ГЛАВА 20

И кошкам, и дракошкам было бы понятно, что Дункел не горел желанием продолжать разговор, в котором его могли обвинить в преступлении, подтвердить вину, приговорить к наказанию, а дальше как пойдет. Ситуацию спас Котя.

Драконенок под мамиными ласками так разомлел и расслабился, что в одночасье превратился в полуторагодовалого ребенка: с черными редкими волосенками на голове, темными как ночь глазами папы-Дарка, капризным маминым ротиком…и абсолютно голый. Будь мы в замке, то на мальчишку еще бы долго никто не обратил внимания, ведь на Ритиных руках он вел себя идеально, но мы были не улице.

В мороз! Вокруг снег! И голый ребенок, принявшийся стучать редкими зубами.

Внимание на ребенка-драконенка первым обратил Елик, выбравшийся из укрытия между мной и Дункелем и принявшийся тыкать веточками в сторону друга.

– Елик, ты что-то хочешь нам показааааа… – заклинило меня на полуслове, стоило только опустить взгляд с лица Риты на Котю.

– Ой, Котя! Что ж ты без предупреждения!

Рита быстро расстегнула куртку и попыталась сомкнуть полы на сине ребенка, но куртка была из тех, что, как говорил мой папа, вела к нефриту и другим нервно-возбуждающим заболеваниям, а потому не сходилась от слова совсем. Я же застыла в ступоре, глядя на ребенка, радостно подпрыгивающего на руках матери, словно он воспринял неловкие попытки Риты укрыть его за новую игру и принялся с веселым смехом уворачиваться и извиваться словно рыбка, а не драконенок…бывший драконенок.

Девушка заметалась словно мать-курица, попавшая на проезжую часть под фары встречных автомобилей, но «аварийную» во всех смыслах ситуацию спас Дункель: обратился в громадного черного дракона, от одного взгляда на которого затекала шея, под невероятны углом выгибалась спина, и холодело где-то внутри, скручивая внутренности в тугую спираль. Дракон подхватил Риту с Котей в лапы, дыхнул на них паром, отчего снег вокруг моментально растаял, а затем оттолкнулся и взлетел, правда, не слишком высоко.

Дракон полетел к заму, а я подивилась, что мы в своих играх и веселом фееричном пикнике на природе удалились от центрального входа так далеко, что дракону пары взмахов крыльями не хватило, чтобы донести жену брата и племянника до теплых помещений – он летел больше минуты.

От волнения и переживаний я прижала к себе Елика, словно, и его пытаясь защитить от холода, и погладила по мягкой пушистой макушке. И только спустя минуту, когда Дункел приземлился и радостно рыкнул, отчего снег с деревьев попадал даже рядом с нами, я заметила, что макушка у Елика стала касаться моего подбородка, тогда как с утра едва доходила до щиколотки. Кажется, прогулка на свежем воздухе, положительные эмоции (мои) и ласка (тоже моя) сделали дело и вернули саженцу прежний рост. Даже слегка переборщили.

– Как думаешь, нам с тобой стоит заглянуть в тот зал, до потолка которого тебе желательно дорасти? – обратилась я к саженцу и направилась в сторону замка, постоянно оглядываясь себе за спину.

С непривычки меня напрягла кавалькада из столика на одной ножке, фужеров, тарелок, кастрюльки, половника, ситечка и серебряной ложки, отправившихся следом в замок, но в середине пути стало не до них? Маршрут из витиеватых заснеженных дорожек оказался чрезвычайно длинным, а ноги успели устать еще в начале пути, больше привыкшие к передвижению по асфальту, чем по снегу.

Признаться, ожидала, что Дункел вернется за мной, как только доставит семью брата в теплое помещение, оттого каждый дополнительный шаг, требующийся для приближения к цели, вызывал какое-то иррациональное раздражение, а еще дополнительное свербение где-то в районе солнечного сплетения: непонятное и томительное, вызывающее одновременно желание смеяться и грустить. Хотелось избавиться от странного ощущения, но грусть только усиливалась, добавляя нервозности и раздражения.

– Атти, что вы здесь делаете одна? – на поляну приземлился черный дракон, но я каким-то шестым или десятым чувством поняла, что передо мной не Дункел, хотя и был похож. Хотя, что я вообще знаю о драконах? Видела-то всего трех, а вот с этим вот – четырех, даже для обычной статистики чрезвычайно мало.

– Дарк? – я прищурилась и попыталась найти отличия этого дракона от дракона Дункеля, но взвинченный мозг находил больше сходного в чертах двух черных ящеров размером с дом.

Мужчина обратился резко, даже глазом моргнуть успела только раз, а на поляне уже Дарк.

– Давно ты здесь бродишь? – взгляд у мужчины был напряженным, настороженным, словно, встретив меня в парке, он ждал теперь чего-то нехорошего, неприятного.

– По ощущениям – полчаса, и никто меня спасать из этих снегов не планирует, – пожаловалась я Дарку, надув губы от обиды. – Одни мы тут с Еликом бродим.

– А что произошло? Почему ты одна? – вопросы прозвучали немного настороженно, даже осторожно, словно мужчина побоялся спросить более конкретно, рубанув возмущением или недовольством.

– О, ты же не знаешь! Твоя жена вернулась, а Котя превратился снова в ребенка! А Елик вырос, правда, во второй раз!

Мы шли в сторону замка, а я рассказывала захватывающую историю первой половины дня в красках и лицах, с воодушевлением, размахивая руками, а саженец повторял за мной движения и подпрыгивал от радости. И даже, кажется, еще немного подрос. И только на лице Дарка настороженность сменялась удивлением и возвращалась вновь, а сам мужчина все больше озадачивался и мрачнел, словно мой рассказ не поддавался его восприятию.

– Атти, ты нашлась! – из-за какого-то поворота на нас наскочил Дункел и, сжав мои плечи, принялся тормошить и разглядывать. – Куда ты пропала? Ты не замерзла? Есть хочешь? Ты меня помнишь?

Я клацала зубами от нервных движений Дункела, который то прижимал меня к груди, сдавливая до потери пульса, то отпускал, чтобы рассмотреть повнимательнее, и все время целовал: лоб, щеки, глаза, губы – куда попадет, словно потерял надолго. Знаете, от такого внимания я растаяла не хуже Коти или Елика, осознавая, что готова еще раз побродить по парку, лишь бы меня вновь так настойчиво упрашивали больше не пропадать.

– Ой, нашлась, слава Богу! – Рита выбежала из-за того же поворота, что и Дункел, только в отличие от мужчины повисла на своем муже, пытаясь отдышаться и хватаясь при этом за правый бок. – Как ты?

– Что со мной будет? – отмахнулась я, получая невероятное удовольствие от того, как Дункел растирал мои замерзшие ладони и целовал каждый пальчик.

И думала я, конечно, о том, как бы поскорее вернуться в замок и остаться с мужчиной наедине, ведь, кажется, мы не завершили с ним одно очень волнительное, но чрезвычайно интимное дело – мы не завершили наш поцелуй, прерванный появлением Риты. Ой!

– А как Котя? Он не простыл?

Рита замерла, ошарашено глядя на меня, а Дункел немного отстранился и заглянул в глаза, пытаясь найти ответ на какой-то одному ему известный вопрос.

– Атти, а ты что – нас помнишь? – осторожно спросила Рита и недоверчиво переглянулась с Дарком.

– Что значит помню?