ГЛАВА 35

Атти

– Хотите сказать, что я была под магией подчинения? – невольно вырвалось у меня, а сердце неприятно сжалось. Никогда не верила в гипноз, а тут намекают на такое, бррр!

В ответ ель-исполин показала мне тот момент, когда я взяла в руки игрушку-дракончика, расщепив на цветовые волны ту магию, что была намешана в игрушке: желтая радость, голубое предвкушение праздника, зеленая надежда на чудо – это была магия Дункела, от которой становилось тепло внутри. Оранжевый гнев в том спектре был всего лишь на мазок кисти – едва заметный, потому игрушка еще не успела измениться до неузнаваемости. Ну, а магия подчинения была серо-зеленой, словно болотная жижа, даже на вид противной. И весь этот магический спектр был укрыт, словно в кокон, серебристым свечением магии, способной исполнить маленькое желание.

Я брала каждую игрушку в руки, рассматривала внимательно, записывала и, с тяжелым вздохом распределяла каждую в одну из двух коробок: страшные или красивые. И над каждой страшной игрушкой я сожалела, что старания художника были направлены не на создание атмосферы праздника, а на реалистичность. Я вспомнила, как в тот момент пожалела художника, что расписывал каждую игрушку вручную, закладывая в них свою душу, мечты, свою энергию, а в итоге результат его работы отправится на помойку.

И беря в руки игрушки, сожалея или восхищаясь, я активировала на каждой серебристый кокон, потому что оказалась единственной во всех мирах, кому стало жаль бить чужую работу.

Мои эмоции активировали магию точно так же, как мои эмоции помогали расти Елику, а уже магия привела меня в Затаенный лес. Вся магия, что была распределена между партией игрушек, шлейфом последовала за мной, привязавшись к моим эмоциям. Следовала и ждала того момента, когда я чего-то сильно пожелаю.

– Обалдеть! – одновременно проговорили Рита и дед Дункела, одним словом обозначая свою принадлежность к тому миру, из которого явилась и я.

– Сама в шоке, – согласилась я с оценкой ситуации в целом, но следом задала вопрос, от которого зудело под кожей. – Если эта магия следовала за мной, но на меня не действовала, куда она делась потом?

И следом на «экране» появился момент, от которого я вздрогнула: моя машина из открывшегося портала выскочила на поляну, а магия подчинения, освободившись от чужих эмоций, нашла жертву.

– Ох! – вырвалось у всех драконов разом, а у меня вновь сжалось сердце.

Магия вырвалась и разделилась, врезавшись в два дерева разом: в ель, что ожидала на поляне своего дракона, и в маленький любопытный саженец, который подсматривал, желая впервые увидеть необычное таинство, о котором рассказывают все взрослые ели.

Мне казалось, что я не долго оставалась в машине, но на самом деле вышла далеко не сразу: магия подчинения успела окутать большую наряженную ель, а Елика заставить подойти ближе к неизвестному железному монстру (так-то он подглядывал с довольно приличного расстояния, как любой ребенок, опасаясь всего нового и не похожего на то, что он видел постоянно).

Рядом со мной возмущенно топнула ель, которая помогала лечить Дункела и, судя по воспоминаниям Луоры, была той самой, на которую повлияло заклинание подчинения.

– Я тут не причем! – сразу начала оправдываться, но тихо охнула, когда с другой стороны меня терпеливо похлопали по плечу еловой веткой – надо мной стояла большая ель темно-зеленого цвета и всем своим видом выражала, что на меня не сердится. Это, что, мама Елика? Или папа? Ой!

– Вы не сердитесь на нас, пожалуйста, – проговорила я, прижимая озябшие руки к груди, – мы не специально забрали Елика. Он так уверено показывал, что хочет помочь дракону с праздником, что я даже предположить не могла, что тут замешана магия. Вы ведь разрешите ему остаться на праздник, а? Вы с ним оставайтесь в замке до праздника и увидите, как ему интересно и весело, и его никто не обижал.

Я с таким жаром уговаривала елку, что даже не заметила, как взяла ее за ветки, а смотрела исключительно на макушку, боясь пропустить ответную реакцию или неправильно ее истолковать. И вот честное слово, не пропустила – елка кивнула утвердительно. Ведь утвердительно же?

Я оглянулась на двух драконов, что колдовали над Дункелом, поправляя то куртку под головой, то какое-то плетение, от которого он кренился то вправо, то влево, и получила еще и человеческое подтверждение: оба широко улыбались. Я уже было успокоилась, да не тут-то было – с другой стороны меня похлопали по плечу весьма бесцеремонно и возмущенно.

Стоило повернуть голову в ту сторону, как перед глазами зарябило от обилия игрушек, зеленых иголок, вспорхнувших с веток снежинок и просто невероятной лавины негодования – наряженная к празднику ель, прошедшая через заклинание подчинения и похищение, требовала моральной компенсации.

– Кх-кх, вы тоже можете придти на праздник…мисс…мадам…ель…

– Кажется, Луора сама не понимая, организовала Дункелу самый незабываемый праздник, – хохотнул откуда-то сбоку Дарк, и ему тихо вторила Рита, видимо, лучше всех осознавая, какую подставу я организовала мужчине, пригласив на праздник еще две елки.

– Организовала, да, – я посмотрела в сторону золотой клетки, где гордо вздернув нос, стояла драконица в наряде невесты, и потерла хмурую складку между бровей, пытаясь понять другое. – А как она-то в лес попала, если ее изгнали? Дункела простили – это понятно, а ее как впустили снова?