Глава 8. Новый план

Флайдин До’Уорт. Сад возле замка барона Палосского

Я ошарашено смотрел в след ушедшим людям. Зеленое платье и рыжие волосы мелькали среди деревьев. Я слышал, как Ладмила спотыкается в темноте. Слабая. Но ведь не побоялась спорить с королевой, прикрыла меня магией. Может быть, как-то увеличила действие артефакта, который потом отдала? В любом случае это означает, что магия у нее все-таки есть. А мать говорила, что моя невеста — пустышка. Соврала, потому что знала, что я готов поклясться в верности кому угодно, лишь бы не ей. И про день моего рождения тоже соврала. Впрочем, я не удивлен. А вот девушка меня поразила. Зачем она отдала перстень?

Пока моя мать, королева и госпожа посол что-то обсуждали, я убрал в специальную сумку коврик, утяжелители, несколько метательных ножей — в общем, всю амуницию для тренировки. Руки были заняты делом, а голова — мыслями. Я настолько ушел в себя, что не сразу почувствовал яростный, полный ненависти взгляд матери. Похоже, она снова пыталась воздействовать на меня, но защита сработала. Не получится, стерва!

— Халисари, идем, нам надо поговорить, — позвала королева.

Лицо матери дрогнуло, на доли секунды исказилось от страха. Я злорадно ухмыльнулся. Конечно, потом она отомстит мне за эту улыбку, ведь издеваться мать умеет не только с помощью клятвы. Как хорошо, что у моей невесты оказался нужный защитный артефакт. Я незаметно скосил глаза на руку. Перстня не было. Меня прошиб пот.

Как такое возможно? Я же чувствую ободок на пальце, даже сейчас! Аккуратно пощупал палец и убедился, что кольцо на нем есть. Иллюзия! Невероятно! Артефакт не просто скрывается, он маскирует себя еще и в магическом зрении, похоже, с помощью магии крови. Надо же! Такой перстень должен стоить безумно дорого. А человечка отдала его мне. Чего она хочет добиться? Это глупость или тонкий расчет?

Я шел и прокручивал в голове встречу с Ладмилой, пытаясь найти ответы на эти вопросы. Но почему-то больше вспоминались ее холодные пальцы на моей руке, большие глаза, глядящие с мольбой, светлая кожа, которая в свете луны казалась жемчужной.

Мрраш! Что за чушь лезет в голову?! Я в раздражении потер лоб. Зачем она отдала мне артефакт? Какой в этом прок? Может, она рассчитывает на то, что я привыкну к его защите, а когда она попросит отдать перстень, сам принесу ей клятву? Поклянусь ей, потому что, после того, что я сделал, остаться без защиты будет хуже, чем умереть.

Когда человечка пришла ко мне и начала говорить о том, что сейчас придет мать, чтобы взять клятву, я был уверен, что Ладмила лжет. Однако когда услышал шаги Халисари, решил проверить: соврала ли мать насчет моего рождения? Именно поэтому опустился на колени. По реакции этой стервы сразу стало все понятно. Чего я не ожидал, так это защиты от невесты. В памяти всплыло сосредоточенное лицо девушки: закрытые глаза, прикушенная губа, морщинка на лбу. Если она маг, то состарится и умрет нескоро. Значит, я тоже буду жить долго, если принесу ей клятву и свяжу с ней жизнь. Поклясться ей — это не самый плохой выход.

Но есть ведь и другие возможности. А что, если просто сбежать? Перстень у меня есть, нужно просто сделать так, чтобы невеста не попросила его обратно.

Свобода! Свобода от интриг, заговоров и манипуляций. Я могу скрыться, уйти в простые наемники или охотники. Маги хорошо платят за органы и кровь некоторых опасных животных, которые водятся у нас в горах. Работа опасная, но доходная и понятная. Конечно, и в этой работе могут быть предательства и заговоры, но по сравнению с дворцом — это все несерьезно.

От нахлынувших перспектив сбилось дыхание. Сбежать, чтобы больше не видеть мать, королеву, двор, людишек этих. Надо все хорошо продумать: второго шанса у меня не будет. Сейчас сбежать не получится: люди плохо относятся к нам. Один я вряд ли дойду до гор по землям людей, даже если буду передвигаться тайно, по ночам. Если меня заметят, могут и убить. Кроме того, все подходы к нашим горам охраняются. Конечно, где-то есть тайные ходы, но мне про них неизвестно.

Значит нужно действовать по-другому. Через два-три дня мы отправимся обратно. Люди считают, что на свадьбе должно быть много народу. Чтобы собрать многочисленную родню, пригласить делегации из других стран и все подготовить, уйдет много времени. Я внимательно слушал разговоры. Большая часть аристократов тут считает, что свадьба состоится не раньше, чем через полгода. Значит, у меня будет время посетить родные горы. Вот там я и сбегу. Мать не оставит меня у людей, захочет оторваться на мне дома. Здесь слишком много ушей и глаз.

Решено: я сбегу отсюда. Постараюсь поменьше встречаться с невестой, чтобы она не приказала вернуть артефакт, а потом мы уедем, и она меня и не найдет!

* * *

Комнаты великой матери дроу в замке барона Палосского.

— Откуда эта человеческая мразь узнала о клятве?! Мало того, она принудила Флайдина! — возмущалась Халисари, расхаживая по комнате. Великая матерь и посол удобно расположились в креслах. — Это явно какой-то заговор!

— Мне гораздо более интересно другое, — вставила Шаинари, дождавшись паузы в возмущенных воплях сестры, — почему Флайдин поклялся человечке, но ее не покарало проклятье? Ты соврала мне насчет дня его рождения, верно?

— Если бы я соврала, сестра, артефакт правды, что стоит у тебя на столе, изменил бы цвет, — парировала Халисари. — Но, если ты помнишь, такого не произошло.

— То есть, ты хочешь сказать, что и сама не знаешь, когда родился твой сын? Так я понимаю? Если это так и есть, то просто скажи вслух об этом, не стесняйся. — Королева демонстративно подвинула сферу правды на середину стола. — Ну что же ты?

Халисари явно занервничала.

— Я не то, чтобы не знаю, — протянула она, — мой сын родился ночью в желтую луну, но записали его рождение днем одиннадцатого числа месяца Рассвета.

— Великолепно! — в наигранном почтении склонила голову королева, — только желтая луна пятьдесят лет назад появилась не десятого числа месяца Рассвета, как можно было заключить из твоей речи, а на несколько дней раньше! Ты не обманула, но и не сказала правду.

Великая матерь пристально посмотрела на советницу, и та, застонав, упала на колени и обхватила голову руками. Нечасто королева применяла ментальную боль, влияя на свою сестру.

— А теперь, из-за твоих игр, Флайдин дал клятву своей жене, а не мне! — хлестко бросила обвинение Шаинари. — И что ты скажешь в свое оправдание?

— Тут что-то не так, — хрипло выдохнула советница, — он не мог дать клятву человечке. Сколько она проживет? Лет сорок-пятьдесят? Вряд ли больше. Флайдин слишком любит жизнь, чтобы связывать себя с человечкой и обрекать на смерть.

— Эта человечка спокойно проживет еще лет двести. У нее есть магические способности. Правда, это даже среди людей тайна. Верно, Эдиина? — обратилась королева к послу.

— Да, великая! — почтительно поклонилась та.

— Что? — прошипела Халисари. Боль уже прекратилась, но советница не спешила подниматься с колен, — но как он узнал?

— Кроме вас, Великая матерь, я никому не говорила о том, что у Ладмилы есть магические способности, — ровно сообщила госпожа-посол.

Стоящий на столе артефакт правды так и не покраснел.

— Значит, Флайдин узнал у нее сам… — подвела итог королева.

— Но откуда этот бездельник узнал о том, когда родился?! Это было известно только его отцу, но этот бесполезный царх был связан клятвой и запретом, — возмутилась Шаинари.

— Значит, твой муж обошел запрет и рассказал сыну о рождении… — задумалась королева. — Ну что ж. Раз Флайдин принес клятву человечке, надо будет по-иному воздействовать на него.

— Да! — мстительно оскалилась Халисари, — я на него воздействую! Отыграюсь за эту вольность. Конечно, тут нет специальных условий для пыток, но он мне все живо расскажет! О том, как его отец…

— Хватит! — оборвала королева, — ты уже достаточно навоздействовалась! Твой сын принес клятву слабой человечке, лишь бы не попасть к тебе в подчинение. Не надо считать меня идиоткой, сестра! Я очень хорошо понимаю, почему ты солгала про рождение сына: хотела сама взять у Флайдина клятву раньше. Хотела влиять через него на мою политику. Однако из-за твоего метода воспитания, он ненавидит тебя настолько, что первая попавшаяся человечка для него оказывается лучше, чем ты!

Халисари стояла на коленях, съежившись, ожидая, когда сестра ударит, но великая матерь медлила. Когда же, советница подняла глаза, королева сказала:

— Жаль, что ты не поняла, Хали, что боль существует для наказания и контроля, но никак не для того, чтобы срывать свое раздражение. Своим воспитанием ты добилась ненависти Флайдина. Ты считаешь, что твой сын, приведя в исполнение такой сложный план, не предполагал, что ты его будешь наказывать? Он это знал, но его ненависть оказалась сильнее боли. И вот сейчас, сестра, я приказываю тебе: никакой мести Флайдину, никаких наказаний мужей или телохранителя. Иначе мужья, устав терпеть, прирежут тебя сами. Это не такая уж большая потеря, но кроме убийства твои мужья, ослепленные местью, могут навредить мне и государству. Как ты понимаешь, если первое я могу допустить, то второе — нет. И, милая, — в голосе Шаинари появились ласковые нотки, — если ты нарушишь мой приказ, придется тебя убрать.

Королева сделала пас рукой, и Халисари пригвоздило к стене, распяв в форме морской звезды. Советница хрипло стонала от дикой боли, скрутившей каждую мышцу.

— И перед тем, как оборвать нить твоей жизни, — продолжала Великая матерь, спокойно прохаживаясь по комнате, — я буду наслаждаться твоими мучениями. Как ты понимаешь, я не могу оставить твои проделки без наказания…

— Прошу у тебя милости… — сквозь боль прошептала провинившаяся.

Шаинари взяла со стола яблоко, достала нож и подошла к советнице.

— Если ты нарушишь приказ, я буду долго издеваться над тобой. Проделаю на тебе все то, что ты делала со своими мужьями и сыном, а потом придумаю что-нибудь свое. Фантазия у меня хорошая. Ты будешь умирать долго. Я с удовольствием буду снимать с тебя твою нежную кожу…

Королева медленно и демонстративно начала чистить спелый плод, кожура падала на пол. Сладкий сок пачкал ее пальцы. Ужас проступил на лице Халисари, она затряслась и зашептала:

— Не надо, нет! Я сделаю все! Все, что ты пожелаешь!

— Очень хорошо, но наказать тебя все равно придется, — великая матерь вонзила нож в спелое яблоко, и Халисари завизжала.

Она корчилась в судорогах боли, распятая на стене, а королева наблюдала за ней с улыбкой, по кусочку поедая яблоко. Наконец, наказание закончилось. Голова Халисари безвольно свесилась набок, по подбородку бежала кровь. Великая матерь подошла к сестре и грубо подняла ее голову за волосы.

— Слушай внимательно, — Шаинари отвесила ей пощечину, тем самым приведя в чувство, — если ты не хочешь кормить цархов в бездне*, даже и не думай что-то скрывать от меня. Я знаю о твоих планах все. Понимаешь меня, все. Даже не думай, что удастся провернуть что-то незаметно для меня. Поняла?

— Да, — беззвучно, одними губами прошептала Халисари.

Еще один пас рукой, и сестра королевы безвольно упала на пол.

— Эдиина, Лишем, — позвала великая матерь. От ничем не примечательной части стены отделился мужчина. Заклинание иллюзии брызгами слетело с него, — отнесите эту… мерзость ко мне в комнату и приведите в порядок. Люди не должны знать, что у нас тут происходит. Десять минут вам на все. Этого хватит, чтобы она дошла до своих комнат. И пусть отлеживается там.

Посол и телохранитель принялись выполнять волю своей королевы. Через минуту о том, что было, напоминали только капли крови на полу. Так же незаметно, как Лишем, в покоях проявился Илдир.

— Какое прекрасно представление! — восхитился он, подойдя к жене и взяв ее за руку, — даже я немного испугался. А уж Халисари и вовсе чуть не обделалась.

— Как ты думаешь, надолго хватит ее страха?

— Может, на пару лет или на пару недель, — Илдир, глядя в глаза супруге, начал провокационно вылизывать ее пальцы. — Яблочный сок, м-м-м, так сладко…

— Прекрати, ты меня отвлекаешь! — немного раздраженно возмутилась Шаинари.

— Прошу прощения, моя госпожа, — показушно взмолился Илдир, но тон голоса был до ужаса довольным.

Тем не менее, пальцы жены он отпустил, но придвинулся поближе и, обняв ее, спросил:

— Что ты планируешь сделать с мальчишкой?

— Буду договариваться, конечно. Ты знаешь, он — молодец. Ни я, ни ты, ни его мать — никто не заподозрил Флая в сговоре с людьми. Он узнал, когда родился, да так, что Халисари ничего не поняла. Разведал про магический дар человечки, хотя даже мы случайно об этом узнали, а потом договорился с невестой, — с гордостью перечислила королева. — Я готова спорить, что человечка не знает и половины преимуществ, что дает ей клятва. Флай ей не сообщил. Сразу видно — наша кровь. Настоящий До’Уорт! Жаль, что мужчина.

— Был бы женщиной — захотел бы твой трон, — привел аргумент Илдир.

— Возможно, — слабо улыбнулась Шаинари. — Пригласи Флайдина сюда. Пришло время поговорить с ним.

* * *

Флайдин До’Уорт. Комнаты великой матери

Как только королева, госпожа посол и моя мать скрылись за дверью комнаты, я обратился к Рароку, который все это время держался на шаг позади Халисари.

— Что с Ондиилом и Тирионом?

— Живы, — хмуро бросил телохранитель. — Ты правильно сделал. Наша королева ей сейчас устроит. Не казнит, по крайней мере, сейчас, потому что у людей надо блюсти престиж. А вот потом…

— Ты с ней тоже связан на жизнь, — тихо сказал я.

— Да, убьет ее королева, умрем и мы трое, — со вздохом констатировал Рарок. — Даже, если Халисари сама будет на краю бездны, нас она от клятвы не освободит. Дал бы ты этой гадине клятву, королева оставила бы сестре жизнь. Терять тебя сейчас великой матери не выгодно. Ты здесь нужен, как наши глаза и руки. А мы… Ну, хоть ты сбежал от нее. Думаю, в качестве госпожи человечка лучше, чем твоя мать. В любом случае желаю тебе темных ночей*.

— Рарок… — горло пересохло, мне было сложно подобрать слова.

Он прекрасно понимал, что если бы я дал клятву матери, то его жизнь и жизнь моих отчимов была бы вне опасности. Но я, как он считает, поклялся Ладмиле. Рарок должен меня ненавидеть за это, но он пожелал всего хорошего.

— Сто пятьдесят лет уже Рарок, — проворчал телохранитель. — Учти, Ондиил и Тирион сейчас не в форме. Когда эта стерва выйдет от королевы, она будет очень зла. Угадай, на ком начнет отыгрываться?

— На мне, тут и гадать не надо, — нахмурился я.

Ничего, боль терпеть мне не впервой, к тому же ментально она не сможет воздействовать. А вот отомстить попытается. Дверь открылась, но, вопреки ожиданиям, вышла из комнаты не мать, а Илдир — муж королевы.

— Флайдин, — позвал он, — иди. Великая матерь хочет с тобой поговорить.

— Что? Но я ведь толком не одет.

— Не страшно, оставь здесь свою ношу, — сказал он, видя мои затруднения.

Входить к королеве на аудиенцию со старой потрепанной сумкой — это верх неуважения. Положив свою амуницию рядом с диваном, я краем глаза приметил, что Илдир что-то шепнул Рароку. У телохранителя от удивления вытянулось лицо. Что же он такое сказал? Медлить больше было нельзя, и я зашагал в кабинет к королеве, как на эшафот. Войдя, как полагалось по этикету, опустился на одно колено и склонил голову.

— Встань! — повелела великая матерь.

Чего ожидать от этой встречи я не понимал. Готовился к боли, наказанию, допросу, но не к тому, что услышу.

— Присаживайся, — мягко сказала королева.

Возможность сидеть в присутствии великой матери разрешалось только тем, кому правительница доверяла и кого уважала. Стараясь не показать своего удивления, я присел на предложенный диванчик.

— Значит, ты дал клятву человечке?

— Да, я поклялся Ладмиле, — подтвердил я.

И совсем не обязательно говорить, что поклялся отдать перстень по первому требованию. Где-то тут должен быть артефакт правды: лучше не лгать откровенно.

— Я могу понять, почему ты не поклялся матери, но почему не мне? — требовательно спросила королева.

— Мать отдала приказ. Я должен был принести клятву вам, моя королева, только с ее позволения. Мне хотелось дать клятву, чтобы служить королевству и вам, великая, — опасный ответ.

Мать не подкрепляла свой приказ магией, как могла бы, просто запугала, видимо, побоявшись, что об этом может узнать Шаинари. Я же не заострил внимание на том, что приказ не был отдан магически. И, действительно, я хотел служить королевству, дав клятву командиру. Но из моего ответа, у королевы должно сложиться впечатление о том, что я мечтал поклясться ей. Надеюсь, что артефакт правды примет мой ответ. Живот скрутило от волнения, но я изо всех сил старался держать лицо.

— Вот как, — королева поставила локти на стол и сложила пальцы домиком, — но все равно, ты связал себя клятвой на крови с человечкой! А она может умереть в любой момент. Люди слабы. Даже пятьдесят лет для них большой срок. Неужели ты настолько ненавидишь мать, что смерть через несколько десятилетий для тебя предпочтительней?

Вопрос с подвохом. Возможно, она знает о магии у моей невесты, а может, и нет. В любом случае, позже ей об этом обязательно станет известно. У королевы полно шпионов, а после договора о помощи, станет еще больше. Значит, лучше не скрывать.

— Ладмила проживет дольше пятидесяти лет. У нее есть магические способности, — кратко ответил я.

— Очень интересно. Как же ты об этом узнал? — правительница вгляделась в мое лицо.

Внезапно я понял, почему она посадила меня на диванчик. Это никакое не уважение ко мне. Когда сидишь на коленях, можно опустить голову, скрыв выражение лица, а так я у нее, как на ладони.

— Она сама сказала, точнее, показала, что владеет магией, — сознался я.

— Любопытно. И ты не знаешь, почему она это сделала?

— Нет.

— Неужели нет никаких предположений? Почему вдруг человечка показала тебе, что у нее есть магические способности? — слегка улыбаясь, спросила великая матерь. — Даже среди людей то, что Ладмила владеет магией — тайна, а тебе она открылась. Почему?

Мрраш! Что ответить на этот вопрос? Почему Ладмила мне показала? Потому что, хотела убедить дать ей клятву. Тогда возникнет вопрос, откуда она знала про клятву на крови. Если я расскажу, при каких обстоятельствах Ладмила показала мне, что владеет магией, королева поймет, что никакой клятвы не было! Она вытянет из меня всю историю и про артефакт тоже.

— Точно не могу сказать… — тянул время я, — наверное, мне удалось ей понравиться.

Какой же я — дурак! Не мог что-нибудь поубедительней придумать.

— Ну что же ты… не надо стесняться. Я уже видела, как вы обнимались. Среди людей у девушки благородного происхождения такое допустимо только с мужем или любовником. И когда ты успел очаровать человечку? Ну и как она в постели? Говорят, что человеческие девушки, как камень в сексе. Ни на что не способны…

Она думает, что я сплю с невестой? Воображение мгновенно нарисовало призывно смотрящую на меня Ладмилу в черном соблазнительном белье. Причем, это видение было настолько реалистичным, что тело мгновенно бросило в жар. Видимо, на лице что-то отразилось, потому что королева вдруг расхохоталась.

— Даже уши потемнели* Не смущайся! — сказала она сквозь смех. — Это не то, чего нужно стыдиться. Как ты все же еще молод, Флайдин! Признаю, что это было очень красиво: разыграть собственную партию, обыграть меня и мою сестру. Надеюсь, ты понимаешь, что долго так продолжаться не может?

— Да, понимаю. Мне никогда не сравниться с вами в тайном умении плетения интриг, — ввернул комплимент я, — почту за честь помогать вам, моя королева, насколько это возможно.

— Очень хорошо! Завтра мы будем договариваться о вашем с человечкой браке. Чем быстрее ты станешь ее мужем, тем лучше. После помолвки, останешься у людей.

Казалось, я слышал, как мой план разбивается вдребезги. Теперь сбежать не удастся! Я больше не увижу родные горы, не смогу возвратиться во дворец, чтобы забрать кое-что из моей комнаты. Там вещи, подаренные отцом. Бездна!

— У тебя будет задание: собирать информацию о двух человеческих государствах. Меня интересует Лирия и Урос, — продолжала великая матерь, — они соседствуют с этим королевством. Смотри на карту.

Передо мной появилась иллюзия с отметками.

— Ты должен знать, что его величество Маркел не просто так решился на договор с нами. Лирия угрожает им войной, а наши воины способны склонить чашу весов в пользу короля Бизарии. Мне нужно, чтобы ты узнал, сколько воинов способны выставить их командиры, вооружение, слабые и сильные стороны. Узнать, на что способны воины Бизарии, Лирии и Уроса. В общем, ты прошел подготовку, значит, должен понимать, что мне нужно. Подробности получишь у Эдиины. Связь будешь держать через нее и через тех дроу, что она назовет. Все ясно?

— Да, великая, — склонился в поклоне я, понимая, что аудиенция окончена.

___________________

*кормить цархов в бездне — идиоматическое выражение, аналогичное нашему: «кормить червей»

*Уши потемнели — поскольку дроу серокожие, то они не краснеют, а темнеют.

*Желаю тебе темных ночей — доброе пожелание от дроу.