Глава 17
Глава 17
Я лежала на холодной, влажной земле, прижатая чем-то тяжелым и чужим, и в этот миг страх накрыл меня липкой паникой, сдавившей грудь так, что я не могла вдохнуть как следует. Тьма навалилась со всех сторон сразу, а в голове снова и снова раздавался шепот странного существа.
Я дернулась, попыталась закричать и не смогла: горло сжало, как в кошмаре, где ты понимаешь, что должен проснуться, но не умеешь.
- Отойди от нее!
Голос был холодным, пугающе безразличным, и я узнала его раньше, чем успела осознать, что происходит. Давление на грудь ослабло не сразу: существо над мной словно замешкалось, будто решая, стоит ли продолжать, и в эту секунду в воздухе вспыхнул свет, не теплый, как у моей светилки, а резкий, бело-синий, будто лед раскололся.
Что-то взвизгнуло, звук был неприятный, режущий, совсем не человеческий, и тяжесть исчезла.
Я перекатилась на бок, судорожно вдохнула, кашляя и хватая ртом воздух, и сквозь пелену слез увидела Морозова. Он стоял между мной и тем, что отступало в тень, вытянув руку вперед. Его плащ развевался, будто за спиной был ветер, которого я не чувствовала, а в глазах, тех самых холодных синих глазах, горел яркий, опасный свет.
Он сделал еще шаг, и тьма отступила окончательно, рассыпавшись, словно дым, который развеяли легким движением руки. Я попыталась приподняться, но руки дрожали так, что подогнулись, и я снова рухнула на землю. Морозов обернулся сразу, слишком быстро, будто все это время следил за мной боковым зрением.
- Я же сказал, - произнес он глухо, и теперь в голосе появилась злость, тщательно сдерживаемая, но рвущаяся наружу, - не лезть туда, куда не просят.
Он подошел ближе, опустился на корточки и, не спрашивая разрешения, коснулся моего запястья. Его пальцы были теплыми, а прикосновение почти нежным. Только выражение лица ничего хорошего не сулило.
- Ты в порядке? - спросил он уже тише.
Я кивнула, но тут же предательски всхлипнула, будто тело только сейчас позволило себе отпустить напряжение. Я злилась на себя за это, но остановиться не могла.
Морозов выпрямился, отвел взгляд и резко снял плащ, накинув мне на плечи.
- Поздно, - сказал парень коротко, будто самому себе. - Слишком поздно.
- Что… - хрипло прошептала я. - Что это было?
- Не то, о чем стоит говорить здесь, - буркнул Морозов и протянул мне руку. - И не то, о чем ты вообще должна спрашивать вслух.
Я ухватилась за его ладонь, позволила поднять себя, чувствуя, как дрожат ноги, и только тогда поняла, что он все это время держал меня между собой и тем местом, откуда пришла тьма.
- Ты… - я сглотнула. - Ты знал, что оно здесь?
Он посмотрел на меня сверху вниз, долго, внимательно, так, будто взвешивал каждое слово.
- Чувствовал, - сказал он наконец. - А потом увидел тебя. И знал, что если опоздаю хоть на минуту, все будет иначе.
Ветер качнул ветви деревьев, и мне вдруг стало холодно, несмотря на плащ.
- Лиза, - впервые он произнес мое имя без колкости. - Больше так не делай. В следующий раз я могу не успеть.
И почему-то именно это "могу не успеть" испугало меня сильнее, чем все, что произошло до этого.
На следующий день я проснулась от шума. Коридоры гудели, но этот гул был скрытным, нервным, полным недосказанности: разговоры обрывались при появлении преподавателей, студенты переглядывались, улыбались слишком невинно и исчезали за углами с видом людей, которые совершенно точно ничего не замышляют. На месте преподавателей я бы непременно насторожилась.
О ночных скачках, на которых должны были соревноваться мы с Морозовым, официально не знал никто.Неофициально знала вся академия. В воздухе витало предвкушение, смешанное с опасным азартом, от которого холодело под рёбрами и одновременно хотелось улыбаться. Лошади в конюшнях были беспокойны, будто тоже слышали шепот и чувствовали надвигающееся безумие.
- Лиза, ты ведь понимаешь, что это запрещено, - Аня догнала меня у лестницы и схватила за рукав с таким отчаянием, словно я собиралась шагнуть с крыши. - После нападения, после всего… если вас поймают, это не просто выговор будет! Выгонят и все!
- Нас не поймают, - ответила я слишком уверенно для человека, который совсем недавно лежал на земле под чем-то темным и шипящим. - Все будет хорошо, не нагнетай.
Володя появился с другой стороны, мрачный, сосредоточенный, с выражением лица человека, который уже мысленно составляет список возможных последствий и не находит в нем ни одного хорошего. Не удивилась бы, если он шаблон некролога тоже продумал.
- Это безрассудство, - сказал он тихо. - Скачки ночью, без разрешения преподавателей, после нападения… Лиза, ты не обязана ничего доказывать. Особенно ему.
Я вздохнула и уже собиралась ответить, когда студенты вдруг будто по команде расступились, и навстречу мне вышел Морозов.
Он двигался спокойно, лениво, словно шел не по академическому коридору в перерыве между занятиями, а прогуливался по саду в выходной день. На лице его была все та же привычная усмешка, в глазах холодное веселье человека, который прекрасно знает правила… и нарушает их исключительно по собственному желанию.
- Говорят, ты все-таки решила поучаствовать, Воронцова, - протянул он, останавливаясь напротив. - А я уж подумал, что ночные кошмары отбили у тебя вкус к приключениям.
Аня удивленно уставилась на меня, а я мысленно пожелала Морозову непрекращающегося поноса. Как будто бы не он был причиной этих кошмаров!
- Разочаровывать тебя - мой любимый вид спорта, - отозвалась я, скрестив руки на груди. - Обещаю, сегодня ночью ты посмотришь на меня другими глазами.
Он хмыкнул, окинул меня быстрым, цепким взглядом.
- Постарайся хотя бы не упасть, - добавил он с ленивой насмешкой. - Академия и так на взводе. Еще один скандал ей ни к чему.
И ни единого намека на то, что сегодня ночью между нами произошло. Как будто не он вел меня до дверей академии, бережно придерживая за локоть и укутывая в свой плащ. Не он стоял в конце коридора, чтобы убедиться, что я без приключений добралась до своей комнаты. Что ж, единственный вывод, который я сделала: он не самый последний гад в империи. Но в остальном, все осталось как прежде.
Я развернулась и пошла дальше по коридору, туда, где начинались занятия, где преподаватели говорили о дисциплине и порядке, не подозревая, что уже этой ночью двое их студентов будут нестись галопом сквозь тьму, нарушая правила с таким же азартом, с каким другие читают учебники.