17. У меня есть будущее

— Эля… — Тата качает головой, отпивая энергетик из банки.

Я не отстаю. Энергетик — это вещь, особенно учитывая мою бурную и бессонную ночь.

Мы с ней сидим в парке неподалеку от института, прогуливаем сопромат. И вот не стоило бы прогуливать, тяжелый предмет, но я понимаю, что надо поговорить. И сразу все точки над И расставить.

А то единственного приятного человека здесь, в институте, потеряю.

— Как ты так умудрилась, а?

— Да я сама не знаю… — пожимаю я плечами, и это получается искренне. Потому что я и в самом деле не знаю. — Они просто подошли, заговорили, предложили угостить… Ну, слово за слово… Очнулась у же у них дома.

— Бляха муха! — Тата хмурится, бьет себя кулачком по коленке, — Зверята совсем ошалели! Раньше они такого не устраивали с такими наивняшками, как ты! Слушай, — она разворачивается ко мне резко, — ты не девственница была, надеюсь?

— Нет… — а вот это уже немного играю. Глазки в землю, покраснеть… — У меня был парень там, на Дальнем… Но это так… Ерунда, пару раз всего было…

— Черт. Зверята, гады, — качает она головой. — Ты как хоть себя чувствуешь?

— Нормально. На удивление.

— Да, — она смеряет меня изучающим взглядом, — я тоже удивляюсь…

— Слушай… — я немного мнусь, но вопрос важный, — а они… Часто так, да? С девушками?

И напряженно мне так в этот момент, что даже странно. Вроде бы должна по слаженности, по поведению постельному понять, что у них это не первый опыт, но все равно так не по себе чего-то. Так неприятно.

Словно грязной себя чувствую, использованной.

— Да в том-то и дело, что в институте не водилось за ними такого, — задумчиво отвечает она, разглядывая меня. — Они просто… Ну… Ты же их видела? Девчонки их любят. Вешаются. Сами предлагают. Зверята, насколько я знаю, гуляют с девочками из своей тусовки, или со старшими курсами, как и они сами. А так, чтоб первокурсниц маленьких выцеплять и так себя вести… Прям странно… Тебя — то можно понять, когда такие парни — ошалеешь. Да ты еще и выпила, наверно?

Киваю. Путь думает, что я случайно, чем поймет, что намеренно. Почему-то мне не хочется, чтоб она… Осуждала, что ли.

Хотя, ничего предосудительного я не делаю, и мои постельные дела — мое личное дело, и именно это я, помнится, внушала одним летним анапским вечером учительнице Лене, которая никак не могла решиться на отношения с парнем моложе себя и все бегала и бегала от него. И я тогда себе такой убедительной казалась, правильной.

Смелой.

Где теперь твоя смелость, Элли? По пути потерялась? И надо идти к Гудвину, добывать новую?

— Но вот они чем думали? И что в тебе нашли такого? Чем зацепила? — Рассуждает Тата вслух, и мне в голову не приходит обидеться на такое явное пренебрежение. Потому что права она. И этот вопрос поневоле возникает, глядя на меня.

Я только плечами жму.

Кто его знает? Что-то нашли, значит…

Но я не получила ответа на вопрос.

— Так я не поняла, они все время вот так вот… С одной девушкой?

— Да не то чтоб все время… — мнется Тата, глаза отводит, опасаясь, что расстроит, обидит, — но бывает. Не отказываются, короче, если предлагают. Но сами не лезут. А тут… И чего они от тебя сегодня хотели? Зачем приходили?

— Номер просили. И вечером хотят заехать, — шепчу я, отвернувшись и отчего-то мучительно покраснев.

Эй, Элли, ты стала стесняшкой? Не слишком ли в образ вошла?

— Даже так… — задумчиво тянет Тата, — а ты? Ты хочешь?

— Ммм…

— Хочешь, значит? Но ты же понимаешь, что это все ненадолго? Они такие, Зверята, поиграют, а потом новую жертву ищут.

Она замолкает, испытующе глядя на меня.

— Знаешь, не мое дело, но… Не надо в них влюбляться… Погулять… Ну… Можно. Но вот по серьезному…

Не стоит. Да и в институте слухи пойдут…

Да, она права. Не надо мне это сейчас.

Но вот в чем проблема — я уже не могу ничего сделать.

Ни их остановить.

Ни сама остановиться.

А поэтому надо просто выяснить все. И быть во всеоружии. И кстати…

— А ты их откуда знаешь?

У меня этот вопрос давно крутится, Тата выглядит слишком осведомленной о многих вещах, и в то же время, словно как-то свысока рассуждает. Искушенно.

— Они в тусовке моего брата старшего. — Она неожиданно мрачнеет. — Сводного. Встречались периодически.

— Вот как… А что за тусовка?

— Байкерская.

— Ааа…

До меня доходит, что Тата может знать и Данила, и Лену.

Я неожиданно понимаю, что увязла во вранье, и надо бы как-то этот момент пресечь. Например, сказать, что я тоже знаю Данила. Или спросить… Надо, побыстрее.

Но тут мне звонит Лена.

Я беру трубку, разговариваю с ней какое-то время. Ей интересно, как я устроилась, всего ли хватает, все ли в порядке. Говорю, что все хорошо, рассказываю про общагу, про вечеринку посвящения в студенты, и даже шучу о чем-то с ней. Так легко, так спокойно мне разговаривать, каждое слово — словно поглаживание ласковое.

Тата деликатно делает вид, что не слушает, лазит в телефоне.

— Ты когда на работу? — спрашивает Лена в самом конце разговора.

— Завтра. Сергей сказал, чтоб вечером после занятий приходила. И на выходных тоже работать буду, если все нормально пройдет.

Лена напоминает, чтоб звонила, не терялась, и отключается.

— Ты на работу устроилась? — Тата не собирается делать вид, что не слышала, но спрашивает деликатно. Без наезда.

— Да… Знакомый знакомых берет в свой клуб официанткой.

— А что за клуб?

— «Гетсби»

— Вот как? — Тата прищуривает глаза. — А знакомый знакомых — Сергей?

— Дааа… Знаешь его?

— Да. Это мой брат.

Ну ничего себе совпадение!

Вот вроде и большой город, центр, а меня все равно угораздило! Как в Анапе, все друг друга знают, через три рукопожатия!

Остаток времени до окончания пары мы с Татой выясняем, кого еще из общих знакомых знаем.

И я выдыхаю.

Тата знает Данила. И Лену даже, но шапочно. Мне не очень просто объяснить, откуда я их знаю, говорю кратко, что через Лену, тоже знакомые знакомых.

Вроде все хорошо идет.

Легенда у меня стройная.

Мой родной город ни разу не мелькает.

И на пару по политологии мы идем уже полностью помирившимися и болтающими, как обычные девятнадцатилетние девчонки.

Мне впервые за много месяцев спокойно и весело.

Я ощущаю себя правильно.

Молодой, безбашенной, немного дурашливой.

И полное ощущение, что все передо мной открыто.

Все дороги. Все направления.

У меня есть подружка, учеба, место в общежитии. У меня не особо понятная личная жизнь, но это все решаемо.

У меня есть перспективы.

У меня есть будущее.