Глава 5. Эльфы и морской народ

— Да какой горной ведьмы вообще?! — утерев слёзы тыльной стороной ладони, заорала я после того, как увидела, во что одета. Вернее, видеть-то я видела и когда одевалась, но осознание того, насколько бесстыдно моё облачение, пришло только сейчас.

Это было… наверное, всё же платье. Хотя, говоря откровенно, больше напоминало ночную сорочку, причём одну из тех, которые мама начала носить после знакомства с князем Арамилем и прятала от меня с тех пор, как застав её в подобной, я задала вполне резонный вопрос: «В чём смысл сорочки, которая просвечивает?» Потому что одежда нужна, чтобы разумные существа не ходили голыми. Мама, смутившись, сказала, что пойму, когда выйду замуж, и мои приподнятые в недоумении и сомнениях брови её, помнится, даже обидели.

Возвращаясь к моей текущей проблеме… Меньше всего на свете я желала носить это. Ткань была тонкой мягкой голубого оттенка под цвет моих глаз и приятно льнула к коже, не обтягивая, колокольчиком вися на моей фигуре, поддерживаемая тоненькими бретельками, украшенными ракушками. Ткань красивая, ракушки чудесные, вместе всё смотрится волшебно, но бессмысленно, так как под этой красотой и удобством больше ничего нет! И сквозь полупрозрачное платьице можно было рассмотреть и мои грудь, и ноги, и… Даже в мыслях произносить стыдно, что именно! И это не самое страшное. Самое страшное то, что я в этом плавала, соответственно платье намокло и сейчас липло к телу, обрисовывая все изгибы, как на картинах художников времён Дивного Пришествия. Было оно свыше двух тысяч лет назад: тогда дивный народ явил себя людям. Данные о тех временах сохранились плохо, в отличие от картин, что человеческие художники, поражённые красотой дивных, даровали прекрасным созданиям. А те, народ самолюбивый, их зачаровали, чтобы красота их прошла сквозь века, если вдруг случайно помрут. Мне довелось видеть парочку подобных шедевров, висящих в галерее королевского дворца. И лучше бы не видела, потому что эльфы без стеснений позволяли запечатлеть свою «первозданную» красоту, то есть обнажённые они были! Или слегка прикрытые.

— Вижу, воспоминания вернулись к тебе в полной мере, — привлёк к себе внимание не нарисованный, а вполне живой дивный. А стоило мне посмотреть на него, добавил, с напускной печалью:

— Уже жалею, что такой хороший. Можешь не благодарить.

С языка чуть не сорвалось: «За что?». Но я вовремя прикусила язык, потому что благодарить кое за что было, он мне мозги вернул. Вместо этого вкрадчиво спросила другое:

— Целовать было обязательно?

Эльф пожал плечами, нисколько не смущённый:

— Ну, сработало же, — а потом вдруг подался вперёд и наклонился, с премерзкой улыбочкой на губах поинтересовавшись: — А знаешь, что это значит, Лилиль?

Я напряглась и инстинктивно, запоздало прикрыла руками грудь. Арминар этот мой жест отметил, рассмеялся и гаденько, очень гаденько заявил:

— А я всё равно уже видел. Красивая у тебя грудь…

И оценивающе уставился на мои прикрывающие… область чуть ниже плеч руки. От которых, кстати говоря, исходило тепло, неестественное, усиленное тепло. И они чесались! Посмотрела на них и сглотнула: руки окутало золотистое свечение, и я страдальчески подумала о том, что что-то давненько у меня магических неконтролируемых всплесков не было, князь Арамиль контролировал.

Однако стоило мне испуганно убрать руки с груди, как они потухли, а я, перестав бояться, ощутила и увидела, что платье высохло. И теперь хотя бы не обтягивало, что уже неплохо.

Со стороны Арминара раздался разочарованный стон.

Так что там поцелуи значат, кроме того, что у тебя совести нет? — напомнила ему о его же вопросе, отрывая взгляд от бесстыдного платья, в сравнении с которым врученные мне эльфийские наряды были более чем целомудренны.

— Что я тебе всё же нравлюсь! — самодовольно заключил эльф, приобнимая меня за плечи.

Я практически почувствовала, как щёки заливает гневом и скоро выбралась из его рук.

— Ничего подобного! — возразила, горячо, громко, убеждённо, только почему-то на лицо его наглое при этом не смотрела.

— Ну-ну, — не видела, но была уверена — усмехается.

— Вот не надо! Уверена, воспоминания ко мне вернулись только потому, что ты настолько невыносимый, что я даже в виде беззаботной дуры не хотела с тобой целоваться!

— Тогда почему в глаза мне не смотришь? — обнимая со спины, вдруг выдохнул мне Арминар в ухо. — Лилиль, ты отвечала на поцелуй.

Да… Тут он прав, отвечала. И эти его осторожные касания губ ощущались куда острее и приятнее, чем выпивающие без остатка поцелуи Легарана, но…

— Отпусти! — и выбралась из его рук, разворачиваясь и, раз уж он так хочет, взглянула ему в глаза. — Ты вернул мне воспоминания, спасибо! Только вот знаешь, не было бы нужды ничего возвращать, если бы ты не привёл меня к русалкам!

— То есть это я виноват? — сощурил глаза эльф, и ничего хорошего в этом взгляде не было.

— Да, ты! — ткнула ему в грудь указательным пальцем, где-то глубоко внутри понимая, что делаю что-то не то и не вовремя. — Сначала эльфы, потом русалки! В обоих случаях — твоя вина!

Арминар поджал губы и зарычал на меня в ответ:

— К русалкам тебя никто не тянул!

И это тоже правда. Более того, потешить самолюбие я хотела сама, с русалом встретиться тоже. Переоценила свои силы, не сумела противиться очарованию морского народа.

— Но предложил-то ты! — только признавать свою вину перед Арминаром я не буду. Он дивный, он не оценит.

— А ты и побежала впереди меня! — возмутился эльф, а потом сказал то, чего ему говорить точно не следовало. — Слушай, а ты хотя бы пробовала противостоять? Или тебя нужно было так и оставить? Я тоже проводил время с русалками, но на мою память никто не повлиял.

И сам замер, сумев, в отличие меня, осознать, что пора заткнуться. А мне вспомнились его же слова: «Обычно они забирают лишь заботы и печали, скрывают те воспоминания, что могут причинить боль и помешать получать удовольствие».

— Всё сказал? — тихо спросила я. — Искренне рада, что у тебя ни забот, ни печалей, ни боли!

— Лилиль, прости, — Арминар попытался обнять меня, но я попятилась. — Я не думал, что всё настолько плохо… Думал, может, тебе легче станет. А держись ты возле меня… я не ожидал, что ты сорвёшься вперёд и не успел сориентироваться…

— Так всё-таки ты виноват?! — зло спросила я и зря.

— Лилиль! — зря, потому что весь его неуверенный тон как ветром сдуло.

И тут в ромашковом зале раздался звук аплодисментов.

Мы с Арминаром синхронно повернулись, понимая, что кого бы ни увидели, ничем хорошим нам это не грозит.

— Давно ты появился? — хмуро спросил Арминар, зачем-то прикрыв мне глаза ладонью.

— Говоря откровенно, — услышала я лукавый голос Легарана, — с начала вашей трогательной дискуссии.

И неожиданно русал обратился ко мне, тем голосом, что то и дело вынуждал мои коленки дрожать:

— Лилиль, не прячь глазки, я пирожных принёс!

И едва ли я даже двинуться успела, когда, склонившись к моему уху, Арминар прошептал:

— Не смотри, — я замерла, ожидая продолжения, и оно последовало, — иначе снова целоваться придётся! Хочешь?

— Конечно, нет, — в отличие от него, подобной перспективой не восхищалась.

— Жаль, — он вздохнул, печальненько так, раздражающе, и взял меня за руку, убирая ладонь с лица. А я мысленную заметку касательно разумности его предупреждения сделала и глаза продолжила держать закрытыми. Вспомнилось, что, именно взглянув в русаловы глаза, пропала.

— Я вам не мешаю? Быть может, вам королевский дворец показать? — уловила голос Легарана, обещавший проблемы. Много проблем. И как бы намекающий, что пора как-то отсюда выбираться!

— У тебя нет других королевских дел? Тогда с удовольствием! — отозвался Арминар насмешливо.

Мысленно проклиная тупого эльфа, я всё же сочла его меньшей из зол: он мне память не стирал. Потому отвела его в сторонку, просто, чтобы точно быть уверенной, что русал не услышит, и прошипела:

— Это была угроза, болван!

— Для тебя, любовь моя, но я магией владею лучше, мне путь по другую сторону пещер не страшен, — самоуверенно заявил Арминар.

А вот я не была в этом так уверена. Магия магией, но Легаран был русалом, к тому же королевской крови…

— Морской народ быстрее под водой и их больше, — озвучила я свои мысли. — Утопят, Арминар. Просто утопят.

— А если бы утопили, ты бы по мне плакала? — спросил вдруг чокнутый дивный, внимательно на меня уставившись.

— Тот же вопрос, — проявил интерес к нашему разговору Легаран.

И вот тут я впала в высшую степень недоумения. К странностям Арминара я уже как-то привыкла, но вот русал, хоть и был противным тараканом, глупым-то вроде не был. Соблазнил, мозги мне задурманил, забрал у меня именно то, что нужно было забрать. Он не дурак, он расчётливая рыба!

Я как-то невольно посмотрела Легарану в глаза и одурело спросила:

— А русала можно утопить?

И русал, вместо того, чтобы применить свои чудо-глазоньки, удивлённо посмотрел на меня. Я и пояснила:

— Ты сказал: «Тот же вопрос». То есть фактически спросил: «А если бы утопили, ты по мне плакала?» — выделила интонацией слово «мне».

Смотрим друг на друга. Секунда. Две. Три. Смех! Причём смеялись надо мной! Арминар и Легаран, держась за животы, словно под проклятие феи какой попали, смеялись!

— Лилиль, ты волшебная! — кое-как выдавил из себя Легаран.

— Да, она такая, — подтвердил Арминар, глядя на меня со смешинками в глазах. А потом вдруг посерьёзнел: — Поговорим?

И обращался он не ко мне, к русалу. Тот столь же серьёзно кивнул, и они… вышли. Оставили меня одну в ромашковом зале и вышли! Ну, и замечательно! Может, сразу от двух ненормальных избавлюсь? И я тоже покинула ромашковый зал.

***

С начала и до конца идея сбежать самостоятельно была дурацкой. Но, знаете ли, когда ваш прошлый похититель выходит поговорить с вашим нынешним похитителем, ничего хорошего от их беседы не ждёшь. Я ждать и не стала, первым делом сбегав в свою комнату в надводных пещерах, надеясь отыскать там эльфийское платье. О том, что с ним случилось, я ничего не помнила абсолютно, но плохие новости — я его не нашла. Пришлось бежать в полупрозрачном русалочьем ужасе, стыдясь себя самой.

Первое — у выхода из надводных пещер беседовали Арминар с Легараном, и услышанное мне более, чем не понравилось.

— Ты общаешься с ней днём, я ночью, остаётесь здесь, — предложил Легаран, сидя на гладком камне и спустив ноги в воду. Те, разумеется, сейчас были чешуйчатым хвостом, золотым, красивым и быстрым.

— Не пойдёт, Лилиль скромная, и память у неё забирать я запрещаю, — возразил Арминар, и я даже подумала, что в нём адекватность проснулась, но нет. — Мы будет посещать русалочьи скалы днём, а утра, вечера и ночи она будет проводить со мной, дома, в Катине.

И в дополнение ко всему от Легарана:

— Дни и вечера мои, Ар.

— Не годится. Нужны равные условия, чтобы понять, кого Лилиль любит.

— То есть ты, по-твоему, равные предлагаешь?!

Дальше я слушать не стала. Да никого я не люблю! На данный момент я люблю маму, обеды из трёх блюд, белый шёлк и вежливость. И расширять список Арминаром и Легараном не буду!

Я осторожно развернулась и отступила назад в коридоры. Пятилась спиной, следила за увлечённо дискутирующими парнями. Порадовалась, что босая, и звука шагов совсем не слышно.

А потом наступило второе: помимо Легарана и Арминара, в надводных пещерах присутствовали другие опасные для меня существа.

— Лилиль, ты чего здесь прячешься?

Я вскрикнула и испуганно обернулась, увидев Тирану. Красавица-русалка стояла, облачённая в подобное моему бесстыдство, но розового оттенка, и смотрела на меня вопросительно. А потом вдруг улыбнулась. Мягко, успокаивающе и так, что… что я мгновенно вспомнила о том, чья передо мной сестра и как убедительна она всегда была!

Зажмурившись, отступила назад. Пару маленьких шажочков, и я замерла, поняв, что ни к выходу пойти не могу, там ненормальные, ни вперёд, Тирана не даст.

Мой побег спасло третье. Лучшее, что произошло за последние… если считать сегодня, то четыре дня.

Камень ушёл из-под ног стремительно, и погрузилась в морские пучины я с криком.

***

Пробуждение было… почти приятным. По крайней мере, просыпаясь, я с уверенностью могла сказать, что выспалась. Мне было тепло, никаких неприятных ощущения я не испытывала, льнущее к чистой коже постельное бельё словно обнимало. В щёлочку, образованную из-за моих приподнятых ресниц, пробивался слабый, неяркий, какой-то далёкий свет.

Села на постели. Незнакомая односпальная кровать в незнакомой же мне небольшой комнате, освещённой лишь светом трех свечей, размещённых в подсвечнике у двери. Убрав мягкие, светло-русые пряди за уши, уставилась в окно в противоположной стене: небо успело потемнеть до королевского синего, значит, сейчас не меньше десяти часов вечера.

Откинув одеяло, встала с кровати, тут же потонув босыми ногами в мягком ковре и, дойдя до окна, отодвинула кружевную шторку: за стенами комнаты виднелся песочный пляж, в отдалении накатывали морские волны.

Я приоткрыла окно, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью, после прислонилась лбом к стеклу. Как реагировать на своё пробуждение мне было неведомо. С одной стороны, я непонятно где, и это плохо, с другой — я не в надводных пещерах Легарана, и это хорошо. Здесь нет Легарана и Арминара — тоже хорошо. А вот, кто здесь есть, я понятия не имею — плохо.

Но… так хотелось хотя бы сейчас поверить в то, что со мной случилось что-то хорошее. И были причины поверить: я умытая, переодетая, оставленная отдыхать.

Подскочив на месте, замерла. Умытая, переодетая… А кто меня умывал и переодевал? Опустила взгляд вниз: хлопковая майка и шортики многим выше колена скрывали… да мало что скрывали! Зато в них было крайне приятно спать, нежарко и нежность постельного белья ощущалась… Так! Я приму эльфийскую веру в силу Матери-Природы, только скажите мне, что я не встретила очередного ненормального!

— Я бы порекомендовала надеть халат или закрыть окно, — раздался напевный, смутно знакомый женский голос от двери, и я обернулась.

Она была прекрасна. С головы до ног, от каштановых мягких кудрей до длинных пальчиков рук, от бледно-зелёных нефритовых глаз до молочно-белой кожи на щиколотках, виднеющихся из-под длинного белоснежного сарафана. Тонкая, изящная, с немногим более широкими чёрными бровями, чем принято при королевском дворе Дастанбара, с прямым красивым носом и бледными, немного поджатыми губами. Я бросила взгляд на её открытое благодаря перекинутым на правую сторону волосам левое ушко, и оно, к великой моей радости, было круглым. Не эльфийка, и это уже прекрасно!

— Если бы ты не смотрела на меня с таким искренним восхищением, я бы сказала какую-нибудь гадость, — призналась незнакомка, проходя в комнату и протягивая мне кружку, от которой приятно пахло…

— Шоколад, — я блаженно выдохнула, принимая горячую посуду.

— Помогает после влияний на сознание, — пояснила девушка. — Судя по тому, что я успела услышать, с твоим Легаран поработал на славу.

Я как-то сразу напряглась.

— И что… и как вы услышали?

— Ты, — поправила меня незнакомка, присаживаясь на расправленную кровать, так как стульев в спальне не было. — Я ценю вежливость, но, когда слышу её наедине от девчушки младше меня, ощущая себя старой.

Продолжаю напряженно смотреть на неё.

— Ты пей-пей, он вкусный, — напомнила мне о кружке в руках девушка. — И, чтобы ты перестала на меня так испуганно смотреть, отвечаю на твой уже заданный и все последующие вопросы. Услышала я абсолютно всё, начиная с момента твоего появления в ромашковом зале сегодня днём. Как? Морской король дал мне магический ключ к секретным зачарованным коридорам надводных пещер. С чего такая честь? С того, что официально я невеста наследного принца Легарана из рода Белых Акул. Как и он, принадлежу к морскому народу, русалка, Бьянка из рода Золотых Медуз.

Немного дерганым движением поднесла кружку к губам и сделала глоток горячего шоколада.

— А название ваших родов…

— Просто названия, — отмахнулась Бьянка. — Ну, и подвластные нам морские создания.

Кивнув, сделала ещё один глоток шоколада.

— А окно ты всё-таки закрой, сухопутные, насколько мне известно, склонны к болезням, — посоветовала русалка и тут же поднялась, чтобы самостоятельно закрыть окно. Подхватив меня за свободную от шоколада руку, повела и усадила на кровать рядом с собой. — Рассказывай. Знаешь, ещё утром, направляясь в пещеры разузнать о новом увлечении Легарана, я намеревалась поскандалить, я вообще это дело люблю и только этим и занимаюсь, если Тиране верить, — она нехорошо усмехнулась и продолжила. — Но услышанного благодаря магическим ходам и их тонким стеночкам хватило, чтобы понять, что мой безответственный жених тебе даром не нужен и ты не эльфийская вертихвостка, хотя и дивная. Так что, рассказывай.

— А с чего бы? — то, что Бьянка вдруг начала отдавать мне распоряжения, мятежной и зловредной эльфийской крови… да и моей человеческой не понравилось. А ещё я поняла, почему этот голос показался мне смутно знакомым: я слышала его днём в пещерах, когда Тирана меня оставила.

— Ну, вообще-то я тебя из пещер вывела, опять же спасибо ходам, — хмыкнула Бьянка. — Так что, прояви благодарность. И удовлетвори любопытство, я же твоё удовлетворила.

Замолчала на несколько секунд и добавила:

— Да и, что-то мне подсказывает, что тебе бы выговориться не помешало. Так почему бы и не мне?

И не знаю, была ли это русалочья магия, или моё собственное, продиктованное усталостью от всех и вся решение, но я рассказала. Рассказала даже больше, чем следовало бы. Но… Бьянка слушала, и мой длинный язык поведал ей всё. Начиная со смерти отца и отдаления от матери, заканчивая пробуждённой кровью и всем за ней последующим.

— Я бы сказала, что тебя легче прибить, чтобы не мучилась, но это как-то несправедливо, а я гадина всё-таки справедливая, — сделала вывод девушка по окончании моего рассказа уже обнимавшая и гладящая меня по спине. — Возвращаться в Катину тебе надо, к эльфам, потому что эльфийка-недоучка — это проблемы. Причем, как её самой, так и всех вокруг, так что князь Арамиль тебе нужен однозначно. А вот мучащих несчастного ребёнка парней мы проучим. Знаешь, давно хотела Легарану мозги вправить, всё же, наследник, должен понимать, что у него имеются свои обязанности, в которые, нравится ему то или нет, входит и брак со мной.

— А если не женится? — потеряв всякий страх к Бьянке после исповеди, спросила я.

— Потеряет Золотых Медуз. А это, во-первых, сила, во-вторых, деньги, в-третьих, один из решающих голосов в совете. Я сама от этого брака не в восторге, но род Белых Акул меня и мой род устраивает больше, чем набирающие силу на другом конце моря Тигровые.

— Ясно. Значит, первая наша цель: женить на тебе Легарана, — заключила я и поморщилась. — Мне и так было не слишком радостно за себя саму, а теперь и вовсе противно, что я с ним целовалась.

— Так, давай без подробностей, — остановила меня Бьянка. — Но ход моих мыслей ты уловила. Что касается твоего полуфея, — русалка помрачнела. — Отвадить сложно, если у эльфов есть хоть какие-то рамки, то у фей они… непонятные, как и они сами. Но отомстить мы ему отомстим, так, чтобы чисто по-женски удовлетвориться.

Бьянка улыбнулась да так коварно, что я поняла две вещи: парни приговорены, а я встретила первую за долгое время девушку, которую бы хотела назвать подругой.