ГЛАВА 34

Атти

– Это возмутительно! – вновь закричала Луора, протестуя против вторжения в личное пространство, но ее уже никто не слушал – всеобщее внимание приковала история, разворачивающаяся на полотне.

Поначалу я с трудом могла разобрать в белых заиндевелых образах знакомые лица, но, присмотревшись, уже никого не путала, прилипнув к ледяному «экрану».

Все началось с зависти, самой обыденной, когда одна девица позавидовала другой и захотела переплюнуть противницу: лучший наряд, лучшие украшения, лучший жених, лучший праздник. Спор длинною в несколько лет на полном ходу врезался в монументальную действительность: праздник, на который попали обе девицы, оказался на столько необычным и красочным, а самое главное, душеным, что о нем продолжали говорить даже летом, когда прошло уже достаточно времени, чтобы забыть или переключить внимание на что-то еще.

Одна из девушек, приняв поражение, просто пошла жить дальше – вышла из спора задолго до начала лета. А вот вторая переключилась, решив, что зимой организует праздник, который затмит тот, о котором говорили все и всюду.

И ведь сделала все, как планировала, но… Праздник подошел к концу, а о нем перестали говорить уже на следующий день, вызвав недоумение и разочарование. И вот бы на этом месте и прекратить гонку, но взыграло тщеславие, требовавшее признания. Было еще что-то, но елки не смогли внятно указать мотив, словно он ускользал от их понимания. Чудн о ! А последовавшие дальше события выглядели еще чуднее.

Почему девушка не заметила, что праздник, который продолжал быть у всех на устах, запоминался душевностью, семейным теплом и дружелюбием? Почему посчитала основным акцентом и гвоздем программы именно живую ель из Затаенного леса? Почему это стало навязчивой идеей Луоры? Елям было безразлично – они лишь вскользь показали досаду, гнев, ярость, пока на их место не пришла фанатичная решимость, толкающая к действиям не хуже реактивного двигателя.

Для начала, чтобы заполучить живую ель из Затаенного леса, драконица самостоятельно попыталась попасть в тот лес, но столкнулась серьезным, почти непреодолимым препятствием: то место находилось на границе миров и само являлось переходом между соседними мирами, а потому не всякий дракон мог проникнуть туда. Избранных было мало, и все входили в одну семью, на чьем празднике когда-то и была замечена живая ель. И вполне естественно, секреты за пределы семьи не выходили, а потому драконица решила, что сможет стать частью этой семьи. Как?

– Трухлявый пень в глотку! – непочтительно вскрикнула Рита, когда осознала, что зеленая драконица наметила своей целью Дарка.

Согласна, подобное узнать не очень приятно, но могу поспорить, что явление бывшей невесты в свадебном платье перед праздником смены годов было все же более фееричным.

В общем, драконица попыталась закрутить роман со старшим из братьев, но строгому и серьезному Дарку чопорная аристократка не приглянулась от слова совсем, да и отнимать пальму первенства в организации праздника у сестры он не собирался – лишняя головная боль. Вот тогда-то девушка и перенесла все свое обаяние на второго брата, Дункела, который к тому моменту уже был очарован холодной красавицей, не обращающей на него никакого внимания.

Как Луора уговорила Дункела взять ее с собой в Затаенный лес, нам тоже не показали, да я бы и не хотела знать лишние подробности. Честно, ни сколечки! Нам показали картинку, когда эти двое уже были в лесу. Пока Дункел делал эскизы новых игрушек, что запросили у него ели для следующего праздника, Луора осматривалась. И пыталась пригласить елку в свой дом.

Уговаривала. Умоляла. Льстила.

Потом принялась настаивать. Приказывать. Угрожать. Даже изменила облик и попыталась выдрать елку с корнем.

Вот тогда-то ее и изгнали. А озадаченный Дункел, занятый своими эскизами, даже не понял в чем весь сыр-бор, просто в следующее свое посещение леса не взял с собой драконицу, но та все равно прошла за ним следом, воспользовавшись открытым проходом. И прихватила с собой магический порошок, от которого живые ели становились послушными и беспрекословно подчинялись приказу.

Наверное, план Луоры бы сработал, не факт, что принес бы ей счастье, но в тот момент Дункел отвлекся и спугнул незадачливую воровку. Вот тогда-то и произошла между ними ссора, после которой были созданы игрушки-дракончики, а Луора в порыве гнева в часть партии замешала свой порошок подчинения – рассчитывала, видимо, как-то дистанционно подчинить одну из елок, но все пошло не по плану.

Для начала игрушки-дракончики принялись меняться, оскаливая злобные пасти, а подчиняющий порошок, смешанный с красками и магией Дункела, преобразовался в нечто весьма губительное для елок: те стали болеть и чахнуть, теряя ловкость, подвижность, а в конце и саму жизнь.

В итоге, ели-исподины смогли понять, что проблемы в Затаенном лесу начали происходить с появлением елочных украшений, но, к несчастью Дункела, разбираться дальше у них не было времени: нужно было спасать свой лес. Они напрямую не обвинили Дункела в своих бедах, но запретили ему входить в лес в драконом и приводить с собой кого бы то ни было.

К слову, ели-исполины, будучи умудренными жизнью, понимали, что когда пройдет время, и они справятся с болезнями леса, им придется вернуться к проблеме и найти виновного, потому ограничили срок наказания: пять лет.

Ну а Дункел мог появиться в лесу только в том случае, если в одном из миров, что расположены вокруг Затаенного леса найдется тот, кто игрушек-дракончиков пожалеет.

На данном этапе я подавилась едким смешком, потому как не представляла, как вообще можно было пожалеть те злобные игрушки, которые вызывали истеричные слезы даже у взрослых. Я-то пожалела вполне нормальные игрушки, без злобного оскала, но, вероятно, этого как раз хватило для прощения. Хотя, даже здесь приложила руку Луора, которая в своей жажде заполучить елку никак не успокаивалась.

Зеленая ящерица раскидала елочные игрушки по мирам, рассчитывая на магию подчинения, перенаправив ее действие с елок на того, в чьи руки попадут игрушки.

По странному стечению обстоятельств игрушки попали ко мне.