Глава вторая. Настоящее

Ада очнулась в маленькой комнате с белыми обоями в жёлтый цветочек, наклеенными прямо поверх деревянных стен. Местами обои вздулись и отошли от дерева, а в складках уютно устроилась паутина. Позади кровати, на которой лежала Ада, находилось окно, за ним – густой снежный лес. Всё так же, как и в её любимой квартире.

Откуда-то пахло жареной картошкой и колбасой. Девушка приподнялась на локтях, откинула пуховое одеяло и замерла. На ней была длинная белая сорочка с рюшами. Странно, она совсем не помнила, что надевала её. Ступив на холодный дощатый пол, она медленно направилась к выходу. Голова кружилась, тошнило. Невыносимо хотелось пить. В дверях её встретил радостный Джерри – он вилял хвостом и заливисто лаял. Девушка с трудом склонилась и потрепала друга за ухом.

– Ада! – воскликнул возникший перед ней Марк и прижал девушку к себе.

– Что случилось? – спросила Ада, поправляя сорочку и не узнала свой голос: он был таким тихим и сдавленным, а в горле саднило.

– Пойдём завтракать. Я расскажу тебе обо всём.

Он нежно взял её за руку и повёл на кухню.

Аду встретили деревянные стены, побелённые много лет назад и давно потемневшие от времени. В углу – умывальник и старая плита, чем-то напоминающая ту, что стояла в квартире Марка.

У окна, занавешенного тонким выцветшим ситцем, восседал тяжёлый, грубый стол, окружённый тремя табуретами. На одном из них и расположилась Ада. Марк дал ей воды и продолжил заниматься завтраком.

Ада бросила взгляд на стол. Клеёнка в пятнах от вишнёвого варенья и чайных кружек, пузатый самовар с потемневшими боками, рядом – сахарница и блюдце с кусковым сахаром, от которого пахло старым льном и временем. И всё же не было в этом доме ни бедности, ни убогости. Только покой. Девушка обвела взглядом кухню, впитывая непривычную тишину и тепло старых стен.

Заметив её любопытный взгляд, Марк поспешил разъяснить ситуацию:

– Мы в Каллерии. Я говорил тебе, что родился здесь, но это не совсем так. В этом доме жил Алексей, дальний потомок моего дяди. Однажды мне стало любопытно, и я навёл справки о своих родственниках. Ты знаешь, это достаточно увлекательно!

Ада улыбнулась, представляя, как Марк узнаёт о жизни тех, кого по всем законам природы он никогда не должен был встретить. Но всё сложилось иначе.

Марк снял с плиты шипящую сковороду и поставил её в центр стола, подложив под неё прихватку. Потом достал из ящика приборы, аккуратно налил кипяток из самовара в жестяные кружки, добавил крепкой заварки из чайника и уселся напротив.

– Алексей выставил этот дом на продажу, а я выкупил. Иногда я беру недвижимость на случай, если нужно будет где-то остановиться на время. В этой незаметной деревушке нас не найдут. Она находится в такой глуши, что когда я ехал сюда первый раз, заблудился! И это с моими-то навыками.

– Ты виделся со своим предком?

– Издалека. Сделка проводилась через риелтора.

Ада промолчала, обдумывая сказанное. Наверняка Марку хотелось пообщаться с Алексеем. Вот только о чём? Не говорить же ему правду.

Она вздохнула, пытаясь развеять нависшую тишину.

– Про эту деревню я когда-то читала, так что нельзя сказать, что она совсем незаметная.

– Тебе ли не знать с твоей профессией!

– А где мои вещи? – спохватилась Ада.

– Не переживай, я всё забрал. Твой ноутбук, планшет и сканер в багажнике.

Она кивнула в знак благодарности и продолжила есть. Подрумяненная картошка аппетитно хрустела, а колбаса, поджаренная до румяной корочки, источала вкусный запах, что у Ады невольно потекли слюнки.

– Моё любопытство привело меня к тебе. Если бы я не заинтересовался своими потомками, не видать мне тебя и дагеротипа с формулой.

– Выходит, ты узнал про дагеротип от кого-то из деревенских?

Марк кивнул.

– Есть тут один старик, он много всего знает. Кажется, помнит всё, что происходило в деревне за последний век. Именно он упомянул про заброшенный дом на окраине и старые портреты, которые передавали по наследству, а когда стало некому – отдали в музей в соседнем городе.

– Значит второй портрет каким-то образом успели заполучить раньше нас.

Марк кивнул.

– А что случилось с третьим? Ты же говорил, что их было три.

– Это нам и предстоит узнать.

– Думаешь, портреты долгое время хранились у предков Эжена?

– Скорее всего. Снимки остались у него. В те далёкие дни он не успел вручить их нам. Я сбежал и долгое время не мог вернуться на родину, а когда приехал – было уже поздно. Кстати, я и мои друзья родились в Галдории.

От услышанного девушка ахнула.

– Это же совсем другая страна!

– Да, далековато отсюда.

– Ты столько всего видел, – с ноткой грусти протянула Ада и уставилась в пустую сковороду.

– Видел, – тихо ответил он, – но многое предпочёл бы забыть.

Он замолчал, глядя в окно, за которым тонул в снегу покосившийся забор.

– Вечность не делает нас мудрее, Ада. Она только даёт время пожалеть о том, чего уже не исправить.

Они помолчали. А потом Марк начал рассказывать про новые паспорта, покупку продуктов на выезде из города и быстрый сбор её техники. Аду ужасно напрягало ощущение, что он что-то недоговаривает. И главное – она совсем не помнила вчерашнего дня. Марк уехал, а потом чернота. Когда он вернулся? Как они покинули дом? Почему всё это было стёрто из её памяти.

– Марк, что случилось вчера?

Парень замер. Она видела, как он поменялся в лице и явно не желал говорить то, что так сильно её беспокоило.

– Скажи мне, – попросила Ада, делая несколько глотков ароматного чая. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем на момент пробуждения, но на душе всё равно лежал тяжёлый камень.

– Ада, – как-то неуверенно начал Марк и грустно уставился в пол. Он долго молчал, а потом наконец вымолвил то, от чего у Ады по спине побежали мурашки.

– Ты умерла.