Глава двадцать седьмая

Приближался праздник Весеннего Равноденствия и день моего представления королю Эльвинии в качестве наследницы рода Светлооких. Тётя заставляла меня раз за разом повторять фразы приветствий к королевской чете, к их дочерям, к советникам, остальным придворным. Дворцовый этикет был таким запутанным и сложным для меня, что я всё равно ошибалась, особенно в случаях с дарами и дариэ, чем одни отличались от других, я уяснить так и не смогла, как тётя мне не объясняла: – Дар – это одновременно и наименование, и обращение к аристократам, а дариэ – только обращение, но только в определённых случаях к определённым людям – дариэ на свадьбе – родители жениха, дариэ во дворце – аристократы, приближенные к трону, но не родственники, дариэ даже бывает в семейных отношениях, когда жена беременная и ждёт сына – она дариэ, но только для мужа и её родителей, такое обращение неуместно во всех остальных случаях… – тётя попыталась привести какие-то примеры, но я ей сказала: – Так как обращаться к королю и королеве? – Великолепный дар и великолепная дар… – Значит, остальные будут просто дар, не хочу попасть впросак и назвать кого-нибудь не так! Лучше прослыву грубиянкой и деревенщиной, чем буду раздавать людям реверансы налево и направо! – Кстати, насчёт реверансов… – и моё обучение пошло по новому кругу! И вот настал тот знаменательный день, когда мы должны были явиться на праздник во дворец. Там намечался приём и бал, но тётя решила, что приём мы пропустим, а явимся сразу на бал, благо, регламент праздника и наше высокое аристократическое происхождение, позволяло так поступить. Рано утром мы сели в карету, украшенную гербом, но не нашим. – Тётя, скажите, а чья это карета? – Дара Попугая, тьфу… Дара маркиза Сионского Варониэль Гневливого, набралась уже от тебя, болтушка! Понапридумывала тут и тётку искусила! Пока тётушка возмущалась, я подхихикивала, а потом вспомнила: – А где же мой женишок? Его что, не будет на балу? – Ну что ты, Эриллэ, конечно, будет! Только нам нужно явиться туда раздельно, чтобы твоя помолвка кое для кого стала сюрпризом! Я ещё не знала, что моя помолвка станет сюрпризом для многих… Подъезжали мы к столице Эльвинии – Дир-Гору – уже на закате, я рассматривала узкие улочки окраин и широкие, замощённые, проспекты центральных кварталов. Остановившись у огромного белокаменного особняка, мы вышли из кареты и зашли в темноту аллеи, ведущей к центральному входу. Тётя предупредила меня, что мы будем здесь только переодеваться, ночевать мы не остаёмся, а сразу, рано утром, уезжаем домой. Открыв дверь своим ключом, мы с тётей, и единственная служанка, взятая нами, зашли в дом. Я оглядела огромный холл и в темноте увидела широкие ступени лестницы, ведущей наверх. Подниматься мы не стали, а прошли в небольшую гостиную на первом этаже. Служанка выложила наши платья. Мы начали быстро переодеваться. – Тётя, а чей это дом и где хозяева? Они что, разрешили тебе приехать сюда в их отсутствие? – Нет, Эриллэ, сейчас дом находится в собственности короны и пока пустует. А раньше он принадлежал родителям Карониэль, твоим дедушке и бабушке! – Ух ты! – я повнимательнее стала осматриваться. – Жаль, что нам потом придётся быстро уехать, а то я бы показала тебе портреты твоих предков и юной мамы, они до сих пор висят в галерее на втором этаже. – А разве нам можно здесь находиться? – Конечно же нет! Но у меня остались ключи, я судилась с королём за этот дом, но, как понимаешь, суд не выиграла! – Ты судилась с самим королём? – А чему ты удивляешься? Наша семья древнее королевской, всё имущество переходило мне, как единственной на тот момент наследнице, но почему-то именно этот дом захотела прибрать к рукам королева. Были подготовлены какие-то липовые бумаги, и вот… наша семья лишилась прекрасного особняка в столице! За такими разговорами мы собрались. Тётя, как всегда, одела голубое открытое платье со множеством бантиков и рюшей. На её шее, в ушах, на запястьях и пальцах сверкало множество бриллиантов, которые своим размером и безвкусием просто поражали меня, но тётя была неумолима: – Так надо! Хорошо, что я смогла отстоять свой наряд и причёску. Из огромного зеркала на меня смотрела юная, немного дерзкая, очаровательная девушка! Мои красные волосы были собраны по бокам, а на спине лежали кудрявой волной, подчёркивая белизну открытых плеч и большой груди, туго затянутой чёрным корсетом элегантного платья. Платье из эльвинского шёлка струилось вниз от корсета, практически обтягивая мои бёдра и ноги, спереди оно доставало до щиколоток, а сзади цепляло пол. Цвет и фактуру материала я выбрала сама: казалось, что под тонкой тканью платья больше ничего нет, хотя это был обман. Серёжек я никогда не носила, как и браслетов, но на шею надела небольшое колье из жёлтого золота и подвески с небольшим чёрным алмазом. Камень был не огранён, и только профессионал мог бы определить его баснословную стоимость. На ноги я обула открытые туфельки золотистого цвета. Я сама, первый раз после смены моей внешности, понравилась себе! И вскоре во дворце мы стояли и ждали, когда церемониймейстер нас объявит. Судя по звукам, бал уже был в самом разгаре, мы хорошо задержались. Я начала нервничать, но, взглянув на тётю, поняла по её сжатым губам, что она тоже пытается собраться, и поэтому посмотрела на потолок и взяла себя в руки. – Графиня дар Девириэль Светлоокая со своей племянницей, наследной графиней дар Эриллэ Светлоокой!