Глава тридцать пятая

А ночью я проснулась от жуткого крика: кричала моя тётя! Я вскочила и подбежала к двери, выскочила в коридор и увидела, что перед моей дверью никого нет. Крик превращался в предсмертный хрип, и я побежала на звук. Перед лестницей я увидела лежащую на полу тётю и склонившегося над ней мужчину, который держался за рукоятку кинжала, торчавшего из тётиной груди. Рывок – и кинжал выдернут! Я закричала! Мужчина обернулся, а я отшатнулась: это был Чёрный Герцог! А в его руке сверкнула рукоятка с волчьей головой! С лезвия капала кровь, и я смотрела на эти капли и не могла пошевелиться. – Моя дариэ, я не… – Что случилось? – за моей спиной раздавался топот и шум, кто-то что-то спрашивал у герцога, тот им что-то отвечал, а я, как заворожённая смотрела на кинжал. Вдруг – темнота, и голоса: – У неё обморок! Приведите лекаря! Кто-то подхватил меня и понёс. Опять темнота. Очнулась я от того, что мне стали в лицо совать что-то едко-вонючее, от которого хотелось отвернуться, но сделать это было невозможно! Кое-как открыв глаза, я пошевелила языком: – Уберите эту дрянь…– подняла руку и отмахнулась от этого запаха, надо мною склонилось лицо нашего лекаря, мои охранники оба тоже были в комнате, а ещё появилась служанка, которую я не видела уже две недели. Она держала в руках таз с водой и полотенце. Второе лежало у меня на голове. Я сняла его и попыталась встать. – Лежите, дар Эриллэ, вам надо полежать… – Не надо… – я, несмотря на возражения лекаря, встала с кровати. Мои охранники тут же выскочили за дверь: я была практически обнажена, махнув девушке рукой, чтобы она помогла мне одеться, я указала доктору на дверь. Когда я вышла в коридор, охранники заступили мне дорогу, но я, прокусив губу ещё в комнате, была готова к такому, отшвырнув их от себя. Мой путь лежал в покои, облюбованные Чёрным Герцогом, и я собиралась его пройти, не имея на нём никаких препятствий! Дверь открыла, щёлкнув пальцами: тётя показала мне, что можно делать в замке, используя родовую магию. Я бы и из подземелья вышла бы, если не было бы охраны. – Зачем ты это сделал? – я смотрела на герцога в упор, он сидел за столом, а напротив него сидело двое его воинов, явно офицеров. На их мундирах красовались лейтенантские нашивки, а лица вытянулись. – Разрешите уйти? – поинтересовался один из них. – Нет, Герберт, тебе, я думаю, будет интересно увидеть это представление, – как-то насмешливо и, одновременно, зло ответил ему герцог. – Я повторяю: ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? – я с ненавистью смотрела в глаза этого подонка и не понимала, как могла возбуждаться от его прикосновений и поцелуев, как я могла… с этим… Если бы моя ненависть могла превратиться в костёр, то она сожгла бы весь мир! – Повторяешься? Ты не забыла, девочка, С КЕМ ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?!!! – рык оборотня можно было услышать во всём замке, но это не могло испугать меня, моя ненависть была сильней! – С кем я разговариваю? Может быть, с подонком и убийцей? Оборотень опять начал трансформироваться в волка, но один из офицеров сказал: – Держите себя в руках, генерал! Она в шоке, а Вы сейчас сделаете глупость! Дар Эриллэ, Вам лучше уйти! Вернитесь к себе! Пылая и сгорая от ненависти, я летела по коридорам замка, но не к себе, а во двор! Слёзы лились по моим щекам, и я не понимала, что это были за слёзы: слёзы горя или слёзы обиды и досады на себя. На душе моей появилась тяжесть, которая тёмным облаком окружила сердце, давила на него, в горле стоял ком, и даже слёзы не освобождали меня от картины стоявшего с кинжалом герцога над телом убитой тёти… Я выскочила во двор и натолкнулась на грудь мужчина. Он обнял меня и прошептал: – Ну-ну, успокойся, – я подняла заплаканные глаза и встретилась взглядом с Улдором Генвартом, – всё будет хорошо! Пойдём отсюда! Он завёл меня за угол, дал платок, чтобы я вытерла лицо, и сказал: – Рапира или шпага? – Ты о чём? – Ты можешь выплеснуть свой гнев сейчас, если займёшься фехтованием! Согласна? Я молчала. – Ну же, соглашайся! Я выхватила из его рук шпагу, и мы начали наш бой. Я вкладывала в каждый удар свою ненависть, презрение, горечь и обиду к одному конкретному мужчине, вымещая всё на другом! Моё платье иногда стесняло меня, несколько раз я чуть не упала, но бой я не прерывала. Только когда рука у меня стала дрожать, а ноги спотыкаться, я подняла шпагу и склонила голову, показывая, что дуэль окончена. Отдав оружие наёмнику, я быстрым шагом направилась к себе, в коридоре столкнувшись со своими охранниками, видимо, уже пришедшими в себя. Они молча отправились следом за мной. Переодевшись, я спустилась в холл, в замке была суета, слуги и солдаты проходили и пробегали мимо меня, иногда чуть не толкая. Я поспешила в маленькую часовню, где на накрытом белым покрывалом алтаре, в белоснежном платье, лежало тело моей тётушки. В часовне, кроме меня, никого не было, и я подошла к ней, чтобы попрощаться. Глаза покойницы были закрыты, лицо было очень бледным, выкрашенные красным губы и синие ногти на руках, лежащих на груди, подхлестнули меня к новой волне слёз. Но теперь я не захлёбывалась в рыданиях, а тихо плакала, прощаясь со всем, что дала мне тётя: новые знания, уверенность в будущем, защиту и новое имя! Всю ночь я не спала, а на следующий день, на высоком холме, в поле, покрытом пшеницей, тело моей тёти предали огню. Я стояла и смотрела, вспоминая те костры, которые я уже пережила, единственный, которого мне не удалось лично проводить к Старцам, был мой муж – Эдан. Я сжала зубы. И тут тишину погребального обряда нарушил чей-то вскрик и плач. Я оглянулась: позади меня стояла дар Смигоэль. Она смотрела на костёр и была такой жалкой и беззащитной, несмотря на свой рост и мужскую одежду, в которой она была. Я подошла к ней. Она сначала не увидела меня, тогда я подошла поближе и обняла женщину за плечи. – Девочка… как же так? Что же это? – её слова перемежались всхлипами и рыданиями. Странно было видеть такую сильную женщину в таком раздавленном состоянии! А ещё более странно было то, что через мгновение я встретилась глазами с Чёрным Герцогом, стоявшим за спинами собравшихся людей. Он смотрел на меня виновато и жалостливо. Не успела я выкрикнуть: "убийца!", как герцог развернулся и быстрым шагом направился к замку. Его высокая спина в чёрном плаще всё удалялась и удалялась от меня, а я стояла и смотрела, стояла и смотрела… На следующий день ко мне с утра в покои зашёл один из охранников и по-военному отрывисто и чётко произнёс: – Дар Эриллэ Светлоокая, Вы – хозяйка замка и остального имущества рода Светлооких. Господин Юлиус Картер отказывается от прав на владение Вашим имуществом, полученных по традиционному праву, в Вашу пользу. Так как королевский указ он отменить не в силах, Вам придётся какое-то время побыть его дариэ, но господин Юлиус Картер намерен добиться его отмены. Я встала со стула, подошла к оборотню близко-близко и сказала: – Мне ничего от него не нужно… Так и доложите вашему… альфе! Я свободна? – Да, герцог снял с Вас обвинения в государственной измене. – Вот и замечательно! Лендиэль! – крикнула я служанке. – Собери мои вещи, я уезжаю! Охранник молча покосился на меня, откланялся и вышел. Я уже оделась и готовилась накинуть плащ и спуститься, как в мою дверь постучали, служанка открыла дверь, и ко мне зашла дар Смигоэль. Она уже не была похожа на ту отчаявшуюся женщину, которую я встретила на обряде, но она и не была той воительницей, которую я помнила в прошлом. Это была уверенная в себе аристократка с чуть припухшим лицом в элегантном наряде. – Дар Эриллэ, я слышала, что вы уезжаете? – Да, после смерти тётушки меня в этом доме больше ничего не держит! – Я бы не советывала тебе так быстро уезжать отсюда, это может быть очень опасно! Я внимательно посмотрела на аристократку и подумала, что она, скорее всего, не знает о моём семейном положении, тётя не просветила её! Значит, у неё были на то причины, и я тоже не собиралась ей открываться, хотя слова о сыне могли бы стать веским и убедительным основанием для моего отъезда. Хотя кто мне эта женщина, и по какому праву она здесь распоряжается? – Я считаю, что и здесь мне оставаться небезопасно. Тётю убили именно здесь! А убийца… ходит на свободе! Наш король более заинтересован в нём, нежели в нашей семье… – Я знаю, кого вы обвинили в убийстве! Но поверьте мне, как королевской служащей: состоялось дознание, и Юлиус Картер по его результатам никакого отношения к смерти Деви не имеет! Поэтому опасность сохраняется, наш король лично попросил меня присмотреть за единственной наследницей Светлооких! Ваш отъезд я отменила, слуги расседлали вашу лошадь и ваши вещи скоро поднимут обратно! Я поняла, что опять кто-то начал контролировать мою жизнь и этим "кем-то" является сам король! Словам дар Смигоэль я не поверила, я верила своим глазам, которые видели и кинжал, и убийцу, вырвавшего нож из тётиной груди. Обессиленно сев на кровать, поняла: раз уехать просто так мне не дадут, опять нужно вернуться к планам бегства. Быстро переодевшись в домашнее платье, я решила посмотреть в тётушкином кабинете что-нибудь интересное, хотя не сомневалась, что и оборотни, и королевские служащие наверняка обыскали его и не раз. Но в коридоре я сразу встретила Улдора Генварта, который показал мне знаком, что нам нужно переговорить. Вскоре я стояла на площадке для фехтования и ждала наёмника. Тот прошёл быстрым шагом, и сразу сделал резкий выпад в мою сторону, быстро произнеся при этом: – Вам не разрешили уехать? – Да, – ответила ударом на удар, тесс Улдор явно мне поддавался. – Завтра ночью я приготовлю лошадей, но Вы возьмёте меня с собой, по крайней мере, до порта! – и сделал целую серию ударов, от которой я с трудом увернулась. – Откуда Вы знаете, что я поеду в порт? Может, я спрячусь в столице? – Нет, я знаю Ваш маленький секрет, а он ждёт Вас именно там! – наёмник продолжал наступать на меня, загоняя в угол, и прижав меня к стене, он поставил обе свои руки на стену позади меня, отрезав все пути отступления. – Я подумаю… – У Вас мало времени, об этом я тоже знаю, – в его глазах опять полыхнуло странное выражение, похожее на ярость и ненависть, так я, наверное, совсем недавно смотрела на герцога, хотя слова оставались учтивыми, а движения – соблазняющими. Он провёл рукой мне по волосам, дотронувшись сначала до щеки, а потом и до плеча. Я стояла и смотрела на него, пойманная птичка в силки, но птичка, которая собралась за дорого купить себе свободу!