Глава 19

Глава 19

Морозов уже был на старте, сидел в седле так уверенно, словно родился верхом, и его конь, высокий, темный, с нервно подрагивающими ушами, выглядел воплощением чистого самодовольства. Они чинно прохаживались вдоль стартовой черты, как будто давали окружающим время осознать, с кем имеют дело.

- Ну надо же, - протянула я, останавливая Агнесс рядом. - Я уж решила, что ты испугался и передумал.

Морозов повернул голову медленно, лениво, и посмотрел на меня так, будто я была пылинкой на лацкане его пиджака.

- Испугался? - переспросил он с легкой усмешкой. - Воронцова, если бы я пугался каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, я бы давно продал коня и ушел в монастырь. А я, как видишь, все еще здесь. Да и ты не настолько страшная, какой пытаешься казаться.

- Зря ты так думаешь, - фыркнула я.

Договорить мы не успели. В центре арены кто-то поднял фонарь, условный сигнал старта.

Морозов наклонился ко мне чуть ближе, так что я даже почувствовала запах его парфюма.

- Постарайся не упасть, - сказал он тихо. - Второй раз за сезон будет слишком… символично.

- Заботливый ты мой, - отозвалась я сквозь улыбку. - Смотри, не отстань.

Сигнальный фонарь моргнул. Мир сузился до дыхания Агнесс, до поводьев в моих руках и до того короткого, сладкого мгновения, когда есть только ты, встречный ветер и свобода.

А в следующую секунду мы рванули вперед. Ночь и правила академии остались позади, а впереди была только гонка, в которой я собиралась победить хотя бы потому, что слишком многое уже поставила на этот старт.

Мы шли почти вровень, будто негласно договорились не уступать друг другу ни шага. На первом повороте Морозов рискнул: взял дугу резко, слишком близко к ограждению, и я невольно усмехнулась.

- Понторез, - прошептала я, не зная, слышит ли он. Да и слово было из той, прежней жизни, зато удивительным образом подходило Морозову из этой.

Агнесс держалась ровно, и я позволила ей чуть сбавить темп, зная, что это не отступление, а подготовка к рывку. Мы вышли из поворота мягко и тут же прибавили скорость, нагоняя соперника.

Морозов сидел в седле так спокойно, будто не мчался по арене на пределе возможного, а выехал на конную прогулку, и это злило и восхищало одновременно. Его конь летел, будто стрела, выпущенная из лука, стремительно и резво.

- Даже не надейся, - пробормотала я, наклоняясь к шее Агнесс. - Ну же, милая, давай!

Агнесс будтопоняла: дыхание ее стало глубже, шаг длиннее, и мы начали отыгрывать расстояние. Ветер хлестал по лицу, но я ощущала только странную радость, граничащую с безрассудством.

Последний круг был самым напряженным. Мы шли плечо к плечу, и я уловила удивленный взгляд Морозова, брошенный в мою сторону.

- Ну что, Воронцова, - донесся его голос сквозь ветер, - сдаешься?

- Даже не мечтай.

Мы рванули одновременно, вложив в этот рывок все, что у нас было. Агнесс летела, я чувствовала, как каждая мышца лошади работает на пределе, как ночь распадается на полосы света и тени. Ветер выл в ушах, песок из-под копыт летел в лицо, и именно в этот миг я ощутила, как Агнесс чуть сбилась с ритма, будто споткнулась. И сделала это будто бы синхронно с конем Морозова. Что за?..

Воздух впереди дрогнул. Сначала я решила, что это сказывается усталость: ночь, скорость, адреналин могли исказить реальность. Но затем тьма перед нами словно сложилась, закрутилась спиралью, вспыхнула холодным, нереальным светом, и я поняла, что это была не иллюзия и уж точно не часть скачки.

- Морозов! - крикнула я, но мой голос утонул в оглушительном шуме.

Я увидела, как его конь испуганно заржал, как сам Морозов резко подался назад, пытаясь удержать равновесие, и в его взгляде впервые мелькнуло не веселье, не азарт, а осознание неправильности происходящего.

Мы влетели в сияющий портал вместе. У меня было ощущение, будто меня выдернули из собственного тела, перекрутили, сжали и тут же швырнули обратно. Свет сперва ослепил, затем погас, воздух словно выбили из легких, и я уже не понимала, где верх, где низ, а где я сама.

Приземлилась зато я почти с комфортом: меня буквально выплюнуло из воронки на что-то местами мягкое и жутко сквернословящее.

- Живая? - прохрипел лежащий на земле Морозов.

- Вроде бы... - осторожно отозвалась я, слезая с него и оглядываясь. Ни Агнесс, ни его коня видно не было.

Алекс приподнялся на локтях, огляделся, словно пытался понять, в какую именно часть реальности его только что выбросило.

- Это, - сказал он, наконец, - не территория академии.

- Правда, капитан Очевидность? - я с трудом села, чувствуя, как ноет все тело.- А я-то подумала, у нас тут новый факультет. Что-нибудь про лесное ориентирование.

Он бросил на меня короткий яростный взгляд, будто это я была виновата в происходящем. А потом медленно поднялся на ноги и протянул мне руку.

- Пошли, Воронцова. Это не финиш. Это только начало. Знать бы еще, чего именно...