Глава 24

«Попалась...» — было последнее, что я услышала, прежде чем провалилась в настоящую бездну. Она была наполнена холодом, тьмой и притуплённым страхом. Я словно оказалась в ловушке, из которой не было выхода. Как ни старалась у меня не получалось вернуться к свету мерцающему далёкой звездой где-то вверху. Лишь иногда мне удавалось приблизиться к единственному источнику света, после чего сознание немного прояснилось. Но лишь настолько чтобы ощутить: холодный ветер, забравшийся под одежду, мокрые, острые капли, стекающие по лицу, тряску очень похожую на ту, что я испытывала, перемещаясь на илари, а также обрывки фраз, от которых в груди всё сжималось от ужаса.

Их было двое. Мужчины. Если один из голосов мне казался знакомым, второй же я слышала впервые. Они то ругались, то спорили, и причиной их ссор была… я. Одна часть разговора чуть не заставила меня разрыдаться, но на моё счастье сознание снова провалилось в ловушку, оставляя меня гадать о произошедшем после.

— Велено не убирать кляп, на случай если темница сна спадёт, — произнёс хриплый голос неподалеку, как раз тот, что казался знакомым. Судя по смутным ощущениям, я лежала на чём-то твёрдом и холодном, может даже на голой земле, хотя это лишь предположение. Пока рядом кто-то копошился, говоривший ранее продолжил: — И на твоём месте я бы не распускал рук, если не хочешь их лишиться. — От этой насмешливой фразы я содрогнулась, ведь суть этих слов мне не понравилась, но тело всё так же продолжало спокойно лежать, совершенно не слушаясь.

— Да ладно тебе, жалко что ли? — хохотнул кто-то рядом. Веки отказывались подниматься, и потому я могла оценивать лишь интонации и голоса говоривших. Этот был точно мне не знаком, потому что такой скрипучий голос я бы точно запомнила, ведь он так сильно царапал слух, что его точно трудно было бы забыть. А вот похабные нотки в нём заставили бы меня задыхаться в панике, если бы мои лёгкие меня слушались. — Ты только посмотри, какая она хорошенькая, а кожа такая нежная, что руки сами тянутся.

Теперь меня затошнило. Очень странное ощущение, когда тебя тянет вырвать, но лишь мысленно, потому что телу всё ещё безразлично происходящее.

— Лично мне плевать, что ты с ней сделаешь, — разрушил мои надежды на хоть какую-то защиту второй похититель, — а вот заказчик тебя на куски порвёт.

Что ответил на это жаждущий моего тела говнюк я уже не услышала, снова оказавшись в кромешной тьме наедине со своими мыслями. Правда, даже они текли вяло. Их постоянно приходилось подталкивать и сосредоточенно собирать воедино, чтобы не утратить логическую нить.

Выводы, сделанные мной, не утешили. Меня точно похитили и в данный момент транспортировали к какому-то заказчику. Вариантов немного, если конечно не вмешались личные враги мужей, но даже так: сомневаюсь, что в конце пути меня ждёт что-то хорошее. При этом похитители грамотно отобрали хотя бы призрачный шанс на побег — когда ты заперт в собственном сознании, а, судя по словам мужчин, у тебя во рту кляп, то твои шанса медленно ползут в минус.

Хм, кляп… А ведь это значит, что у злоумышленников есть звериная сущность. Иначе им было бы плевать на мою силу. Тогда меня всё же умыкнули оборотни? Но перевёртыши так же подходят. Правда я не знаю, как хорошо на них работает мой дар.

Поскрипев шестеренками, пришла к выводу, что всё же сейчас рядом со мной перевёртыши и тащат они меня к заказчику-эльфу. Лишь члены правящей семьи Эфельхайма и самые приближенные к ней знали о моём даре. В Туманных землях о нём в курсе только мужья, потому что я старательно подчищала за собой следы. Вот и сводится всё к одному...

После этих мыслей захотелось закричать, а ещё побиться головой обо что-нибудь. Хотя нет, лучше побить головой об нечто твёрдое моих “дядю” и “кузена”. Ведь, скорее всего именно кому-то из них я обязана этим путешествием.

«Ничего», — мрачно подумала я, — «совсем скоро такая возможность мне представится. Правда в итоге, кажется, бита буду именно я. Против родственников моя сила бесполезна».

Вздыхать и сожалеть было поздно. Оставалась лишь надежда, что меня перехватят до того как я встречусь с роднёй. Очень и очень маленькая такая надежда.

Тихая, печальная тьма вокруг меня стала рассеиваться как-то резко. Вроде бы прошло совсем немного времени с того момента как переговаривались мои похитители, но мои ощущения подсказывали, что это не так. Меня успели переместить на что-то мягкое — спина теперь не мёрзла и не болела. Также, судя по теплу, я находилась в помещении, которое знатно пропахло дымом. Контроль над телом возвращался медленно, можно сказать лениво, но как только это произошло, я тихо зашипела, ощутив тупую боль в запястьях.

Веки с трудом открылись. Однако понадобилось несколько минут, чтобы зрение прояснилось, и я смогла рассмотреть грубо сколоченных из балок потолок. На нём плясали жёлтые всполохи света от огня, горящего в камине. Его монументальный короб, занимавший треть стены, расположился напротив меня. Жара было достаточно, чтобы не только согреть воздух в небольшом помещении, но и порядком его перегреть.

Губы пересохли, а голова отказывалась подниматься с подушки грозя развалиться на части. Но я была упрямой, потому кое-как приподнявшись, села осматривая широкую кровать, накрытую серой шкурой, где собственно я и почивала пока не пришла в себя. Беглый взгляд, брошенный на неизвестную комнату, помог окрестить данное место охотничьим домиком. Даже вон на одной из стен характерный ряд гвоздиков, на которые принято вешать трофеи. Бр-р-р.

Растирая затекшие запястья со свежими ссадинами от веревок, с облегчением обнаружила на себе всё то же голубое платье, правда уже без мехового воротника. Определить же — исполнил ли задуманное похититель, не представлялось возможности. Потому чтобы не растерять остатки духа предпочла думать лишь о хорошем исходе. Должно же хоть что-то уравновесить тот кошмар, в который я угодила.

Оказавшись на крае кровати, с робкой радостью заметила широкую створку двери — через узкие щели между массивных досок пробивался скупой свет, намекая, что за ней выход. Конечно, слишком оптимистично надеяться на такой подарок судьбы, но не попробую, не узнаю.

Туфелька коснулась скрипучего пола, пока я не отрывала жадного взгляда от двери. Но подняться мне не дали всего два слова:

— Она заперта, — развеял в пух и прах всю надежду во мне слишком знакомый голос. Медленно повернув голову, вздрогнула, когда рассмотрела в тени за камином кресло с сидящим в нём…

— Наилэвин, — испуганно сорвалось с губ, и я поняла, что попала не по-детски. Кроме нас здесь больше никого не было.

— Рад, что ты меня не забыла. — Прозвучала холодная усмешка, и эльфийский принц плавно поднявшись со своего места, не спеша направился ко мне.

Понимая, что тишина под прожигающим взглядом пугает меня куда больше самого Наилэвина, поспешила раздраженно спросить:

— Решил закончить начатое, когда узнал, что в прошлый раз убить меня не удалось? — Правда, под конец фразы голос дрогнул, выдавая мой страх. Дьявольская улыбка расползлась на губах Эвина, выдавая в нём настоящего садиста, после чего он ответил:

— Нет, сейчас твоя смерть в мои планы не входит.

Не знаю нормально ли это, но после этих слов я испугалась гораздо сильнее чем, если бы он сказал, что сейчас меня прикончит. Да, я не забыла его обещаний.

— Тогда зачем ты меня похитил? — вновь спрашиваю, старательно сжимая руки, чтобы не было слишком заметно, как они дрожат.

— Формально, — лениво принялся уточнять Наилэвин, замирая рядом со мной, — тебя похитила парочка проворных перевёртышей. Одного, кстати, ты даже встречала. Он должен был передать тебе привет от меня, но твой муженёк его спугнул, так что Римар лишь выполнил первоначальную часть плана.

Встречала.… Значит тот перевёртыш с приёма, что жаждал потанцевать со мной, всё-таки был подослан “кузеном”. Память отказывалась хоть в общих чертах предоставить мне внешность того Римара, но он оказался настолько безликим, что оставался просто серым пятном в ворохе воспоминаний. Зато я прекрасно помнила, что мне пришлось пережить из-за его вмешательства.

— Разбросал улики, чтобы меня обвинили в привороте, — озвучила очевидное, глядя на Наилэвина снизу вверх. Он не спешил присаживаться рядом, но при этом встал у кровати так, чтобы я не могла подняться.

— Умница, догадалась. — Эвин прикрыл глаза в знак одобрения, а затем вновь уставился на меня как зоолог изучающий зверушку. Не смотря на холодную внешность: бледную кожу, белое золото коротких волос и даже светлую одежду, я чувствовала, как в принце разгорается что-то очень нехорошее. Он заметил моё напряжение и монотонно, словно гипнотизируя, продолжил: — Отец предоставил той волчице эльфийский яд, чтобы притупить бдительность Эрика, а я воспользовался этим шансом, чтобы попытаться развязать войну. Что может быть лучшим поводом, чем жена-эльфийка травящая альфу Туманных земель приворотным зельем? Ты кстати очень удачно избавилась от той оборотнихи, даже ждать долго не пришлось.

В такие моменты начинаешь понимать, что не все твои вроде бы умные идеи таковыми являются. А ещё до тебя доходит, что всегда найдется кто-то умнее.

— Наилэвин, неужели ты настолько хочешь войны? — решаю попытаться достучаться до этого помешанного на резне принца. — Разве не проще придерживаться плана Светлейшего?

Теперь оставалось надеяться, что он не кинется проверять на месте ли моя печать. Если удастся его убедить, то возможно получится вернуться домой.

При этих мыслях моё сердце забилось быстрее, и я поняла, что действительно считаю, домом место, где живут два вроде бы разных, но таких похожих мужчины.

— Ждать пока ты родишь наследника, — скучающе начал Эвин, — потом натравишь друг на друга мужей слишком хлопотно. Отец временами бывает смешон. — Теперь в голосе принца прорезалось презрение. — Это он-то старается обойтись без жертв, потому что каждая жизнь священна? Смех, да и только. Когда твой отец отказался провести его в Первый город, он без раздумий сам его казнил, а теперь корчит из себя Свет во плоти.

Услышав это, я даже не удивилась жестокости Светлейшего. А вот по поводу казнённого отца…. В моей памяти не было родителей из этого мира, лишь обрывки образов тех, кто дал мне жизнь на Земле. Поэтому я ничего не почувствовала узнав о судьбе эльфа с рыжими волосами передавшего своё наследие этому телу. А хотя нет, я соврала. В груди осела дымка сожаления — всё же без отца Исы, моего отца, этой жизни бы не было. И мне хотелось хоть как-то за это отплатить.

Отбросив страх, я прямо посмотрела в зелёные глаза Наилэвина и сказала:

— Из-за тебя погибнут очень многие. — Может это впустую, но я должна попытаться его вразумить.

— Верно, — слишком легко соглашается принц, — но нам это нужно. — И в его последних словах было столько уверенности, что я нахмурилась, пытаясь понять. Наилэвин лишь усмехнулся, а потом произнёс: — Знает ли моя дорогая “сестра”, что во время войн мы делаем самый мощный скачок в развитии? В мирные времена мы живем неспешно, тратим себя на пустые развлечения и изобретения, а когда нашей жизни угрожает опасность, мы фокусируемся на поистине важных вещах.

Мне хотелось отмахнуться, хотелось вступить в дискуссию, но это было бессмысленно. Всё в принце говорило о том, что его не переубедить — он слишком сильно верил в свои убеждения.

— Возможно, ты и прав, — тихо произнесла глядя на свои сплетенные пальцы, лежащие на коленях. А потом вновь посмотрела Эвину в глаза, твёрдо добавив: — Но это никогда не оправдает всех жертв, что ты принесёшь.

— Тебе придётся смириться, Иса. — Новая улыбка, от которой меня пробирает дрожь.

— На что ты намекаешь? — подозрительно уточняю и вижу, как Наилэвин начинает наклоняться ко мне.

Не дождавшись завершения его маневра, я попыталась отползти, но вроде бы изящная ладонь сжалась тяжелой хваткой у меня на ноге, не давая сдвинуться с места. Принц присел, касаясь грудью моих колен и с жадностью посмотрев на мои губы проникновенно заговорил:

— Ты будешь рядом со мной, и ты будешь послушна. — Холодные пальцы ныряют под ткань платья, начиная ползти от лодыжки вверх. Глядя в горящие зелёным огнём глаза я боялась пошевелиться, меня, словно парализовало от вновь накатившего страха, и всё что я смогла сделать — сжать плотнее колени. Сейчас отдала бы что угодно за трусы, при том, как можно сильнее похожие на пояс верности. Пока в моём испуганном мозгу вертелись мысли о защитном белье, Эвин ласковым голосом продолжил посвящать меня в дальнейшие планы: — Когда доберёмся до ближайшей жилы чистой магии, я лично нанесу на твоё тело несколько печатей и куда более сильных, чем та, что ты свела.

В этот момент мои зубы застучали — он знал, что я больше неподвластна его отцу. Пока чужие пальцы поглаживали моё бедро, спасибо хоть с внешней стороны, я прикидывала, как мне теперь выкручиваться.

Не придумав чего-то более гениального, выпалила единственное, что могло меня спасти от посягательств принца:

— Если ты это сделаешь, то станешь одержимым мной.

Услышав это Наилэвин замер, его пальцы как раз уже хотели сместиться туда, где теплее. Он задумчиво порассматривал моё лицо, а затем слишком спокойно произнёс:

— Я знаю.

— Что? — удивилась я, глядя на этого придурка как на сумасшедшего. — И ты всё равно готов пойти на это?

Едва мой последний вопрос прозвучал, Наилэвин толкнул меня в грудь, прямо как тогда, когда отправил меня в реку, а затем навис надо мной распластавшейся на кровати и сказал:

— Никто не понимает, что на самом деле я жажду этой одержимости. — Вытянутые к вискам глаза принца лихорадочно блестели, пока его голос становился всё более хриплым и тягучим. — За все свои три века я ещё ни разу не испытывал таких ярких чувств. Лишь прикасаясь к тебе, я ощущаю покалывание на подушечках пальцев, при этом в груди разливается приятный жар, а в горле пересыхает от жажды по твоим губам. — Он наклоняется ближе и с жаром шепчет: — И как только ты станешь моей, все ощущения усилятся. Отец считает подобное проклятьем, а для меня это дар настолько ценный, что я скорее убью тебя, чем отдам кому-то другому.

«Твою мать!» — это всё что звучало эхом у меня в голове, пока сухие губы впивались в мою шею. Меня начало тошнить едва я ощутила, как пальцы Наилэвина сжимают мою грудь через платья — вот бы их было не три, а тридцать. Первой реакцией было желание сопротивляться, но неожиданно я вспомнила, что по правилам самообороны попусту трепыхаться нельзя. Нужно правильно выбрать момент и только тогда бить по чувствительным местам. Иначе вырваться не удастся, ведь мужчина гораздо сильнее женщины.

Прикусив до боли губу, я терпела лапающие меня руки, быстрые поцелуи на коже от которых мне хотелось выть. «Нужно немного потерпеть, нужно потерпеть…» — читала слово мантру, чувствуя, как распахиваются полы платья, а мои ноги уверенно разводятся коленом.

Дождавшись, когда Наилэвин опустит взгляд, чтобы разобраться с опутавшим мою ногу нижним платьем поспешила исполнить то, что видела то ли в фильме, то ли в каком-то ролике. Не жалея и совсем не думая о перепонках принца со всей силы хлопнула ему по ушам ладонями. Боясь упустить возможность, я кажется, перестаралась

Эвин завыл, его координация дала сбой, и он свалился с кровати на пол, зажимая уши ладонями. Вскочив, я перепрыгнула корчащееся тело как резвая лань и хотела уже метнуться к двери, но решила по полной отыграться на этом насильнике и, прицелившись, пнула его между ног. Крик полный боли оглушил, и я поняла, насколько могу быть безжалостна, и что теперь если дорогой “кузен” поймает меня, то выпотрошит как курицу без колебаний.

Ключ нашла в рекордные сроки — в стрессовой ситуации дедукция работала на полную катушку и потому я сразу устремилась к креслу, где сидел Наилэвин, и именно там отыскался ключ. После этого рванула к выходу, щёлкнула замком, распахнула дверь и, вылетев за порог, оказалась в густом лесу.

Снаружи никакой охраны не оказалось. Видимо выполнив работу, перевёртыши свалили восвояси, а принц посчитал себя способным справиться с перепуганной женщиной, и не стал заморачиваться защитой вне дома. Как говорится: пусть мне будет хуже.

Небо застилали пушистые лапы елей, а под ногами хрустели опавшие иголки, пока я со всех ног удалялась от негостеприимного домика. Прикинув, откуда исходят алые лучи свойственные закату, примерно определила местоположение своего дома и, подняв подол повыше, припустила подальше от психа, пока тот не оклемался.

Слишком объемная накидка то и дело цеплялась за что ни попадя, но сбросить её значит замерзнуть уже к утру. Пришлось на ходу ловить концы накидки и хоть как-то их подвязывать, чтобы в итоге не рухнуть, неудачно зацепившись за корягу или ветку. Никогда в своей жизни я так долго и качественно не бегала. Страх вкупе с нежеланием быть оттраханной двинутым эльфом стали прекрасным стимулом в этом нелегком деле. Но радовалась я недолго.

С обеих сторон от меня стали мелькать странные тени. Вначале они стелились по влажной земле, словно следую за невидимым хищником, но потом они начали принимать форму. И она мне не понравилась. Лишь в кошмарах можно увидеть такую помесь гончих собак, пум и ещё чего-то такого, что не поддавалось определению. При этом хоть чёрные твари и были похожи чем-то на животных, но что-то внутри меня с уверенностью определило — на них мой дар не сработает.

Очень жизнеутверждающим оказалось это знанием, тем более, когда мне пришлось остановиться. Меня взяли в кольцо, которое скаля неровные ряды острых зубов, стало сжиматься. Из огня, да в полымя...