Глава сорок восьмая

Господин Марцелус решил, что если мы с ним были знакомы раньше, то со мной можно не церемониться. Он заходил ко мне без стука, даже когда я кормила малышей, Эргильда обтирала меня, да во время тысячи интимных для женщины моментов, но я не обижалась. Оборотень относился к тем личностям, которые охваченные лихорадкой открытий, забывает об окружающих, и для него остаются только его мысли и идеи… – Элли… Элеонора, как ты сегодня? Живот не болит? Шов не чешется? – Здравствуйте, Марцелус, всё нормально… Обидно, что молока у меня мало, а где искать кормилицу, ума не приложу… Кормящих мамочек во всей округе – раз, два и обчёлся… – Договорились с дедушкой об именах? – Пока нет… Я не хочу дочь – Сивиллу и сына – Бокера! «– А как сама хотела», – спрашивает меня, а сам мнёт мне грудь, при этом у него никакого такого отношения ко мне нет! А я завожусь, оборотень чувствует запах моего возбуждения, резко встаёт и говорит: – Отдыхай! Завтра зайду! А я от стыда закрываю глаза… Мне удалили матку, но почему-то это не приглушило мои желания… Вот, что значит, когда долго нет мужчины! Не о том я думаю… Если меня найдёт герцог, то украдёт или убьёт сразу на месте, а я всё о другом! Марцелус навещал меня каждый день, и через десять дней я стала потихоньку вставать, делая по комнате несколько шагов. Лекарь рассказал мне, что многие сейчас уезжают из страны оборотней из-за того, что там происходит много странного: Вольвгандт, славящийся железной дисциплиной и подчинением законам, пусть и не всегда справедливым, был охвачен безвластием и смутой. О чём думал король, никто не знал. Король то появлялся, то исчезал во дворце и столице, преступность росла, и теперь и чистокровные оборотни потянулись в эмиграцию. Я бы на их месте подумала, что это происки имперцев… С дядей мы договорились: дочь я назвала Виленией, а сына Вейдом. Анаграмма из двух "В" украшала теперь все пелёнки и распашонки в детской комнате. Ллойд уж начал хорошо разговаривать и ходить, и Эргильда частенько объясняла ему, кем доводятся эти два пищащих комочка: – Это – твоя сестрички Виления, а это – твой братик Вейд… Дядя был в восторге, единственное, что его огорчало, что нужно было уезжать. Дела в столице требовали его постоянного присутствия. А я поехать с ним туда не могла. Мы завели небольшое стадо коз по совету Марцелуса, который объяснил, что козье молоко почти так же полезно, как и материнское, и можно перейти на кормление им детей. Он отбыл от нас через три недели после родов, оставив мне кучу наставлений, как ухаживать за волчатами. А ещё через неделю, со слезами на глазах, уезжал и дядюшка… А потом я начала втягиваться в трудовые будни, хотя на место добычи угля я больше не ездила, дядя нанял управляющего. Тот через день делал мне отчёт прямо в кабинете таверны. Бухгалтерию приходилось проверять особо тщательно. Однажды мы с Таркхаем зашли в таверну, и проходя через зал, я услышала: – Госпожа, прибыли новенькие… Я скользнула взглядом по залу и увидела в углу трёх отверженных в чистых одеждах. И тут один поднял голову, и мне показалось, что я узнала этот взгляд, холодный, пронизывающий до самых костей! Остановившись, я обернулась, знаком показав Таркхаю, что за мной не нужно следовать, подошла к столу. – Здравствуйте! Я – хозяйка этого заведения Элеонора Олджерон, вас всё устраивает? – моей целью было проверить: а не показалось ли мне всё? Отверженные подняли на меня глаза, и я с облегчением выдохнула. Ни один из их взглядов и близко не напоминал взгляд Чёрного Герцога. – Пошли, – я махнула рукой Таркхаю, и мы отправились в кабинет. Вечером я зашла к детям, чтобы уложить близнецов спать, пока Эргильда будет читать книжку со сказками Ллойду. Детишки кряхтели, возились в пелёнках и спать никак не хотели. – Я положу их у себя на кровати… Как уснут – перенесу в детскую, – сказала няне и аккуратно подхватила обоих на руки. Положив их на свою кровать, я сама быстро обтёрлась влажным полотенцем и устроилась рядом. – Что, не хотим спать? Да? – я стала укачивать их, беря в руки по очереди, и тут подумала, а почему бы мне им не спеть, я уже тысячу лет ничего не пела, а ведь Ллойда постоянно укладывала при помощи колыбельных. Справа – лес, а слева – поле, Впереди – дорога! Ты иди по ней смелее! И печаль – тревога Не заденет твоё сердце, Не затронет горе. Ты иди по ней смелее И вернёшься вскоре! Слова сами полились из меня, Виления уснула первой, за нею и Вейд, а я облегчённо выдохнула и откинулась на подушки, передумав относить детей. Подумала, что пусть сегодня поспят со мной! Я закрыла глаза и уснула, не зная, что моя песня спасла мне жизнь… За дверью стоял мой новоявленный муж, и, когда я запела, знакомый кинжал с рукоятью из волчьей головы, чуть не выскочил из его рук.... Я проснулась от того, что в комнате находится кто-то посторонний, и его взгляд прожигает мне лицо. Я открыла глаза и резко села, выхватывая из-под подушки нож. Вальяжно устроившись на кресле рядом с изголовьем кровати сидел… Чёрный герцог, а на его руках лежал Вейд, которого он качал, безотрывно глядя на меня. – Госпожа проснулась, – я повернулась на голос и увидела Эргильду, держащую на руках Вилению, а за её юбку цеплялся Ллойд, который с любопытством смотрел на оборотня. В дверях стоял Таркхай, и его меч грозно сверкал в лучах утреннего солнца. – Что здесь происходит? Почему вы все собрались здесь? – А у тебя крепкие нервы, жёнушка, – ответил за всех мой "муженёк", – я думал, что будет истерика и крики, – он начал подниматься из кресла, а Таркхай сделал шаг к нему, становясь в боевую стойку, – прикажи своему цепному псу успокоится, я не трону мать своих детей! – Таркхай, всё хорошо! Я же тебя предупреждала! – Предупреждала его? О чём это? Хорошо, что я уснула одетой и мне не пришлось прикрывать свои прелести, поэтому я спокойно встала и сказала: – Я голодна, да и детей пора покормить… Эргильда, пожалуйста, сообрази нам всем, – я обвела комнату руками, – завтрак. Вы, господин Юлиус, не откажетесь вкусить пищу в моём доме? – Не откажусь, спасибо! – и тут я только обратила своё внимание, что оборотень одет в традиционные одежды отверженных, единственное, что отличало его от них – отсутствие повязки на голове. И я поняла, как ему удалось обмануть воинов императора, ведь к отверженным, без нужды, никто не приближался! – Эргильда, Таркхай, заберите детей и ждите нас в гостиной! Мне с моим МУЖЕМ нужно поговорить, НАЕДИНЕ! Когда девушка и мужчина вышли, я присела на край кровати, а оборотень опять опустился в кресло. – Ты пришёл меня убить? Так сделай же это! Только объясни мне, за что! Юлиус взял в руки свой кинжал с волчьей головой, который прятал в складках длинного одеяния и начал вертеть его, а потом поднял на меня глаза и заговорил: – Что ты знаешь о том, как на оборотней действует эльвинская магия? – Дядя рассказал мне, я прошу у тебя прощения… Я не знала! Мне нужно было только уйти! – Твоя магия крови убила моего зверя! Так что я теперь не оборотень… А так… Пустая оболочка! Я валялся без сознания почти два месяца, затем очень долго учился пить, есть и ходить, потому что смерть зверя для оборотня – это тоже самое что и просто смерть… – Прости! Я не хотела! – Простить? Я не собирался тебя прощать! – герцог подлетел из кресла, и его рука оказалась на моём горле. – Я искал тебя, чтобы наказать, сделать тебе больно так, как ты сделала это мне! Но сегодня ночью я услышал колыбельную, и у меня всё встало на свои места… И, когда я открыл дверь и почувствовал запах своих щенков… – рука на горле не душила меня, пальцы начали скользить по шее, поглаживая, а большой палец уже спустился в ложбинку ключицы, – то понял, что убить тебя или даже сделать тебе больно, я не смогу… Никогда… Эллирея! Зачем ты скрывала от меня, что это ты? Твой запах мне сразу показался знакомым, – оборотень наклонился к моему уху и вздохнул запах волос, – но чем-то неуловимо отличался, какой-то горечью и мёдом, но этот запах, запах истинной пары для оборотня, было тяжело не узнать… Но я не узнал! Твоя внешность и поведение сыграли со мной злую шутку. Я не смог в наглой и сильной девице из рода Светлооких узнать свою маленькую девочку, хрупкую и скромную Эллирею… Я подумал, что Лунная Волчица дала мне в пару двоих женщин, разных, и по-своему красивых, но оказалось, что это одна и та же… Я не заметила, как оказалась лежащей на спине, а надо мною нависало лицо герцога. Его рука уже перебралась под мою рубашку, и пальцы гладили грудь и соски, посылая мне сигналы между ног. Я застонала, и первый мой стон оборвал такой нужный мне сейчас поцелуй, затем поцелуй опустился всё ниже и ниже, сначала на шею, затем на грудь, потом на живот. И я не поняла, как оказалась раздетой, с широко разведёнными ногами, между которыми торчала голова мужчины, а я кричала от удовольствия, дёргая того за волосы, заставляя то ускоряться, то замедляться. Потом я стояла на четвереньках, а герцог вдалбливался в меня сзади, и всё последующее я помню только урывками: лёжа, сидя, даже стоя, мы любили друг друга весь день! На завтрак, а потом обед и ужин, мы не вышли… Один раз Эргильда пыталась постучать ко мне в комнату, но герцог крикнул: – Пошли вон! И только ночью я очнулась от этого безумия, когда проснулась и вспомнила, что за весь день так и не увидела детей и ничего не ела и не пила. – Пойдём что-нибудь съедим? – спросила я у герцога, и попыталась встать, но ноги меня держать отказывались, мышцы болели, и меня трясло мелкой дрожью. – Лежи, я сейчас! – мужчина быстро влез в свои штаны и вышел. Через небольшой промежуток времени он принёс на блюде хлеб и холодное мясо, а в другой руке держал кувшин. – Вода! – я обрадовалась, как путник в пустыне, холодной воде и приложилась к кувшину. – Спасибо! – Эль, – сказал мне герцог, когда мы перекусили, – я хочу забрать тебя с собой! – Что? – я посмотрела на него, и отодвинулась на другой край кровати. – Я никуда не поеду! И детей никому не отдам! – Я не собираюсь забирать детей… Ты не так поняла, но я хочу, чтобы мы стали семьёй, настоящей семьёй… Твое место – рядом со мной! – Я не хочу никуда ехать… Если я тебе нужна, то оставайся здесь! Со мной! А мне хватит ездить… Я уже напутешествовалась… А теперь просто хочу жить и растить своих детей, а ещё быть подальше от королей императоров и других, кто имеет власть в своих руках! Если хочешь быть рядом – оставайся! Но не как Чёрный Герцог и генерал вольвгандтской армии, а как муж и отец моих детей! Моя речь была короткой, но страстной… Я во время неё смотрела в глаза мужчины и никак не могла понять, о чём он думает. Его лоб покрылся морщинами, а губы сжались в тонкую линию… – Может, ты и права, и тебе не место в Вольвгандте. Ты не сможешь вписаться в наши законы и обычаи… Через три дня мне надо будет уехать, решить оставшиеся проблемы… А там – будет видно! – и он опять поцеловал меня, и мы провалились в страстное безумие… Утром я встала очень рано, герцог ещё спал. Я подошла к окну и отдёрнула шторы, открывшие мне вид из окна во двор, где суетились работники таверны. Пора было приступать к делам. – Проснулась? – оборотень подошёл ко мне сзади и обнял меня. – Да, пора собираться на работу, и так я пропустила вчера отчёт управляющего угольного разреза. – Эллирея, всё получилось у нас очень странно… Ты ненавидела меня, а сейчас? – он развернул меня лицом к себе и попросил: – Посмотри на меня! Я подняла взгляд и сказала: – Я не знаю, что чувствую к тебе, знаю одно: ненависть закончилась ещё там, в замке Светлооких, и если бы ты сдержал своё слово и не преследовал меня, то и твой зверь остался цел! Но всё равно прости… Меня тогда в таверне ждал Ллойд с абсолютно чужими людьми, а я пыталась тебе сказать, но ты не слушал! – Ты знаешь, я на словах отпустил тебя, но тут же пожалел об этом! Волк никогда не отступится от своей пары! Просто до меня дошло, что ты – моя пара – только потом, когда я уехал в Дир-Гор, чтобы аннулировать свои брачные обязательства и позвать тебя замуж… А, когда вернулся, ты уже уехала, вернее, сбежала… И с кем! С этим наёмником Улдором, которого мне всё время и так хотелось убить… Он не тронул тебя? – В порту твой волчий нюх тебя подвёл? Неужели не было понятно, что кроме тебя у меня не было других мужчин? – я провела ладонью по его щеке. – Или ты веришь только в то, что надумаешь сам, или что скажут другие? Юлиус довольно сощурился под моей простой лаской. – Ты нужна мне… И ты тоже прости меня за всё то, что было в моём поместье! Я просто сорвался… Запах, твой запах сводил меня с ума… При этом мне говорили, что ты – вдова, но я послушал одного подонка – Демиуса Трикотта, который сказал, что ты – девушка лёгкого поведения и в лагере беженцев уже имела связи с другими оборотнями… – Что? Ну он и мерзавец! А как говорил, как уговаривал… – Ты о чём? Ты его знаешь? Это всё правда? – кулаки оборотня сжались. и он отступил от меня на шаг. – Конечно нет! Я ещё не растеряла свои понятия о чести! А что, если бы это было правдой, то ты бы бросил меня? Или… – Нет, – герцог сделал шаг ко мне, прижимая к груди, – я бы тебя наказал… Он задрал мою ночную рубашку и шлёпнул меня по попе, да так сильно, что я охнула! – Что ты… – мои слова утонули в жгучем поцелуе… Но на завтрак сегодня мы вышли, и я увидела, как Таркхай и Эргильда с опаской смотрят на моего мужа. – Всё хорошо, – и я посадила на руки Ллойда и начала его кормить, а в это время девушка поила Вилению молком, а Вейд лежал на руках у Таркхая и уже сыто агукал. – Эллирея, я хотел спросить у тебя, ты не против провести церемонию связывания по нашим, вольвгандтским обычаям? – Это ваш обряд Единения Душ? – Да! Так ты согласна? – Я хочу, чтобы на ней присутствовал мой дядя, а его сейчас здесь нет. Давай сделаем это потом, когда ты вернёшься? – Я подумаю, – и оборотень забрал из рук воина своего сына, тихо на него рыкнув.