Глава тридцать четвёртая

"Девочка, – читала я послание, на расшифровку которого ушли целые сутки, – сын и полукровка в Эйхиме, в моём доме. В первый день лета из порта отплывает корабль "Королева морей" в Степную Империю. Найди своего дядю, он спрячет тебя и наследника. Верь Наёмнику – он не предатель. Запомни: король опасен, не королева. Когда меня убьют, твоя защита останется при тебе, а защита сына станет сильней. Не смей плакать. Твоя тётя Девириэль" У меня из глаз потекли слёзы, слова тётушки про её убийство ошеломили меня, а ещё я скучала по сыну, я не видела его уже больше месяца! Мне нужно было подготовиться к бегству, отыскать сына и Горда в Эйхиме, опять пересечь Срединное море и спрятаться в Степной Империи. Я только и делаю, что убегаю, но меня постоянно догоняют! "Всеблагие Старцы, – думала я, глядя на свечу, – сделайте, пожалуйста, так, чтобы этот побег был последним!" Долго впадать в отчаяние мне не пришлось: в коридоре послышались шаги, и мои охранники кого-то поприветствовали. Это был Чёрный Герцог! А у меня в руках была записка, на столике лежала книга с записями на полях! Всё! Я пропала! Я подбежала к двери и закрыла её на засов, понимая, что долго оборотня тот не удержит, кинула книгу и записку на серебряный поднос и опрокинула туда свечу. Слава Старцам, была ночь, и свеча помогала мне прочитать тётино послание, если бы было утро или день, записку пришлось бы есть, а книгу прятать! В дверь уже колотили, записка сгорела быстро, а тонкие страницы книги были, видимо, покрыты противопожарным составом и не хотели загораться! Я начала впадать в отчаяние, а герцог продолжал стучать в дверь, требуя, чтобы я его впустила! Я присела на корточки и стала дуть на пламя – оно не разгоралось! Я дула и дула, а дверь уже стали выносить, и когда страницы книги занялись огнём, герцог ворвался в комнату и увидел меня, стоящую на коленях перед столом со сгорающей книгой. – Что ты тут устроила, дариэ? – он подошёл к столу, а я поднялась с колен. Герцог достал из-за голенища ботфорт ножны и вынул кинжал с изогнутым лезвием и рукояткой в виде волчьей головы. Подцепив им одну из не совсем подгоревших страниц, он увидел остатки написанного мной знака. – Ты что-то скрываешь от меня, моя дариэ? Я молчала, глядя на его лицо, которое казалось уставшим, его глаза ввалились, а скулы стали острее. Меня потряхивало от напряжения и страха. Лишь бы он ничего не понял! – Так что ты скрываешь: предательство, неверность или… – он пригляделся повнимательнее к знаку, – старая сука! Что-то передала тебе на своём, ведьмовском, языке! Она ещё поплатится за свои интриги, а ты, – его глаза сузились, а губы превратились в тонкую линию, – готовься к наказанию! С сегодняшнего дня ты – под арестом! Оборотень развернулся и вышел из комнаты, мою дверь кто-то быстро ремонтировал, а я, как была в платье, так и завалилась на кровать, не разбирая её. От нервного напряжения быстро уснула. Рано утром меня разбудил один из оборотней. – Вставай! – он резко дёрнул меня за плечо, я вскочила от неожиданности. – Следуй за мной! Ещё не понимая, что происходит, я шла по замку за моим провожатым, а следом за мной шли оборотни из моей охраны. Меня вели куда-то вниз. Пройдя кладовые, находящиеся в подвале, мы вошли в длинный коридор, с одной стороны которого шла каменная кладка, а с другой были решётки, огораживающие маленькие камеры. Ими уже двести лет никто не пользовался, и я, по приезду, так и ни разу не была здесь, считая, что в тюрьме, пускай и бывшей, мне делать нечего! А теперь меня вели сюда по приказу Чёрного Герцога за переписку с тётушкой! Мы дошли до конца коридора, и там я увидела дверь в стене с маленьким зарешеченным оконцем. – Господин Юлиус Картер, – начал читать оборотень, приведший меня сюда, какую-то бумагу, – властью, дарованной ему королём и королевой Эльвинии как будущему принцу-консорту, приказывает: первое – учинить дознание в замке рода Светлооких на предмет заговора против действующей власти; второе – допросить представителей рода Светлооких, дар Девириэль Светлоокую и дариэ Эриллэ Светлоокую на предмет участия в заговоре; – голос оборотня, спокойный и равнодушный, доносился до меня, как через тряпицу, смоченную водой, – третье и последнее – дариэ Эриллэ Светлоокую заключить под стражу на время всего дознания. Приказ приведён в исполнение, – и, с этими словами, меня втолкнули в камеру с маленькой кроватью, одной свечой и ночным горшком. Я подошла к кровати: была уже глубокая ночь, и мне жутко хотелось спать. Я проверила матрас – он был чистый, постельное бельё было свежим. Сняв платье и распустив причёску, я легла на кровать и сразу же уснула, чтобы утром проснуться от скрипа открываемой двери. Один из воинов герцога принёс мне кувшин с водой и завтрак. Молча поставив всё на пол, развернулся и вышел. Я облегчённо вздохнула: допрашивать прямо сейчас меня никто не собирался! На обед и ужин всё повторилось, единственное – забрали мой горшок, поставив новый. Спать я ложилась с чувством неопределённости, ведь герцог так и не захотел со мной поговорить, и волновалась, что там с тётей. Следующий день прошёл, как и предыдущий, третий начался так же, но ужин мне никто не принёс. "Решили голодом заморить", – подумала, ложась спать. Но ночью заскрипела дверь, я резко проснулась и увидела, что ко мне пожаловал с подносом и подсвечником с тремя свечами сам герцог. Его почему-то шатало из стороны в сторону. Я натянула одеяло до подбородка: мне сейчас были противны любые поползновения мужчины в мою сторону. Но герцог, поставив всё на пол, вышел, качаясь за дверь, и занёс в мою, и так небольшую, камеру стул со спинкой и маленький столик. Переставив поднос на стол, он сказал: – Прошу… ик… к столу! Я вылезла из-под одеяла и опустила ноги с кровати, посмотрев на поднос, увидела там лишь мясную нарезку и кувшин с вином. Есть мне не хотелось: малоподвижный образ жизни не располагает к аппетиту, а излишнее волнение – к вину. Взяв для вида кусок мяса, я медленно стала его жевать, поглядывая на оборотня. Он явно пришёл не просто так, чтобы выполнить работу прислуги! Герцог взял в руки кружку, налил вина и выпил, жадно глотая. Вино текло у него по подбородку, но он смахнул подтёки рукавом. – Ну что скажешь мне, обманщица и изменница? Что написала тебе тётка? Говори! – герцог стукнул по столику кулаком так, что посуда подпрыгнула, а я вздрогнула, перестав жевать. – Мне нечего Вам сказать, господин Юлиус, чтобы кому-то изменить и кого-то предать, надо находится с этим человеком или государством хоть в каких-нибудь отношениях, а у меня ни с Вами , ни с Эльвинией никаких отношений нет! – Что ты сказала? Маленькая дрянь! – герцог попытался встать со стула, но его попытка не удалась. – Что сказала? – продолжила я, как ни в чём не бывало, отправляя себе в рот новый кусок мяса, – Вы женились, как я понимаю, так что о верности с Вашей стороны по отношению ни ко мне, ни к вашей жене, речи уже нет, но и я вам не клялась в вечной любви и верности! Знаете, как говорят в Туринге: постель – ещё не повод для знакомства! Глаза герцога налились кровью, и он подскочил ко мне, одной рукой схватил за шею, и я почувствовала, что на пальцах вырастают когти, а зрачок из круглого становится вертикальным! Схватив его за руку своими руками, я закрыла глаза, и призвала родовую защиту, как меня научила тётя: в голове моей зашумела листвой Священная Роща, я прикусила губу, роняя капли крови на лапу оборотня, и защита сработала! Герцога сильно тряхнуло, а затем откинуло от меня! Оборотень ударился спиной об стену и затих. Я отдышалась и подошла к нему: мужчина был без сознания, но дышал, а потом я и вовсе услышала храп. Ничего, жить будет! Может, завтра и не вспомнит, как кинулся меня душить, а я ответила! В камеру постучали. – Альфа, у вас всё в порядке? – оборотень из охраны открыл окошечко на двери и заглянул внутрь, увидев храпящего командира, вопросительно взглянул на меня. Я уже сидела на кровати и доедала мясо, запивая вином: магия забрала силы. – Пьяный, буянит… – пожала плечами. Охранник закрыл окошко, а я, оставив одну свечу зажжённой, а остальные потушив и спрятав под матрас, улеглась спать. Пробуждение должно было стать интересным! Меня разбудил приглушённый стон, и я спросонок не поняла, кто это стонет в моей ко… камере! Всеблагие Старцы! Я и забыла, что у меня появился вчера постоялец! – Пить… Бирхейм, старый волчара… мне плохо… дай попить… – и опять стон. Я взяла кружку и налила остатки вина, подошла к страдальцу и подала ему кружку. – Благодарю, Бирхейм… – буль, буль, буль, и кружка полетела в стену, разбившись с громким звуком. – Уважаемый герцог, – громко сказала я, – не могли бы вы не мусорить в моей опочивальне, мне ещё здесь сидеть и сидеть! Как никак я – государственная преступница! Проявите уважение! – Кто… где я? – герцог, опираясь на стену, поднялся. Я думала, что он собрался уходить, но он стал разуваться и завалился на мою кровать, отодвинув меня. Положив руки под голову и глядя на потолок, сказал: – Помню, что спускался к тебе… Хотел поговорить… Помню, что ты мне что-то говорила о жене и верности, а потом – провал… Ничего не помню! Я не обидел тебя случайно? – он повернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Случайно – нет, а вот специально… Оборотень привстал: – А что у тебя на шее? Нет… прости… я не знаю, что на меня вчера нашло… Нам, оборотням, вино пить запрещено, мы становимся неуправляемыми, особенно, когда полнолуние! Прости меня, девочка! – он потянулся ко мне, но я встала с кровати и села на стул. – Очухался? А теперь поговорим серьёзно! Зачем я здесь? Только не говори мне про заговор: я уже наслушалась этого бреда! Я в Эльвинии чуть меньше года, никого, кроме тёти, не знаю, о каком заговоре идёт речь? Я увидела впервые короля и королеву на празднике Весеннего Равноденствия! – лучшая защита – это нападение, и я сейчас нападала! – Если ты меня приревновал к неведомому сопернику, знай, что в Эльвинии постель у меня была только с тобой, и ни с кем я заводить романы и романчики не собираюсь! – мне нужно было завоевать расположение герцога, чтобы выбраться из замка и страны. – Я выслушал тебя, я понимаю твоё негодование, и ты пойми моё! В столице твоя тётя дважды уходила из-под наблюдения и охраны. И я доверяю словам короля, что эта старая интриганка готовит заговор с целью свержения нынешней династии! И тут ты, сжигаешь книгу, и ни разу не попросила о встрече с тётей! Ясно же, что вы ведёте переписку! Что вы скрываете? Может, заговор? – Встреча с тётей проходила бы при тебе? – Конечно же, да! – Понятно! Вот и ответ на твой вопрос! При тебе я и так её вижу, спасибо, не надо! – Хорошо, сегодня выйдешь отсюда, но вы с тётей остаётесь под домашним арестом до особых распоряжений Амариэля Благороднейшего! Это уже было моя маленькая победа! А герцог, иногда, может совершать осмысленные поступки по отношению ко мне! Меня вернули в мою комнату, но служанку мне не дали, приходилось обходиться водой из кувшинчика, так как ванну набрать стало некому! Вечером явился герцог, в одной рубашке и лёгких штанах, судя по тому, что он присел на постель и начал снимать рубашку, я поняла, что он собирается остаться! Меня это не устраивало, от слова совсем! И я сказала: – Герцог, у Вас – медовый месяц, имейте совесть! Вы пришли в спальню к посторонней женщине, когда Ваша жена надеется, просто мечтает о Вашем совместном потомстве! Герцог насупил брови и стал одевать рубашку на место. Выходя из комнаты, он сказал: – Могла бы по нормальному сказать, что обиделась и не хочешь меня видеть…