том, что он потомственный аристократ, который прекрасно умеет держать себя на публике.

Из Гривстарна вместе с Флаем приехали молодые дроу из разных кланов — свита племянника королевы. Даже и не предполагала, что темные эльфы могут быть такими милыми. Правда, от некоторых дроу шло презрение и раздражение, но они этого не показывали и, с точки зрения этикета, вели себя безукоризненно.

Нет, это не значило, что другие темные эльфы презирали людей. Они могли испытывать неприязнь к конкретному человеку, или их раздражал свет или громкие звуки. Например, к Флаю пристала леди Мериас. Она старалась пристыдить моегодроу, вещая о том, что Создатель наказывает за кражи. Явный намек на то, что Флай выкрал письма из ее сундучка. Поведение леди Мериас вызывало у любимого глухое раздражение, но отвечал он вежливо и в рамках этикета.

После ужина я участвовала в допросе. Когда выяснилось, кто именно организовал покушение на Флайдина, два следователя из трех покинули мой замок, но господин Йомос с тремя своими людьми остался.

Зацепившись за след сундука Гдурса, он вышел на крупную сеть контрабандистов. А совсем недавно случайно всплыли сведения о том, что дроу тайно сотрудничают с Уросом, а в предстоящей войне совет капитанов этого островного государства готовился выступать на стороне Лирии. Разобраться во всем хотелось досконально, поэтому меня, несмотря на готовящуюся свадьбу, постоянно привлекали к допросам.

Полученную сегодня информацию мы с отцом обсуждали до поздней ночи. Неужели великая мать не хочет соблюдать условий договора? Или сотрудничество с Уросом затеяно без ее ведома? В любом случае, сведения мы передали лорду Юстиниану. Королю решать, что с этим делать.

Предыдущая ночь дала о себе знать — в своей комнате я едва не заснула в кресле. Если бы не Лили, которая вовремя меня обнаружила, довела до кровати и укрыла одеялом, я проснулась бы вся скрюченная с ноющими мышцами и больной головой.

Всю ночь мне снились кошмары. Я то снова пряталась от страшного мужчины, петляла по каким-то серым воняющим закоулкам, то видела расстроенного Флая, который меня звал. Проснувшись, сразу побрела умываться, чтобы смыть с себя остатки неприятного сна, и только выйдя из ванной и уткнувшись взглядом в висевшее на специальной вешалке платье, вспомнила, что сегодня свадьба. Ура!

Сегодня я стану женой официально, не надо будет прятаться ото всех, мы с Флаем переедем в новые комнаты. Мой муж будет приходить ко мне ночью и, может быть, оставаться до утра. Мне понравилось просыпаться в его объятьях.

Подготовка шла своим чередом, я практически не вмешивалась, перепоручив другим женщинам заботы по организации. Все давно было придумано и подготовлено, а мелкие неувязки решались сами собой. Я же отдалась в руки служанок. Меня сначала искупали, промыли волосы, намазали их несколькими укрепляющими и придающими блеск шампунями, сделали маски на лицо и тело. Из ванной я вышла распаренная и довольная. Сразу три служанки приводили меня в порядок: одна занималась ногтями, другая волосами, третья умудрялась накладывать макияж. И все это одновременно.

Потом меня аккуратно упаковали в платье и с гордостью стали демонстрировать подругам. На этот раз никаких цветов Бизарии и гербов, никаких блестящих ярких тканей. Пышное светло-зеленое платье, бриллиантовое колье и серьги, украшения из белых цветов, неброский макияж и обманчиво простая прическа — я сама себе нравилась в зеркале. Думаю, Флай оценит.

К слову, о моемдроу уже доложили. Рано утром он вместе с отцом уехал в храм Создателя недалеко от нашего замка. Обсудив традиции темных эльфов и людей, мы решили, что самым лучшим вариантом в нашем случае будет такой сценарий: отец примет Флая в наш род, а уже потом пройдет классическая свадебная церемония. Так что расплетать волосы любимому и покрывать его специальной плотной фатой мне не придется. И свиты жениха в розовеньких веночках тоже не будет. А жаль, зрелище обещало быть феерическим.

После того, как все убедились, что я выгляжу идеально, меня погрузили в карету и довезли до храма Создателя. Я сама себе казалась фарфоровой статуэткой. Красивой, но без собственной воли. Одели, накрасили, отвезли — и все без моего участия. Все реакции у меня в это утро какие-то заторможенные.

Я не волновалась, нет. Зачем переживать, если сама желаешь этой свадьбы, так же как и жених? Зачем волноваться, если давно уже подписан договор, и никакую другую девушку, несмотря на все старания статс-дамы, невестой не сделают? Даже брачная ночь, которая пугает многих девушек, у меня уже случилась и оставила о себе только хорошие воспоминания. Зачем волноваться? Все это просто дань традициям и ничего больше. Даже если случится какой-то организационный затык, нашему с Флаем счастью в будущем он не помешает.

Примерно так я себя настроила утром, поэтому спокойно позволяла делать с собой все, что требовалось. Но когда я вошла в украшенное здание часовни, мой кокон самоубеждения дал трещину. Флайдин стоял у алтаря в белом костюме: высокий, подтянутый ибезумно красивый. На миг перестали существовать все звуки, разряженная толпа аристократов смазалась в единое пятно, остался только восхищенный, взволнованный взгляд любимого.

Ноги сами понесли меня к нему. Он стоял на небольшом возвышении и нетерпеливо ждал. Когда наши руки соединились, мои пальцы дрожали от волнения. Священник начал торжественную речь. Я едва дождалась момента, когда нужно было приносить клятву. Наши с Флаем слова звучали искренне, и каждое отзывалось в моей душе.

По традиции нам слегка порезали запястья, а потом смешали кровь в чаше с водой. На мгновение мне показалась радуга над чашей, но я моргнула, и наваждение исчезло. Из чаши мы отпили по небольшому глотку, а оставшуюся воду жрец вылил на алтарь. Жидкость стекла в специальное углубление, а потом над камнем поднялся парок. Клятвы приняты.

Наш поцелуй в храме получился удивительно нежным и целомудренным. Флайдин прекрасно владел собой, хотя я знала, каких сил ему стоило сдержать свою страстную натуру. Да, я снова провалилась в его чувства, и меня переполнила трепетная нежность к моему дроу. Благодарю тебя Создатель за то, что послал мне его.

При выходе из храма нас встречала радостная толпа. Девушки запели песни, маленькие детки усыпали наш путь листьями цветов и деревьев. В открытой повозке, куда нас усадили после церемонии в храме Создателя, наконец, удалось перекинуться с Флаем хотя бы несколькими словами.

— Так соскучилась по тебе, — призналась я, поближе придвигаясь к мужу.

— Я приходил ночью, но ты так сладко спала, не решился будить, — прошептал на ухо любимый, вызвав у меня толпу мурашек и прерывистый вздох.

В замке нас усадили за стол на возвышении и, наконец, дали поесть. Утром со всеми этими приготовлениями позавтракать я забыла, и сейчас желудок мне об этом напоминал. Флай тоже проголодался, поэтому ели мы дружно.

— Сколько это все будет длиться? — спросил он, насытившись.

— Еще примерно четыре часа, и можно отправляться в наши новые комнаты, — прикинула я.

— Как долго!

— Согласна, — я погладила ладонь Флая, — но, боюсь, нам не простят, если мы сбежим с собственной свадьбы. Тем более, мы должны открыть танцевальную часть бала.

Свадебный танец получился удивительным. Флай прекрасно танцевал, но сначала пытался себя сдерживать: боялся показать свою страсть и привязанность ко мне, но потом, видя мои сияющие глаза, просто не смог не ответить. Он отпустил свои чувства, расслабился, доверился мне так же, как и я ему. Пусть в танце, но это только пока.

Казалось, между нами искрился воздух от тех эмоций, что мы испытывали. Подруги и Вайриан искренне радовались за нас, отец немного грустно улыбался, а до чувств остальных мне не было дела. Кстати, Вай поговорил с матушкой, и леди Гориза вела себя прилично: никаких скандалов и сплетен. Уж не знаю, что ей сказал сын, но результат мне понравился.

Наконец, почти все традиции были соблюдены, оставался только один: передача в новый род. Конечно, меня никуда не передавали, но, тем не менее, мы решили соблюсти необходимый ритуал. Флай вытащил из моей прически шпильки, и пряди упали на плечи. Под традиционные песни он покрыл мою голову специальной накидкой, и подруги увели меня к отцу — «прощаться с родом». Но на самом деле, нам хотелось просто поговорить.

* * *

— Тебя что-то печалит, — констатировала я, прижавшись к отцу, — расстраивает, что дочь выросла? Но ведь меня не надо никому отдавать…

— Я очень рад за тебя, Лада. Все получилось замечательно. Брак с дроу оказался не таким страшным, как мне казалось. Флайдин — хороший мальчик, пусть он по годам старше меня, но по опыту пока еще молод и неопытен. Он стремится разобраться в основах управления и искренне хочет делать все правильно. Ты ему сильно нравишься. Однако… — Соннар замялся.

— Что? Ты боишься чего-то?

— Я многого боюсь, но печалюсь не от того, — отец погладил меня по голове, как будто маленькую девочку. — Глядя на вас, мечталось о собственной свадьбе. Я хотел бы жениться на Хильде. Пусть бы она работала, раз так хочет этого. Но все мои попытки уговорить ее натыкаются на решительный отказ. Она говорит, что я не провинциальный барон, который может себе позволить жениться на простолюдинке, а целый герцог! Меня недавно окончательно помиловал его величество, и стало еще хуже. Хильда теперь считает, что бросает тень на мою репутацию. Придворные дамы ее заплевали ядом! Если бы я мог сделать Хильду своей женой, то разом заткнул бы рты всем этим высокородным гадюкам. Когда я был в немилости, они чурались меня, а теперь, когда Марк снял опалу, улыбаются и льстят.

Отец тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ничего, скоро все разъедутся, в том числе и вредные дамы, Хильда немного успокоится. А потом, может быть, ты ее уговоришь.

— Буду надеяться, — кивнул отец.

Я улыбнулась. С Хильдой надо будет поговорить, возможно, удастся поколебать ее уверенность. Что-то мне подсказывает, что папа все равно добьется своего.

После «прощания с родом» подруги повели меня в новые комнаты, по пути давая забавные советы. В комнате меня снова выкупали служанки, растерли каким-то кремом и обрядили в длинную белую ночную рубашку — очень красивую, но такую тонкую, что тело просвечивалось сквозь ткань.

— Думаю, вашему мужу понравится, — краснея, сказала Лили. — Он иногда так на вас смотрит…

Другие девушки согласно закивали, потом пожелали мне доброго сна и удалились. Как только дверь за служанками закрылась, в спальню вошел Флайдин, увидел меня в неприличной сорочке и будто бы споткнулся.

— Это платье мне нравится больше, чем свадебное, — хрипло выдохнул он.

— Это не платье, а ночная рубашка, — хихикнула я. Реакция мужа мне очень понравилась.

— Ночная рубашка? — поднял брови Флай. — И ты меня корила за то, что я сплю голый?! В этой рубашке практически все видно — разница не принципиальна.

— На самом деле это особенная рубашка, — взгляд мужа заставил покраснеть, — ее надевают в первую брачную ночь. Обычно спят в непрозрачных.

— Вот как, — Флайдин подошел к кровати, сдернул покрывало вместе с одеялом, достал небольшой кинжал и немного порезал руку.

— Ты что делаешь? — не поняла я.

— Пусть у служанок не остается никаких сомнений, — ответил любимый, пачкая простынь кровью.

— У меня хорошие девушки, они бы ничего не сказали, — нахмурилась я.

Не нравилось мне то, что Флай себя порезал, но я не могла не признать, что он опять защищал мою честь, как мог. Даже мужчина, который вырос у нас в Бизарии, среди людей, не факт, что повел бы себя так же, а Флайдин только начал разбираться в хитросплетениях придворного этикета. Я присела на кровать рядом с мужем. Целительское заклинание получилось легко, небольшой порез на руке моего мужа зарастал на глазах. Когда я подняла глаза, Флай голодным взглядом смотрел на хм… декольте. Помня, как любимый отреагировал в прошлый раз, я подавила инстинктивное желание прикрыться и спросила:

— Тебе нравится моя сорочка?

— Да, — мой дроу облизал губы, — но, пожалуй, фасон можно немного подкорректировать.

— Как?

Флайдин присел возле моих ног и дернул за подол, ткань затрещала, и рубашка сильно укоротилась. Это было настолько быстро и неожиданно, что я попыталась одернуть подол, от которого практически ничего не осталось. Теперь сорочка лишь слегка прикрывала попу.

— Лада, — простонал мой дроу и впился поцелуем в губы.

Сейчас я чувствовала, что он практически не сдерживает себя. Горячие ладони гладили меня по спине, опускаясь все ниже, прижимая все ближе. Я чувствовала себя воском, который плавился от пламени свечи. Я таяла от прикосновений, тянулась за ними, вздрагивала и стонала.

— Зачем надо было настолько ее укорачивать? — отдышавшись, спросила я, когда все закончилось. Теперь сорочка выглядела не просто неприлично, а развратно.

— Сейчас покажу, — хитро улыбнулся мой дроу.

Он вскочил с кровати, поднял меня на руки и отнес к большому зеркалу.

— Смотри, — прошептал он, становясь сзади.

Это было действительно красиво и волнующе. Лунный свет падал сквозь едва колыхающийся тюль, освещая меня, практически обнаженную, и темные руки Флая, которые путешествовали по бедрам, животу, груди.

— Нравится? — наклонив голову к моей шее, спросил любимый.

— Да-а, — выдохнула я, вздрогнув от того, что Флай слегка прикусил мочку уха.

Наблюдать в зеркале за своим телом, которое с готовностью откликалось на ласки мужа, было сладкой пыткой не только для меня, но и для любимого. Я постоянно проваливалась в его чувства, захлебывалась страстью, кусала губы, только для того, чтобы не кричать от наслаждения. Он не торопился, сознательно растягивая удовольствие.

— Фла-ай, пожалуйста, пожалуйста, быстрее, — простонала я, когда терпеть стало невозможно.

— Смотри, — прерывистым голосом приказал он.

Напряжение нарастало с каждым вдохом. Тела в отражении двигались все быстрее и резче. Та нить, которая удерживала мой контроль над телом, истончилась и лопнула. Чувства выплеснулись, закрутились, как в омуте, смешиваясь с эмоциями Флая. Где я? Где он? Нас не было по отдельности. Мы смешались в единое целое.

Но потом все прекратилось.

— Лада? — боль и неверие в любимом голосе.

Я сквозь зубы втянула воздух. Он увидел отражение в зеркале. Белая, мутная радужка глаза прояснялась, постепенно возвращая зеленый цвет.

— Ты — менталист… — с горечью в голосе констатировал Флайдин.

— Да, это так. Я хотела признаться тебе после. Поверь, никаких чувств тебе не навязывала, ни к чему не принуждала, — оправдывалась я, но мой дроу уже разорвал объятья, отпрыгнул от меня, как от заразной.

— Менталистка. ПрОклятая кровь, — выплюнул он. — Лада, почему? Почему ты? Кто угодно, только не ты!

Флая трясло, он задыхался, боль душила, не давала вдохнуть. Меня, как жгутом ударило этой болью, на глазах выступили слезы.

— Клянусь силой, я не принуждала тебя ни к чему, не внушала тебе никаких чувств! Флай, я люблю тебя! — прокричала я ему в спину.

Он исчез в своей спальне за смежной дверью. Я бросилась в погоню, дернула ручку, но дверь не поддалась. Слезы душили, сил не было, я осела на пол и зарыдала. В голове стучало брошенное злым голосом: «ПрОклятая кровь!»

Сколько плакала, не знаю. Потом собрала волю в кулак, забралась в ванну и помылась. С трудом доползла до кровати и, только умастившись на подушке, начала соображать.

ПрОклятая кровь. Что-то не так именно с тем, что я — ментальный маг. Надо узнать, как дроу вообще относятся к менталистам. Может быть, как и у нас, придумали бредни? Флай — умный, замечательный, он должен понять, что все, что там придумали про нас темные эльфы, не правда! Про людей они тоже много ерунды в книгах писали, мне сам Флай признавался. Он должен понять. Мы поговорим завтра. Он поймет, обязательно все поймет.

Уже в полусне я подбирала слова, чтобы рассказать моем удроу все о своем даре. Вдруг тихо зашуршала дверь тайного хода, отъезжая в сторону. Вернулся! Сейчас мы поговорим! Но почему-то все тело стало тяжелым, голова налилась свинцом, губы не слушались. Как странно пахнет. Что это за запах?

Перед помутившимся взглядом мелькнуло лицо в странной маске. Щербатая улыбка. Накатил страх. Флай, помоги! Помоги. Темная муть поглощала сознание, но я отчаянно боролась, боясь потонуть в этой темноте и не выплыть. Нельзя засыпать. Флай, ну где же ты?!